Кукушкин остров

В ясную безветренную ночь густой туман низко плыл по земле. Не будь в Порканниеми белых ночей, длящихся с конца мая до середины июля, дальше своего носа мало бы что удалось разглядеть. Новое тело Мартты, со слов близнеца, состояло не из плоти, а груды камней. Маррике стоило гигантских усилий дотащить ее до дома Лауры. Мартта не могла самостоятельно передвигаться, но не потому, что не чувствовала ног. Все ее тело было ватным, каждое движение давалось с трудом, как будто она диснеевская Ариэль, получившая вместо хвоста ноги. Но в новом теле Мартта чувствовала себя комфортно, по большей части из-за того, что в нем больше не ощущалось чужеродного присутствия, почему же оно оказалось необычайно тяжелым, ответа она не знала, раньше ей не доводилось разделять одно тело на двое.

Мысли близнеца теперь не были доступны ее сознанию, но Мартта, смотря на нее, словно бы в зеркало, с легкостью считывала эмоции по выражению лица и улавливала настроение, будто то хорошо знакомые запахи, вызывающие эффект Пруста*. В Маррике пылала ненависть, распаленная злостью и слишком явственно ощущалось на кого это все направлено. Сестра была готова разорвать ее на пляже, и Мартта искренне удивилась, когда она отстранилась и сказала, что выслушает и расскажет, что произошло за время ее отсутствия. Мартта не ненавидела Маррику ни за кошмары, в которые та ее погрузила, ни за использование тела без согласия, но взаимно не доверяла. Ей было дико и одновременно непривычно смотреть на ту, что в точности выглядит, как она. Предстояло привыкнуть не только к этому, но и к новому цвету волос. В свете луны они казались серебристо-серыми.

Слишком много случилось того, что Мартта никак не могла ожидать. Маррика не объяснила, для чего ныряла в Вуолу, с кем хотела заключить сделку, но горячо обвинила ее во всех бедах. Мартте хотелось разразиться рыданиями, но слезы не шли. Она пока не представляла, что должна сделать, чтобы отмыться от клейма убийцы, наложенного на нее сестрой. Не представляла, как уложить события последних дней в своей голове: то, что она считала длинным и ужасным сном во сне оказалось жестокой реальностью, требующей осмысления, тот, в кого влюбилась, лишил Лауру жизни, избавился от Вальтера и, по всей видимости, не был самым обычным человеком, та, о существовании которой не подозревала семнадцать лет, жила, как в темнице, внутри ее тела, а теперь, получив «свое» вместилище, кусает больно словами. Не представляла Мартта и то, откуда в ней взялись «силы» на сотворение «чудес», какие обычно показывают в фильмах и описывают в книгах.

Близнецы, разгоряченные внутренним жаром и насквозь промокшие, застали на участке Лауры женщин в странных одеяний. Те словно перепутали место, где должен проходить шабаш. Увлеченные выяснением отношений, они не заметили, как позади них замерли две девушки, при беглом взгляде на которых можно было подумать, что в глазах двоится. Мартта заставила незнакомок замереть одним лишь движением руки, но вышло это как-то само собой разумеющимся. Сила, заключенная в ней, беспрекословно откликалась на ее желания, компенсировала немощность нового тела.

– Как ты остановила меня без заклинания? – возмутилась женщина, замершая на месте с занесенным над головой черепом лисы.

– Я ничего не делала! – ответила другая дребезжащим старческим голосом, пойманная в ту же ловушку.

– Это мы, – подала голос Маррика. – Вы блин кто еще такие?

Близнецы смотрели на женщин в упор: по черноволосой было видно, что ей давно перевалило за пятьдесят, а другой не больше сорока лет, светлые волосы до плеч, высокая. Глаза у той испуганно расширились, рот раскрылся, словно увидела перед собой восставших из мертвых, что по сути так и было, черноволосая, стоя полубоком, косилась глазом. Лицо светловолосой женщины Мартте показалось смутно знакомым, внимательно вглядевшись в него она невольно вспомнила о Лауре, в груди защемило от осознания, что ее больше нет в одном мире с ними... из-за Макситали. «Ты не можешь умереть», – всплывшая в голове фраза, сказанная им в их первую встречу, заставила сердце стучать быстрее. «Могу, но мне не дают», – мысленно ответила она ему. Ее поражало и то, что она не питает к нему отвращения, словно с раскрывшимися способностями изменилась и ее собственная природа. Она должна была возненавидеть его с той самой минуты, как узнала, что он сделал, должна была считать подонком, в конце концов проклинать... но вместо этого тосковала и жаждала получить от него объяснений, желала оказаться в его объятиях, чтобы он снова укрыл ее от всех невзгод невидимым крылом.

– Кто вы такие? – повторила вопрос Маррика, придерживая Мартту за плечо.

– Они могут быть... заодно с Макситали? – тихим голосом спросила ее Мартта. Приехав в Порканниеми, она тянула за ниточку, что должна была привести к Реглин, но во всей суматохе не заметила, как клубок страшно запутался, теперь же, за какую нитку не тяни, не похоже, что получится легко его распутать. И неприятности следуют за ней как охотничьи псы, сколько не заметай следы, все равно отыщут новые и догонят.

– Сомневаюсь, – задумчиво ответила она, нахмурив лоб. – Лучше бы тебе придумать, как вышибить из них правду и дух.

– По-моему, это они и пытались... проделать друг с другом... пока мы не пришли. – Мартта говорила прерывисто и чувствовала себя очень уставшей. Маррика, несмотря на изнурённый вид, держалась куда лучше нее, но красные белки глаз, залегшие под глазами синяки, не сошедшая с губ синева, после купания в ледяной реке, говорили о том, что долго она так не простоит. 

– Уже поздно бежать за забор и наблюдать оттуда, – раздраженно ответила близнец. – Еще раз спрашиваю, кто вы такие? Решите не отвечать, и завтрашний день для вас не наступит, – грозно произнесла Маррика, подталкивая сестру вперед, будто намекая, если не начнете отвечать, я обрушу на вас всю мощь, собранную в ней. Мартте не понравилась отведенная сестрой новая роль, а она вела себя так, словно собирается покарать всех именно через нее, как будто только для этого и оставила в живых. Реглин еще на пляже подумала, Маррика сдержалась вовсе не из-за кровного родства, ей скорее всего что-то от нее нужно.

– Маррика, я Регина-не-абы-кто! – выкрикнула светловолосая женщина. – Вы можете мне доверять! – Она перевела взгляд на свою противницу. – А эту бабку зовут Анна-Леена, она жена Вальтера, и если бы вы меня не остановили, я бы точно снесла ей башку.

Мартта вопросительно посмотрела на сестру. Она помнила голоса Пак, когда они были в одном теле, как на эмоциях назвала Амалию мамой, как ошибочно решила, что все мучения подошли к концу и, благородно отдав свое тело в полное владении сестры, собиралась предаться вечному забвению... Маррика вскользь упоминала на пляже, что Регина осталась с ней, что, возможно, она сейчас не в меньшей опасности, чем они, поэтому стоит вернуться к дому Лауры и самим все проверить. Но ни слова о том, что их секрет для Регины таковым не является, как и то, что она тоже имеет «силы». Маррика хмуро пробормотала: «Потом». Мартта задумалась сколько секретов может быть у ее близнеца от нее, почему Регина не доверила ей свою тайну, в какой момент все пошло не так: когда приняла от тети конверт, заявилась с друзьями в кафе «Капитан Морган» или пробила дыру в «Аделье», отправив Макситали плескаться в Вуолу?

– Ты знаешь их! – изумилась Анна-Леена, выпучив глаза на ту.

– Чем докажешь, что ты Регина-не-абы-кто? – строго спросила Маррика, не поинтересовавшись мнением близнеца.

– Дайте мне трансформироваться и сами все увидите.

– Сними с нее заклинание, – повелительным тоном произнесла Маррика, словно бы исход сложившейся ситуации зависел только от ее решений.

Мартта резко выпрямилась, сбросила с себя руку сестры и, отшатнувшись, побрела на подкошенных ногах с безвольно висящими руками к той, что стояла, угрожающее замахнувшись черепом лисы, знала о близнецах и называла себя Регина-не-абы-кто. У Реглин был свой способ проверить – Регина ли это или кто-то, выдающий себя за нее. После всех страданий, перенесенных в семье Пак и Порканниеми, она больше не намерена подчиняться, слепо исполняя чужую волю. Не будь у нее этих сил, которые внутренний голос из закоулка сознания подсказывает называть «даром», она бы все равно не дала собой помыкать.

Маррика смиренно, как и Анна-Леена, у которой не было иного выбора, наблюдала за происходящим, словно они все тут играют в шахматы – ход делается после хода соперника.

С усилием положив отяжелевшие руки на плечи женщины, Мартта посмотрела на нее исподлобья и заговорила в пол голоса:

– Если кто скажет: «Я ничего не буду... брать у братьев, и сам... ничего не буду им давать, – для меня... достаточно моего», – хорошо это... или плохо?

– Звонок Роберту сделать можно? – ехидно уточнила она.

Мартта слабо улыбнулась, пропустила через ладони поток магии; Регина, высвободившись, выронила череп лисы и, обхватив ее руками, прижала к себе. Вокруг них появился кокон из сгустка белой энергии. Губы Маррики скривились в ухмылке, ревность расцвела в ней, как бутон и увяла, как только кокон рассеялся. Вместо брюнетки с каре, какой являлась Регина, стояла та же высокая светловолосая женщина и Мартта, отстранившись от нее, растерянно посмотрела на близнеца. Анна-Леена разразилась злорадным смехом и, раздавшийся дикий рев со стороны леса, обуял их леденящим ужасом, приковал к месту. 

*Феномен Пруста, также известный как эффект Пруста или инволюция, является психологическим явлением, при котором определенный запах, звук, вкус или другие сенсорные стимулы могут вызвать воспоминания и эмоции, связанные с прошлым опытом.