Кукушкин остров

Макситали оставил Мартту в трюмном отделении с двумя залами, ведущими в бар и бильярдную, а сам ушел принимать душ. Прежде, конечно, предпринял попытку обольстить ее, предложил составить компанию, заверив, что в душевой две кабины. Мартта отказалась, понадеявшись, что финский антиперспирант, купленный у Нины Петровны, будет 48 часов честно защищать ее от неприятностей. Не в таких они пока отношениях, чтобы тереть друг другу спинки и мылить голову шампунем, но и дружбой-то, что между ними, не назвать.

Мартта пустилась ходить по залам и остановилась в конце бильярдного напротив фрагментов корабельных устройств, сохранившихся с 1939 года. Устав изучать то, что не понимает и рассуждать над тем, что толком не может объяснить даже себе, Мартта прилегла на диван, ощущая себя разбитой и уставшей, она закрыла глаза и провалилась в сон. Ей снилось, что она снова в доме Лауры смотрится в то зеркало, где тогда на мгновение увидела двойника. Отражение расплылось, словно являло собой портал. По нему, как по воде, пробежала легкая рябь. Мартта коснулась стекла рукой, рябь исчезла, в отражении появилась Она, в той же окровавленной рубахе. Двойник выглядит хуже, чем в первую встречу: волосы тусклые, лицо белое, словно мел, кости выпирают, будто иссохла.

– Кто ты? – осмелилась спросить Мартта.

Двойник нарисовал пальцем круг на животе, другим указал на нее.

– Не понимаю.

Девушка сложила руки крестом.

–Ты призрак?

Та пожала плечами, но заметно оживилась.

– Мой покойный родственник?

Мартта прочитала по губам ее ответ «да».

– Маррика?

Глаза ее заблестели, она повторила прежний ответ.

– Я убила тебя? – Мартта старалась не расплакаться, глядя в глаза близнецу. Сердцебиение замедлилось, будто сердце вот-вот остановится, как только она подтвердит опасение.

Маррика подышала на стекло и написала «янем алРепаε ыт».

– Я не понимаю, – дрожащим голосом произнесла Мартта. – Что это за язык?

Маррика ударила кулаками по стеклу. Мартта, испугавшись, отступила на шаг.

– Ты ненавидишь меня?

Та отрицательно покачала головой.

– Тогда перестань пугать!

Маррика изменилась на глазах: волосы опали, глазные яблоки выпали, нос отпал, кожа скукожилась, высохла и рассыпалась на шелуху. Мартта с трудом сдержала рвоту от жуткого зрелища. Близнец превратился в разложившийся труп: желтые кости с черными пятнами, пустые глазницы, нос, клацающие зубы. Не в силах выдержать очередную пытку от сестры, она закрыла глаза, взмолившись про себя: «Проснись!»

Макситали тряс девушку за плечо, ощущая неладное. Она не реагировала, сидя неподвижно на диване с запрокинутой головой. Он проверил пульс на запястье, сердце билось слабо, потрогал лоб – холодный.

– Что же тебе снится или, вернее, кто? – Он поднял взгляд на пыльное зеркало над ее головой. Провел ладонью по стеклу, заметив мелькание рядом с собой. Точная копия Мартты разгневанно смотрела в ответ, соседствуя с его истинным обликом в отражении. – Какая встреча, Маррика! Я был бы рад потрепать языками, но есть проблемка, ты мертва. Возвращайся туда, откуда пришла и не суйся к нам. Мартта моя.

Зеркало задрожало: отражение отделилось от Макситали, схватило Маррику за шею и подняло перед собой на расстоянии вытянутой руки. Тело ее сотрясали конвульсии. Внезапно, она лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя брызги на стекле в виде черных густых капель. Он ухмыльнулся, воссоединившись с отражением, и накинул на зеркало банный халат, оставшись в футболке с шортами.

Мартта приподнялась, широко открыв глаза. Труп Маррики застрял в голове отчетливой картинкой. Тошнотворное чувство блуждало от живота к горлу. Мартта приложила к губам руку, пытаясь заставить всполошенное воображение представить лимоны.

– Плохой сон? – Макситали сел перед ней на корточки.

Как странно, подумала Мартта, всматриваясь в его лицо: глаза стали цвета горького шоколада, зрачки большими, как блюдца, не выражали никаких эмоций, полные чувственные губы были изогнуты в легкой улыбке. Но она точно расслышала в тоне его голоса нотки беспокойства.

– Чертовщина какая-то. – Мартта убрала руку ото рта.

– Поговорим об этом? – Он положил ладони на ее коленки, выжидающе смотря в глаза. Зрачки его как будто стали меньше. Мартта решила, что ей показалось, будто в его темно-карих глазах была пустота, сейчас она видела в них веселые искорки, но не понимала по какому поводу, не понимала и того, почему он часто улыбается как Чеширский кот. Чему он постоянно радуется? Что его так к ней привязало? Или это она к нему привязалась? Тогда на кладбище он смотрел на нее, как смотрят влюбленные парни на своих девушек, с обожанием и желанием. Но она переживала, если позволит сорвать с ее уст поцелуй и зайти дальше, останется ли он с ней после этого или расстанутся, притворившись незнакомцами.

– Все в порядке, – соврала она, вымученно улыбнувшись.

– Да? А мне так не показалось.

Он перебрался на диван и прижался к ней плечом.

– О, ты принес покушать. – Мартта непроизвольно отстранилась и придвинулась к столу рассмотреть блюда: картофельные дольки с кетчупом, луковые кольца, начос, запеченные мидии, обжаренные в сухарях шарики, треугольники, напоминающие кесадилью. – Сам готовил? – Она надеялась, что Макситали поймет намек, что ее плохой сон не требует подробного разбора и поддержит смену темы. Всего-то сон. Еще один страшный сон, в котором не стоит искать потаенного смысла. Вчера она была Реглин Мартта, сегодня она Реглин Мартта у которой в живых есть бабушка...

– Старался специально для тебя.

– Приятно. А пить что будем? – Мартта постаралась расслабиться, распустила собранные в хвост розовые волосы.

– У меня есть предложение, от которого ты точно не откажешься.

– Заинтриговал, говори.

– Сыграем в бильярд. Проигравший пьет кружку медового пива залпом и честно отвечает на заданный вопрос. Тебе же есть восемнадцать?

– Исполнится в декабре.

– Заменить на сок?

– Нет. Давай играть.

Мартта играла в бильярд несколько раз, когда семья Пак гостила у двоюродного брата Роберта на даче. Не думала, что ей когда-либо пригодятся полученные навыки. Поглощенная собственными заботами, Мартта не прилагала усилий узнать Макситали получше, за что чувствовала угрызение совести и собиралась наверстать упущенное. Она схитрила, притворилась, что понятия не имеет как играть в бильярд. Макситали объяснил ей правила, натер бильярдные кии мелом, показал, как держать и бить по шару. Мартта делала вид, что внимательно слушает, сама же увлеченно рассматривала его мощные предплечья. Он был в черной футболке без рукавов и свободных шортах до колен того же цвета, в тех же кроссовках без шнурков, в которых пришел с кладбища. Он не просто обаятелен, у него красивое спортивное тело. Его предки точно были Богами, иначе откуда такой красавчик, шутила у себя в голове Мартта.

Первая партия игры завершилась ее победой, выражавшейся в том, что новичкам везет. Мартта попросила рассказать о себе. Другого Макситали от нее и не ждал. Он изучил людской мир достаточно хорошо, чтобы уметь пользоваться причудливым изобретением под названием смартфон. Доставка еды по клику явилось для него занимательным открытием. Принятыми в людском мире деньгами он не пользовался, используя охотно врожденные способности. Внешность Макситали не являлась настоящей. Он принимал облик тех, кого беспощадно поглотил. Конкуренцию собранных лиц ему вполне мог бы составить зал ликов из «Игры Престолов». Для Мартты у него была заготовлена слезливая история о семье, слепленная из просмотренных сериалов и фильмов. Ничего же страшного не случится, если он немного поиграет с ней. Притворятся обходительным и милым парнем крайне утомительно.

Он принес цветную вырезку из тонкой бумаги, где маленький мальчик, стоя между взрослыми, держит за хвост речного окуня. Макситали выдал картинку из журнала за семейную фотографию. В красках рассказал, что их плавучая база пользовалась широкой известностью, предоставляла гостям комфортабельный отдых вдали от городской суеты. «Аделья» вмещала себя до 25 отдыхающих. Его семья организовывала круизы, выездные пикники, рыбалку. Жил он на плавучей базе с первого дня рождения – река Вуола и озеро Лаола роднее твердой земли. Морскому делу родители обучали по мере взросления. Друзьями считал тех, кто часто возвращался на борт их судна в поисках новых приключений. Общение с ровесниками не задалось, в школе все завидовали его жилищу, а учителя вели себя благосклоннее, когда отец давал в конверте билеты на недельное проживание в «Аделье».

– Родители подарили мне катер на восемнадцатилетие, – грустно произнес Макситали.

– Ого! – не сдержала Мартта удивления. – Ты так сказал об этом, как будто тебе до сих пор не разрешают на нем гонять.

– Я был бы счастлив, будь оно так. Родители вышли протестировать его в Лаолу и не вернулись. Катер, как и их тела, не нашли. Искали два месяца. – Поникнув, закончил Макситали блистательно правдоподобный рассказ. «Аделья» не была связана с парнем, чью внешность он использует, и до вчерашней ночи принадлежала отшельнику. Он скормил его плоть детям Ловитар, душой полакомимся сам.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось столкнуться с болью утраты так рано, –сочувственно произнесла Мартта. – Не знаю, что страшнее, когда дети хоронят родителей или родители детей.

– Живых, когда хоронят живых, – серьезно сказал Макситали, многозначительно посмотрев на нее.

Она промолчала, но по отразившейся печали на ее лице, он понял, что задел за живое. Словесная битва с ней приводила его в сильное возбуждение. Завладеть Реглин силой слишком просто и неинтересно. Мартта марионетка, лишенная эмоций, может наскучить. Мартта, поддающаяся укрощению, сама выберет его и отдаст сердце. Макситали прилег на бок, положив голову ей на коленки.

– Если ты уедешь из Порканниеми... мне больше не для кого будет стараться...

– Я не планирую покидать Порканниеми. – Она погладила Макситали по плечу. – А как много ты знаешь о Лауре? – спросила осторожно.

– Спроси меня об этом, когда обыграешь в следующей партии, если, конечно, тебе это удастся, – бросил Макситали и, поцеловав ее в ладонь, поднялся на ноги.

– Я тебя уделаю. – Мартта встала, взяла мел и натерла умело кончик кия. – Вот увидишь.

– Ты точно до этого ни разу не играла в бильярд? – с подозрением спросил он.

– Сейчас не твоя очередь задавать вопрос, – колко ответила она. – У тебя зеркало вместо вешалки? – Она посмотрела на висящий банный халат.

– Увы, но спрашивает только тот, кто выиграл.

– Так бери свой кий в руки!

– Мартта, я ведь могу неправильно понять твой посыл, если продолжишь говорить со мной требовательным тоном, – сострил Макситали, играя бровями. 

– На что намекаешь?

– Придется выиграть, чтобы я ответил.

Мартта проиграла три партии подряд. Медовое пиво ударило ей в голову, развязало язык, оставило во рту вкус пряности с кислинкой. Покрасневшие, перед второй партией, уши теперь горели, будто кто-то на расстоянии начал обсуждать нелестными словами, а в народные приметы Мартта верила.

Макситали на правах победителя задал три вопроса, она прозвала его неправильным Джином, но, придерживаясь условий игры, честно выложила как жила до приезда в Порканниеми и выяснила про биологическую мать (Макситали не упустил возможности напомнить об обещании на кладбище), рассказала в какие неприятности влипла с бывшими друзьями, приехав сюда. Но Тварь в рассказе приукрасила, выдав за заблудшего лося. Слова лились из нее, словно потоки бурной реки, вырвавшиеся за пределы дамбы. Выболтанного Марттой хватило бы с лихвой на толстенный том биографии.

– Давай на днях еще раз сыграем, только поддайся пару раз, я тоже хочу о тебе все знать, – заигрывающее произнесла она.

– Я привил тебе игровую зависимость? – Макситали подвинулся к ней, положил локоть на изголовье спинки дивана. Она сидела боком, подперев рукой голову. Волнистые розовые волосы рассыпались по спине и плечах.

– Тебе следует взять ответственность и позаботиться обо мне.

Макситали резко повалил ее на диван и, нависнув сверху, сильно сжал запястья рук. Мартта испугалась, ощутив неприятную пульсацию в области шеи, что напомнило об одном из неприятнейших сновидений. Макситали будто почувствовав, как она напряглась, переплел их пальцы рук. Мартта лежала с широко открытыми глазами, приоткрыв губы.

– Наклонись ко мне, – хрипло сказала она, смотря в потолок трюма.

Макситали наклонился к ее лицу.

– Привет, ублюдок! – выкрикнула Мартта не своим голосом. Она подалась вперед, клацнув зубами. Макситали завалил ее обратно на спину, сжимая руками горло.

– Таки нашла способ и время потрепать со мной языком. – Глаза его пылали яростью. – Как забралась в ее тело, Маррика?

– Не знаю, – расплывшись в улыбке, ответила она.

– Не шути со мной.

Маррика до конца не верила, что получится пробиться через сознание сестры наружу. До недавнего времени ее собственное пребывало в забвение. А когда пробудилась, узнала, что заперта в теле близнеца. Получив воспоминания прожитых ею дней, она наткнулась на посторонние, но связанные с ними до их рождения. Существовать внутри Мартты непросто, но есть способ, что должен помочь обеим.

Маррика, дыша через раз, толкнула парня коленками в спину.

– Все, что ты можешь? – мотнув головой, презрительно фыркнул он. Но она уже успела схватить со стола вилку и вернуться в прежнее положение, забросив руки за голову.

– Прощай, урод! – выкрикнула она, резко воткнув вилку в мягкую ямку между шеей и подбородком сестринского тела. Тело ее затрясло, глаза закатились до белков, Макситали вынул вилку, зажал рану рукой. Вопреки его ожиданиям Мартта не самоисцелялась. Он помрачнел: ее грудь перестала вздыматься, удары сердца были едва слышны. Мартта умирала.