Freed [H.S.]

Телефон так и остался лежать в моих руках. Несколько секунд я просто смотрела на экран, не решаясь коснуться ни одного уведомления, будто от этого зависело, останется ли все по-прежнему или моя жизнь снова перевернется с ног на голову.

Гарри.

Его имя казалось почти чужим, хотя я знала его лучше собственного. За последний месяц мой телефон почти не подавал признаков жизни. Иногда звонили Зак и мистер Билл, несколько раз писал Ник, но каждый раз, когда экран загорался, где-то глубоко внутри все равно просыпалась одна и та же нелепая надежда. Я ненавидела себя за нее, потому что знала - он не позвонит.

И вот теперь передо мной светились семь пропущенных вызовов и три сообщения.

Я осторожно открыла переписку.

«Мис, пожалуйста, дай мне знать, что с тобой все хорошо.»

Следом было еще одно сообщение.

«Я не прошу тебя возвращаться. Мне просто нужно знать, что ты жива.»

Я почти потеряла сознание, когда пальцы проскользили вниз до последнего сообщения.

«Я люблю тебя. И мне очень жаль, что понял цену этих слов слишком поздно.»

Сейчас было не время и не место для моих эмоций, и мне пришлось провести над собой колоссальные усилия, чтобы смахнуть диалоговое окно и направиться прочь из кабинета, ведь я должна была запечатлеть Люси и Пола в их любимом кафе.

После серии снимков, пока еще мое сердце предательски стучало, я улыбалась гостям самой вежливой улыбкой из всех возможных, но боже, мои глаза выдавали мой диких страх и ужас, я была напугана как антилопа, выбежавшая на оживленную трассу.

Как только мы расправились с самой удачной позой для Люси, я оставила их доедать свой ланч и направилась в своей привычную наблюдательную зону.

Я заблокировала телефон и положила его экраном вниз. Мне хотелось ответить сразу, но вместе с этим я отчетливо понимала, что если сделаю это сейчас, то снова позволю своим чувствам принимать решения за меня. Слишком долго я училась жить без него, чтобы за одно мгновение перечеркнуть весь этот путь только потому, что увидела его имя на экране.

Весь оставшийся день мысли постоянно возвращались к этим сообщениям. Я пыталась сосредоточиться на работе, отвечала на письма, разговаривала с коллегами, делала вид, что все идет как обычно, но стоило мне остаться одной хотя бы на несколько минут, как рука сама тянулась к телефону. Несколько раз я открывала переписку, набирала короткое «Привет», потом стирала, писала «Со мной все хорошо», снова удаляла текст и откладывала телефон в сторону. Мне казалось, что после всего, что произошло между нами, обычные слова уже ничего не значили, а нужных я так и не смогла подобрать.

Домой я возвращалась уже затемно. В квартире было тихо, только за окном медленно загорались огни вечернего Торонто, а в стеклах соседних домов отражались тысячи чужих жизней, которые продолжали идти своим чередом. Я долго стояла у окна с кружкой давно остывшего чая, прежде чем наконец взяла телефон и открыла список последних вызовов.

Палец замер над его именем. Я не боялась услышать Гарри. Я боялась услышать себя рядом с ним.

Сделав глубокий вдох, я все-таки нажала кнопку вызова.

Он ответил почти мгновенно, словно весь этот месяц ни на секунду не выпускал телефон из рук.

- Мис...

Его голос прозвучал непривычно тихо, и в нем больше не было той уверенности, которая когда-то выводила меня из себя. Мне показалось, что за этот месяц он стал старше на несколько лет.

- Привет, Гарри, - произнесла я, удивившись тому, насколько спокойно это прозвучало.

На другом конце повисла долгая пауза. Мне казалось, что он тоже не ожидал услышать мой голос.

- Спасибо, что позвонила, - наконец сказал он. -Честно говоря, я уже решил, что ты никогда не ответишь.

Я невольно улыбнулась.

- Я тоже так думала.

Он тихо усмехнулся, и эта едва заметная смешинка неожиданно согрела меня. Когда-то этот звук означал для меня дом. Возможно и сейчас означает тоже самое, просто я перешла из стадии маленького ребенка к подростку, который отчаянно пытается вылететь из семейного гнезда.

- Как ты? - осторожно спросил он.

Я провела пальцем по краю кружки и покачала головой, хотя он не мог этого увидеть.

- Наверное, мы оба понимаем, что на этот вопрос невозможно ответить одним словом.

- Понимаю, - почти шепотом согласился он. - Но мне очень хотелось его задать.

Мне вдруг стало легко. Не потому, что между нами все наладилось, а потому что впервые за долгое время никто из нас не пытался быть правым. Мы просто разговаривали, как два человека, которые слишком многое потеряли и слишком хорошо знали цену молчанию.

- Я прочитала твои сообщения, - тихо сказала я. - Просто мне понадобилось немного времени.

- Я рад уже тому, что ты их не удалила.

Я прикрыла глаза и прислонилась плечом к холодной стене.

- Я никогда не удаляла наши переписки.

Он долго молчал, а потом очень спокойно произнес:

- Мне жаль, Мисти. Не только из-за того, чем все закончилось. Мне жаль каждого дня, когда я заставлял тебя чувствовать себя нелюбимой, хотя ты была самым дорогим человеком в моей жизни. Наверное, я понял это слишком поздно.

Я почувствовала, как к горлу подступил знакомый ком.

- Я давно тебя простила, Гарри. Просто прощение не умеет возвращать людей туда, где им было хорошо.

Он тяжело выдохнул.

- Я знаю. И я не прошу тебя возвращаться. Мне кажется, впервые в жизни я вообще ничего от тебя не прошу. Я просто хочу, чтобы однажды ты смогла посмотреть на меня и увидеть человека, которого больше не нужно спасать.

Я закрыла глаза.

Именно этих слов мне так долго не хватало.

Не обещаний, не клятв, не признаний.

Я улыбнулась уголками губ.

- Тогда, может быть, однажды мы снова поговорим.

Он тоже улыбнулся. Я не видела этого, но была абсолютно уверена.

- Я подожду столько, сколько понадобится.

Мы еще немного разговаривали о работе, о Торонто, о Лос-Анджелесе, о погоде, обо всем и одновременно ни о чем. Между нами больше не было прежней легкости, но появилась осторожность, в которой неожиданно оказалось очень много уважения друг к другу.

Когда разговор подошел к концу, я пожелала ему спокойной ночи и первой завершила вызов. Положив телефон на подоконник, я долго смотрела на ночной город и вдруг поймала себя на мысли, что после этого разговора внутри не стало легче, но исчезла та пустота, которая преследовала меня весь последний месяц. На ее месте появилась едва заметная надежда, совсем хрупкая, почти незаметная, и именно поэтому мне хотелось беречь ее особенно осторожно.

***

Гарри еще долго сидел с телефоном в руках.

На экране по-прежнему светилась продолжительность разговора.

Двенадцать минут.

Всего двенадцать минут.

Этого было катастрофически мало.

И одновременно достаточно, чтобы впервые за несколько месяцев почувствовать не отчаяние, а надежду.

Он поднялся с дивана, подошел к окну и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что завтра все-таки поедет на работу трезвым.

Просто потому что он дал ей обещание не переставать бороться за нее, даже когда перестанет она.

И сегодня наконец понял, что выполнить его можно только одним способом - стать человеком, которым она когда-то уже могла бы гордиться.