Хрупкое Сердце [18+] «Любовь, рождённая ложью» Мафия

      «Даже спустя много лет и расстояния мы нашли путь друг к другу» © M.A.S

     ***Ария

— У тебя больше нет семьи. А у меня больше нет сестры…

Слова Арслана до сих пор отдаются в голове с пугающей чёткостью. Я не могу перестать о них думать. Не могу забыть выражение его глаз.

Результатом моей любви и моего выбора стало то, что я навсегда потеряла свою семью. Но парадокс — мне было больнее не от того, что Арслан вычеркнул меня из семьи. Больнее всего была потеря его. Арслана.

— Мама, а куда мы уезжаем? — Джан застыл посреди комнаты, наблюдая, как я собираю его вещи.

— В небольшое путешествие, малыш. Вдвоём, — ответила я, застёгивая молнию на чемодане.

— А когда мы вернёмся? — в его голосе послышалась знакомая настойчивость. — И почему дядя Арслан и остальные не могут поехать с нами?

Я посмотрела на сына. Такой маленький, а уже чувствует неладное. Я провела пальцами по его мягким волосам, заставляя себя улыбнуться.

— У них очень важные дела. А разве ты не хочешь побыть с мамой?

Джан тут же забрался на кровать и сел рядом, доверчиво прижимаясь к плечу.

— Хочу, конечно. Просто мы никогда не отдыхаем без семьи. Поэтому я и спросил.

Наша семья.

Я сглотнула ком в горле. Как объяснить ребёнку, что этой семьи больше не существует? Что дядя, который учил его держать ложку и покупал самые большие игрушки, больше никогда не хочет нам видеть?

— Я обещаю, тебе понравится, — мой голос прозвучал твёрже, чем я себя чувствовала. — И… я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем? — глаза Джана тут же загорелись любопытством.

— С очень важным человеком. — Я замялась на секунду. — Я уверена, вы подружитесь.

Джан кивнул, хотя в его взгляде всё ещё читалось сомнение. Но он был моим сыном умным и чутким. Он знал, когда не стоит задавать лишних вопросов.

— Тогда я соберу остальное? — спросил он.

— Да, малыш. Давай.

Он спрыгнул с кровати и принялся деловито перебирать свои игрушки. А я смотрела на него и понимала: самое трудное даже не уехать. Самое трудное познакомить его с Ильясом. Заставить сына принять чужого мужчину как отца. Но я верила в Ильяса. Если кто и сможет найти путь к сердцу моего мальчика, то только он.

— Ты уже собралась, я вижу.

Голос Камиллы заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову, она стояла в дверях, скрестив руки на груди. Холодная, ни капли сожаления в глазах.

— Случилось то, чего ты так хотела, — усмехнулась я. — Арслан выгнал меня.

— И, конечно, снова виновата я? — Камилла тоже усмехнулась, но в её усмешке не было ни капли тепла. — Он принял это решение сам. Арсланом невозможно манипулировать, ты же знаешь. Его решение — результат твоих поступков, Ария. Не моих.

Я встала с кровати, расправляя плечи. Если она ждала, что я сломлюсь она ошибалась.

— Ладно. Почему ты меня осуждаешь за то, что я полюбила? Ты сама любишь Кенана. Ты готова на всё ради него.

— Ты права. Готова. Но не на предательство, — Камилла сделала шаг в комнату, и в её голосе впервые прорвалась настоящая боль. — Самое низкое, что может сделать человек — предать свою семью. Если бы Кенан оказался врагом моей семьи, я выбрала бы семью. А не его.

— Ты врёшь.

— Я уже сделала этот выбор. Когда-то я выбрала тебя. Ты, зная, что я люблю Кенана, хотела его для себя. Хотела, чтобы он любил тебя. И я отступила. Промолчала. Ради тебя, сестра.

— Это был его выбор. Кенан любил меня.

— Он никогда не любил тебя! — резко выдохнула Камилла, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты манипулировала им. Точно так же, как Лайя манипулировала мной. Поэтому я не могу тебя простить. Даже если бы хотела. Ты забрала у меня слишком много. И я надеюсь, что семья тоже не сможет тебя простить.

Она развернулась, чтобы уйти, но я схватила её за запястье.

— Придёт день, Камилла, — произнесла я, глядя прямо в её глаза такие же, как у Арслана. — Когда ты, как и я, столкнёшься с выбором.

Она резко вырвала руку.

— Если этот день настанет, я предпочту пулю в сердце, чем предать свою семью. Вот в чём наше различие, Ария. Для меня семья выше всего. Даже любви.

— Камилла, у меня вообще был шанс, что ты меня простишь? — спросила я.

Я не знала, как просить прощения, ведь её жизнь и правда была разрушена из-за меня.

— Простить? — Её лицо вдруг сбросило всю холодную ненависть, и под ней оказалось кое-что похуже: разбитость и боль, которую она носила в себе. — А тебе никогда не приходило в голову, что для этого тебе нужно было всего лишь быть со мной честной? Хоть раз в жизни выбрать меня, мою сторону. Тогда, может быть, я была бы с тобой, вопреки всем и вся. Но нам с тобой этого уже не узнать, сестра.

Впервые за много месяцев слово «сестра» прозвучало не как издёвка, а как в детстве.

— Камилла…

— Всё зашло слишком далеко, Ария. Я не смогу тебя простить. Сейчас уже нет. Потому что если бы ты хоть чуть-чуть меня любила… попыталась бы заслужить прощение, а не избегать меня. Ты выбрала Ильяса не только из-за любви к нему, ты просто не хотела брать на себя ответственность за то, что разрушала мою жизнь. Когда всё случилось, ты была первым человеком, которому я поверила. И ошиблась. Это моя вина, не твоя.

Мы молчим, Камилла вдруг улыбается мне, её улыбка была такой искренней, но такой разбитой.

— Вопреки всему что случилось, я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты сполна почувствовала вкус счастья, которого стоило моё детство. Может, тогда ты наконец поймёшь, чего оно стоило на самом деле, Ария. Будь счастлива. И береги Джана. И ещё: я не хочу тебя больше видеть. Никогда.

Она ушла, я опустилась обратно на кровать.

Мы такие разные с Камиллой. Она выбрала долг. Я выбрала свободу. Она выбрала кровные узы. Я выбрала любовь.

Я люблю Ильяса. Я люблю своего сына. Я люблю их больше, чем свою семью. И я готова отказаться от всего, от имени, от прошлого, даже от собственной жизни, лишь бы мой сын был рядом с отцом.

Но в глубине души я осознала кое-что, Камилла любила меня так как никто другой. И я потеряла её…

Когда всё было закончено, мы с Джаном вышли из дома.

Из домочадцев никого не было — все предпочли сделать вид, будто меня не существует.

На крыльце я заметила Армана. Он стоял со своей правой рукой, Азатом. Они о чём-то разговаривали, но, как только Арман увидел меня, выходящую из дома, его взгляд остановился на мне. Затем он снова повернулся к Азату, что-то коротко сказал ему и направился ко мне.

— Если ты закончила, Азат отвезёт тебя в аэропорт. Там тебя ждёт Ильяс. Вы уедете из Стамбула навсегда и больше никогда не ступите на землю, принадлежащую этой семье, — хладнокровно произнёс он.

— Это настолько легко? — едва слышно спросила я.

— Что именно легко?

— Вычеркнуть меня. Вам настолько легко вырвать меня из ваших сердец? — повторила я, глядя ему прямо в глаза.

Арман засунул руки в карманы брюк и внимательно посмотрел на меня.

— Я не понимаю, чего ты ожидала, когда делала этот выбор. Ты ведь знала, что, вступая в этот союз, навсегда потеряешь свою семью, Ария. Ты сделала свой выбор, и нам пришлось сделать свой. И, как ты уже поняла, мы не намерены идти на мир с семьёй Атаханов, — холодно произнёс он.

Арман всегда был человеком жестоким и хладнокровным.

Тем, кто безупречно контролировал свои эмоции и чувства.

И, кажется, единственным исключением в его жизни всегда была жена. Только ради Кайры он позволял себе чувствовать.

Все остальные для него почти всегда были лишь инструментами.

Он с лёгкостью мог отказаться от любого. От всего. Хотя нет.

Было ещё одно исключение — Арслан.

Кажется, только ради этих людей Арман был готов пойти на всё. И меня никогда не было в этом списке.

— Ты настолько хладнокровно вычёркиваешь меня из семьи лишь потому, что я просто полюбила?

Арман мельком взглянул на Джана и едва заметно усмехнулся, словно понимая, к чему я веду.

— Мне интересно… если бы на моём месте был Арслан, ты поступил бы так же?

— Арслан никогда не оказался бы на твоём месте, — твёрдо ответил Арман, посмотрев мне прямо в глаза. — Арслан не из тех, кто ставит себя выше семьи. Если бы всё сложилось иначе, он предпочёл бы умереть, но никогда не предал бы нас. С самого детства он жертвовал собой ради семьи. Это неоспоримый факт.

Он сделал шаг ко мне, и его голос стал ещё холоднее.

— Но сейчас речь не об Арслане. Речь о тебе. Ария, то, что ты сделала, — предательство. И неважно, ради кого или ради чего ты это сделала. Любовь это была или что-то другое — факт остаётся фактом. Ты предала семью. Ты предала клан.

Моё сердце болезненно сжалось, но Арман продолжал без капли сожаления:

— Будь на нашем месте любая другая семья, последствия твоих поступков были бы куда страшнее. Мы с Арсланом узнали, что ты имела связь с Ильясом и что Джан — его сын, и закрыли на это глаза. Ради тебя.

Его взгляд потемнел.

— Но после этого ты вышла за него замуж.

Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить:

— После всего, что ты сделала, любая другая семья убила бы и тебя, и твоего сына. Это закон. И ты это знаешь.

Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— Но ни я, ни Арслан этого не сделали, — продолжил он. — Потому что мы любим тебя. И любим Джана.

Его голос впервые стал тише.

— Это единственная причина, по которой ты всё ещё жива. Только из-за того милосердия, что мы к тебе испытываем.

Он выпрямился, и в его взгляде снова не осталось ничего, кроме льда.

— Но это всё, что мы можем тебе дать. Если ты думаешь, что мы примем этот брак и заключим мир… ты ошибаешься.

Арман медленно покачал головой.

— Мир не строится на крови и предательстве детей.

— Ильяс не виноват в том, что случилось на твоей свадьбе, — сказала я.

— Ты правда думаешь, что какой-то солдат или даже командир осмелился бы напасть на нас без приказа? Ария, это Ильяс придумал тот план. И лишь из-за того, что ты была там, он отозвал своих людей. Он сделал бы это в другой раз, и ему было бы плевать на жертвы.

Я покачала головой. Арман лишь тяжело вздохнул. А потом подошёл к Джану и медленно провёл ладонью по его волосам.

— Малыш, хорошо учись и не беспокой маму, хорошо? — с улыбкой сказал он моему сыну.

Джан улыбнулся.

— Я совсем скоро вернусь, хорошо, дядя?

Арман лишь кивнул, поцеловал его в макушку, а затем посмотрел на меня.

— Береги себя и его, Ария, — сказал он.

После этого он спустился по ступенькам и ушёл в сторону сада. Я прижала руку к груди, где сердце билось так отчаянно, что, казалось, вот-вот разорвётся.

Слёзы лились без остановки.

— Мама? — Джан подошёл ко мне и взял за руку. — Почему ты плачешь?

— Ничего, малыш… всё хорошо. Идём.

Я крепче сжала его ладонь, и мы направились к машине. Азат загрузил наши чемоданы в багажник.

— Дядя! — вдруг крикнул Джан и побежал к дому.

Я резко обернулась. Арслан стоял у колонн. Когда Джан подбежал к нему, Арслан присел на корточки и крепко обнял его, прижимая к себе. Я вцепилась в дверцу машины так сильно, что побелели пальцы.

Арслан отстранился, что-то с улыбкой сказал Джану. Мой сын радостно кивнул. После этого Арслан положил ладонь ему на щёку и посмотрел на него с такой тоской и грустной улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

Я могла лишь прочитать по его губам:

«Помни, я очень люблю тебя, мой Джан.»

Я отвернулась и заплакала. Азат опустил голову, стараясь не смотреть на меня.

— Мама, идём? — голос Джана вывел меня из оцепенения.

Я посмотрела на него. Он уже стоял у машины. Резко обернувшись, я увидела, что Арслан всё ещё стоит там и смотрит на меня. Моё сердце болезненно сжалось.

«— Арслан, обещай, что всегда будешь со мной?..
— До последнего вздоха, Белоснежка.»

Детские воспоминания вспыхнули в голове, и слёзы покатились с новой силой.

Джан помахал ему рукой. Арслан поднял руку в ответ и слабо улыбнулся. Но затем снова посмотрел на меня. И его улыбка исчезла.

— Арслан… — я сделала шаг в его сторону.

Но Арслан резко развернулся и ушёл, оставив меня позади. Я замерла на месте. Я навсегда потеряла своего брата. Свою половинку.

Это был конец.

***Ильяс

Когда машина остановилась и Ария вышла наружу, я тут же выпрямился. Она сделала несколько шагов в сторону. А затем из машины вышел Джан.

Мой сын.

На мгновение весь мир будто замер. Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Маленький. Такой похожий на неё… и одновременно до боли похожий на меня.

Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, готово было проломить грудную клетку. Джан огляделся по сторонам, а затем перевёл взгляд на меня. Его брови слегка нахмурились от любопытства.

Я медленно подошёл ближе, но тут заметил Арию. Её глаза были красными.

— Ты плакала? — тихо спросил я, касаясь её щеки.

Она лишь поджала губы, и в следующую секунду я притянул её к себе.

— Что случилось? Ты в порядке? — прошептал я, гладя её по спине.

— Они отказались от меня, Ильяс… — сломленно выдохнула она мне в шею.

Моя челюсть напряглась. Я сильнее прижал её к себе.

— Всё будет хорошо, — твёрдо сказал я. — Я рядом. Что бы ни случилось.

Она молча кивнула. Затем посмотрела на Джана.

— Сынок… — тихо позвала она. Он подошёл ближе. — Познакомься, это Ильяс.

Я присел перед ним на корточки, стараясь не напугать его своим ростом, и протянул руку.

— Привет, Джан.

Он не ответил. Лишь сильнее прижался к ноге Арии и внимательно смотрел на меня большими настороженными глазами. И от этого взгляда у меня внутри всё переворачивалось. Он меня боялся. И имел на это полное право.

— Мам, кто это? — тихо спросил он, не сводя с меня взгляда.

Ария посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул. Она опустилась рядом с сыном на колени и мягко взяла его за плечи.

— Малыш… это… Он твой папа.

Глаза Джана округлились.

— Папа?

— Да, солнышко.

— Но… у меня не было папы…

Удар.

Прямо в сердце.

Каждое его слово било сильнее ножа. Ария ласково провела рукой по его волосам.

— Был, малыш. Просто он очень долго не мог быть рядом.

Джан снова посмотрел на меня. Долго и внимательно. Будто пытался понять, правда ли это.

— Ты правда мой папа? — спросил он наконец.

Я сглотнул ком в горле.

— Да, — хрипло ответил я. — Я твой папа.

Он нахмурился.

— Тогда почему ты раньше не приходил?

У меня перехватило дыхание. Это был вопрос, которого я боялся больше всего. Я опустил голову на секунду, собираясь с мыслями.

— Джан, папа не виноват. Это моя вина…— говорит Ария, но я сжимаю её руку, она замолчала.

Я не хотел, чтобы мой сын злился на маму. Если кого-то он может винить это должен быть я, а не Ария.

— Ты прав, малыш. Меня не была рядом с тобой столько лет, потому что я совершил много ошибок, Джан, — честно сказал я. — Но теперь я здесь. И больше никуда не уйду.

Он молчал. Я осторожно улыбнулся.

— Если… если ты позволишь мне остаться.

Джан перевёл взгляд на Арию.

— Мам, правда?

— Правда, мой хороший. Папа очень хочет с тобой познакомиться.

Он снова посмотрел на меня.

— Ты не уйдёшь?

Клянусь, в тот момент я едва не сломался.

— Никогда больше, — твёрдо сказал я. — Обещаю тебе.

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом неуверенно сделал маленький шаг вперёд.

И протянул мне руку. Мир вокруг будто исчез. Остался только этот момент.

Я осторожно взял его маленькую ладошку в свою, словно боялся, что если сделаю хоть одно неверное движение — всё разрушится.

— Можно… попробовать, — тихо сказал он.

У меня сжалось всё внутри. Ария рядом всхлипнула.

— Спасибо, — едва слышно прошептал я.

Джан побежал в сторону самолёта, я провел его взглядом, а потом поднялся на ноги, всё ещё не веря, что это происходит.

Ария подошла ко мне и коснулась моего лба.

— Ты вспотел.

Я нервно усмехнулся.

— Я сейчас, кажется, пережил худший страх в своей жизни.

Она тихо рассмеялась.

— Неужели ледяной принц умеет нервничать?

Я усмехнулся.

— Только когда дело касается вас двоих.

Я взял её за руку.

— Ария, спасибо за сына.

Она посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня сжалось сердце.

— У меня ощущение, будто это сон… — прошептала она. — И если я проснусь, ты снова исчезнешь.

Я прижался своим лбом к её.

— Нет, Белоснежка, — тихо сказал я. — Это не сон. — Я посмотрел ей в глаза. — Это наша жизнь. Наша семья. Ты, я и наш сын.

Слёзы снова выступили в её глазах.

— Я люблю тебя, Ильяс…

Я замер.

— Повтори. Скажи это ещё раз…

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Я люблю тебя. Всегда любила. И всегда буду любить.

У меня внутри всё перевернулось. Я притянул её к себе и поцеловал.

И в тот момент понял:

Всё, ради чего я жил раньше, потеряло значение.

Власть.
Амбиции.
Войны.

Ничто больше не имело веса. Потому что теперь у меня была только одна цель.

Беречь их.

Мою женщину.
Моего сына.
Мою семью.

Всё, что было мне нужно в этой жизни, стояло сейчас передо мной.