Хрупкое Сердце [18+] «Любовь, рождённая ложью» Мафия

«Выбрав одно, мы непомерно потеряем что-то другое.» © M.A.S

     ***Каденция, резиденция семьи Эмирхан. 

      Кенан вышел на крыльцо, подняв голову, он вздохнул полной грудью. Холодная капля, ударила по лбу, скатившись к переносице. Он глубоко затянулся, позволяя табачному дыму смешаться с влажным воздухом, надеясь, что это прочистит голову лучше любого кофе.

     Но кошмары не отпускал. Те образы, тот жар, те крики, они въелись под кожу, горели где-то в затылке тупой болью. Мысли путались, натыкались друг на друга, сводили его с ума. Ему нужно было уйти подальше от стен, которые давили на него, от воспоминаний, которые, казалось, впитались в этот мрамор.

     Он двинулся в сторону леса, и чем дальше он уходил от особняка, тем плотнее его обступала тьма. Фонари остались позади, только редкие вспышки молний вырывали из темноты мокрые стволы деревьев, похожие на гигантские скелеты. Кенан прошел метров двадцать, когда его взгляд зацепился за что-то неестественное.

     Сначала он подумал, что это игра света блик молнии на мокрой листве. Но свет не исчезал. Он пульсировал, разрастался, и в следующую секунду Кенан понял: это огонь. Оранжевое зарево плясало между деревьями, отбрасывая дикие тени.

     Он не сразу осознал, что бежит. Земля чавкала под ногами, ветки хлестали по лицу, дождь заливал глаза. И только когда лес расступился, явив ему картину пылающего дома, внутри всё оборвалось. Старый дом горел. Пламя уже лизало конек крыши, вырывалось из окон длинными, жадными языками, пожирая сухое дерево с треском. Чёрный дым, тяжелый и маслянистый, смешивался с дождём, застилая небо.

     — Твою мать… — выдохнул он, не слыша собственного голоса из-за гула огня.

     В тот же миг с территории особняка донесся пронзительный вой сирены. Система безопасности сработала. Кенан посмотрел в сторону Каденций, скоро уже здесь будет охрана. И вдруг, в этом аду, сквозь треск и шипение, он услышал голос. Тонкий, почти неразличимый, как писк комара.

     — …помогите…

      Кенан замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле.

      — Кто-то есть внутри?

     Он рванул к дому, поскальзываясь на грязи. Подбежав, дернул ручку. Заперто. Металл обжег ладонь, но он даже не почувствовал боли.

     — …Кенан…

     — Ария?! — закричал он, припав к двери.

     — …помоги…

    Дальше он действовал на автомате, на каком-то зверином инстинкте. Удар плечом дверь жалобно скрипнула, но не поддалась. Ещё удар — в глазах потемнело от боли, но дверь треснула. Он отошёл на несколько шагов, а потом со всей силой ударил ногой, и дверь слетела с петли.

     Кенан ворвался внутрь, горячий, обжигающий воздух ударил в лицо, перехватил дыхание. Дым был настолько густым, что, казалось, его можно было резать ножом. Кенан зажмурился, прикрывая рот рукавом, и в ту же секунду воспоминания накрыло его с головой. Огонь, жар, запах гари — это был не просто пожар. Это был тот пожар. Тот самый кошмар, который преследовал его, которого он нёс в себе столько лет.

     Тело сковало ледяным параличом. Он снова был тем беспомощным человеком, смотревшим, как пламя пожирает его мир. Секунда. Другая. Время растянулось в бесконечность.

     — Кенан…

     Голос Арии вырвал его из оцепенения. Он распахнул глаза, заставил себя сделать шаг. Потом ещё один. Огонь плясал вокруг, половицы угрожающе потрескивали под ногами.

    Он нашел её у самой двери. Она лежала на полу, скорчившись, пытаясь закрыться от дыма. Её лицо было пепельно-серым.

     — Ария!

     Кенан подхватил её на руки, выбежал наружу, опустился с ней на колени прямо в грязь.

     — Как ты? Дышать можешь?

     Ария закашлялась, судорожно вдохнула.

     — Ками… — прошептала она, вцепившись в его мокрую куртку побелевшими пальцами. — Ками… она там, Кенан…

     Кенан замер. Время снова остановилось, тело заледенело. Только теперь это была не застывшая картина ужаса, а звенящая пустота. Вакуум. А потом в эту пустоту ворвался оглушительный, животный страх.

     Камилла. Она внутри.

     Он не думал, просто встал и побежал обратно.

     Второй раз заходить в пылающий дом было во сто крат страшнее. Жар встретил его, как живое существо, пытаясь отшвырнуть назад. Дым ел глаза, выжигал легкие. Огонь уже добрался до потолка, и где-то наверху угрожающе потрескивали балки.

     — Камилла! — заорал он, срывая голос.

     Тишина. Только треск пламени и гул в ушах.

     — Ками, где ты? Камилла!

     Он рванул в комнату, споткнулся о что-то, упал, обжигая ладони о горячий пол, поднялся. И увидел её.

     Белое платье, испачканное сажей, волосы разметались по полу. Она лежала в центре комнаты, такая маленькая и беззащитная среди бушующего пламени.

     — Ками…

    Он упал рядом с ней на колени, не чувствуя жара. Дрожащими руками, он коснулся её лица. Холодное. Мертвенно-холодное. Сердце оборвалось и рухнуло куда-то в бездну.

      — Нет… — прохрипел он, прижимая её к себе. — Пожалуйста, только не ты. Только не ты, слышишь?!

     Он поднял её, вставая. И в тот же миг сверху раздался оглушительный треск. Времени увернуться не было. Кенан лишь успел развернуться, прикрывая Камиллу своим телом.

     Удар был чудовищным. Горящая балка обрушилась ему на спину, и тело взорвался болью. Она была настолько острой, что у него потемнело в глазах, из груди вырвался сдавленный, нечеловеческий стон. Ноги подкосились, он рухнул на колени, но руки, сжимающие Камиллу, даже не дрогнули. Наоборот, он вдавил её в себя, словно пытаясь защитить не только от огня, но и от самой смерти.

     В этот момент ему была наплевать на свою жизнь, единственное, что имело смысл сейчас, это спасти её, любой ценой…

     — Не смей… — прошептал он пересохшими губами, вставая. Мышцы спины горели огнем, каждый вдох отдавался пульсирующей агонией. — Не смей уходить от меня.

     Он шёл. Сквозь боль, сквозь тьму, застилающую глаза, сквозь ад, который бушевал вокруг. Шаг. Ещё шаг. Воздуха не хватало. Дом трещал по швам, готовый рухнуть в любую секунду. Но он шёл, сжимая её в объятиях так, словно она была единственной нитью, связывающей его с жизнью.

     Холодный дождь ударил в лицо, когда он вывалился наружу. Кенан упал на колени прямо в грязь, не в силах больше стоять. Он опустил Камиллу на мокрую траву, и дождь тут же залил её лицо, смешиваясь с сажей.

     — Ками… — позвал он, осторожно коснувшись её щеки. — Ками, очнись.

     Тишина. Он потряс её за плечи. Сильнее.

     — Ками, открой глаза! Ну же! Черт возьми, Камилла.

     Никакой реакции. Паника, такая липкая, животная, поднялась из самой глубины души, сжимая горло ледяной рукой. Он приник ухом к её груди. Тишина. Поднес пальцы к губам. Ни вздоха.

     Мир сузился до размеров её бледного лица. Всё остальное дождь, крики, сирены исчезло, превратилось в белый шум. Внутри что-то оборвалось с мерзким хрустом.

     — Нет, нет, нет… — зашептал он, наклоняясь к её лицу. — Камилла, дыши. Дыши, слышишь?!

     Он начал делать искусственное дыхание, сжимать её грудную клетку, считая про себя, сбиваясь, начиная заново. Вдох. Нажатие. Вдох. Нажатие.

    — Вернись! — крикнул он в отчаянии, и его голос сорвался на хрип. — Вернись ко мне, слышишь?! Ты не можешь! Не смей меня оставлять, Камилла! Не смей!

     Он не слышал, как подбежали люди. Не видел, как Амиран упал рядом на колени. Весь мир для него сейчас был только она её холодные губы, её неподвижная грудь и бешено колотящееся сердце в его собственной груди, которое, казалось, сейчас разорвется.

     Вдох. Нажатие. Вдох.

     — Нет, нет…нет! Пожалуйста… — прошептал он, чувствуя, как по щекам, смешиваясь с дождем, текут слезы. — Пожалуйста, Ками… Умоляю тебя. Прошу… Не умирай… Не оставляй меня… Прошу… Открой свои глаза…дыши, пожалуйста…

     И вдруг она закашлялась. Резко, судорожно, выгибаясь всем телом. Кенан замер. Сердце сначала остановилось, а потом забилось так бешено, так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди.

     Она открыла глаза. Мутные, непонимающие, но живые. Её взгляд скользнул по его лицу, и губы едва заметно шевельнулись:

     — Кенан…

     Она снова потеряла сознание, в его руках. Кенан прижал ее к себе, целуя в лоб, слеза скатилась по щеке, ощущая как ее сердце бьётся под его ладонью.

     — Нужно в больницу! — заорал кто-то сзади. — Где машина, мать вашу?!

     Кенан поднял её на руки. Боль в спине взорвалась с новой силой, но он её даже не почувствовал. Он побежал к машине, прижимая Камиллу к груди, и дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами облегчения и страха.

     Он бежал не просто к машине. Он бежал от огня, который чуть не отнял у него всё. Во второй раз.

      ***

      Две машины одна за другой влетают на территорию больницы, визжат тормозами у самого входа в приёмный покой. Из первой машины выскакивает Кенан. На руках Камилла, без сознания, белая сорочка в саже, волосы разметались, рука безвольно свисает. Из второй Арслан, он несёт Арию. Она тоже не приходит в себя, но хотя бы дышит сама хрипло, с присвистом.

     Двери приёмного покоя распахиваются. Медсёстры и врачи выбегают под дождь, катят каталку.

     — Быстро в реанимацию! — кричит кто-то в синей форме.

     — Давай, давай, клади сюда! Осторожно!

     Камиллу и Арию перехватывают, укладывают на катки. Мелькают руки, капельницы, кислородные маски. Девушки исчезают за стеклянными дверями.

     Арслан, Кенан, Арман, Амиран, Исра и Руя бегут следом, но их останавливают перед входом в реанимацию.

     — Дальше нельзя, ждите здесь!

     Двери закрываются.

     В этот момент из лифта выходит Кайра. В руках папка с историей болезни, на лице усталость после ночного дежурства. Она поднимает глаза и видит мужа. Арман бежит по коридору, за ним остальные. Все мокрые, бледные, в панике.

     — Арман? — окликает она и бежит за ним.

     Она догоняет их и замирает. На каталках, которые только что скрылись за дверями реанимации, лежали Ария и Камилла.

     — Что происходит? — голос срывается на панику. — Арман? Что случилось?

     Арман поворачивается к жене. Лицо серое, волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу, на щеке грязь. Он смотрит на неё и не сразу находит слова.

     Кайра переводит взгляд на остальных. Арслан и Кенан застыли у дверей реанимации, Руя пытается успокоить Исру, которая мечется по коридору, не находя себе места. Амиран нервно шагает взад-вперёд.

     — Что произошло? — Кайра берёт мужа за руку. Ладонь ледяная.

     Арман проводит рукой по лицу, убирая мокрые волосы.

     — Случился пожар.

     Сердце Кайры падает в бездну.

     — Дети?..

     — Не переживай, дети в порядке, — Арман перехватывает её плечи, сжимает, чтобы остановить панику. — Все спят в доме. Горел старый дом в лесу. Ками и Ария были там. Я не знаю, что они забыли в такой час.

     Кайра смотрит на двери реанимации. В голове проносится мысль:

     «Что-то случилось между ними снова?»

     Но она отгоняет её. Сейчас не до догадок.

     — Я посмотрю, что с ними, — говорит она и, не дожидаясь ответа, проходит через служебный вход в реанимацию.

     Время тянется резиной. Полчаса. Сорок минут. Час. Ни врачи, ни Кайра не выходят. Тревога нарастает, давит на грудь, сжимает горло. Вся семья сходила с ума от переживания.

     — Что они, чёрт возьми, там делали? — не выдерживает Арслан.

     Арман качает головой.

     — Ладно Ария. Но Ками… она ненавидела этот дом. Она туда даже смотреть не хотела, не то что заходить. Что она забыла там в такое время?

     Амиран, до этого молчавший, вдруг поднимает глаза.

     — Меня другое интересует. Как вообще начался пожар?

     Кенан, стоящий у стены, резко переводит взгляд на Амирана. Внутри всё холодеет.

     — Об этом будем потом думать, — жёстко обрывает Руя. — Сейчас главное, чтобы они обе были живы.

     Наконец двери реанимации открываются. Выходит врач с уставшими глазами. Снимает маску. Все бросаются к нему, обступают плотным кольцом.

     — Как они? — Арслан первым задаёт вопрос.

— Как мои сёстры?

— Как Камилла?

— Что с Арией?

Смотрит на них устало, но спокойно.

— Начну с Арии. Её состояние стабилизировалось. Она пока без сознания, но организм восстанавливается. Когда очнётся проведём полную диагностику, но, судя по всему, её жизни ничего не угрожает.

     Выдох облегчения, но короткий. Все ждут продолжения.

— Что касается Камиллы…

Врач замолкает. Этой паузы хватает, чтобы воздух в коридоре стал густым, как кисель.

— Она находилась в эпицентре пожара. Лежала без сознания, дышала горячим воздухом с максимальной концентрацией токсинов. У неё ожог дыхательных путей. Насколько серьёзный, пока рано говорить. Слизистая гортани и трахеи повреждена, есть отёк. Поэтому мы её интубировали и перевели на ИВЛ. Она провела слишком много времени в пожаре, её мозг, сердце, все органы работали в режиме кислородного голодания. Сколько именно никто не скажет. Но достаточно, чтобы…

Он снова замолкает.

— Чтобы что? — голос Арслан режет воздух. — Говори прямо.

Врач смотрит на него.

— Чтобы повредить нервную ткань. У неё гипоксическое поражение головного мозга. Лёгкой или средней степени покажет МРТ. Мы ввели её в медикаментозную кому, чтобы снять нагрузку. Это стандартная процедура. Но когда начнём выводить… последствия могут быть. Память. Координация. Эмоциональная сфера. Насколько серьёзно мы не узнаем, пока она не очнётся и не заговорит.

Исра всхлипывает и оседает на стул. Руя тут же садится рядом, обнимает её за плечи. Арслан смотрит на жену, и в его глазах боль, которую он не может выразить словами. Руя тянет к нему руку, он сжимает её, прижимает к себе.

— Следующие сорок восемь часов — критические, — продолжает врач. — Если отёк мозга не усилится, если лёгкие справятся — она очнётся. А пока… ждите. Пусть все останется в прошлом.

Он разворачивается и уходит обратно в реанимацию.

Кенан делает шаг назад. Ещё один. Спина касается стены и он забывает, что там ожоги. Боль простреливает, но он даже не морщится. Медленно сползает по стене вниз, садится на холодный кафель, сжимает голову руками.

— Ты не можешь уйти… — шепчет он в пустоту. — Прошу… умоляю… не уходи…

Двери реанимации снова открываются. Выходит Кайра. Глаза красные, увидев мужа, она идёт прямо к нему. Арман обнимает её, прижимает к себе, утыкается лицом в шею и только сейчас позволяет себе тяжело, по-настоящему вздохнуть.

— Скажи, что я не потеряю её, — шепчет он так тихо, что слышит только она.

Кайра гладит его по спине, по мокрым волосам.

— Всё будет хорошо. Ты не потеряешь её. Ни Арию, ни Ками. Они будут в порядке. Я верю.

Она отстраняется, смотрит на мужа, потом переводит взгляд на Кенана. И вдруг хмурится.

На его куртке следы копоти. Но не только. Там, где ткань обгорела, видна кожа. Красная. Волдыри.

— Кенан? — она подходит к нему, опускается на корточки. — Что это за вид? У тебя ожоги! Почему ты не пошёл к врачу?

Кенан поднимает голову. Взгляд пустой.

— Я в порядке.

— Что? — Арслан оборачивается, подходит, смотрит на спину Кенана. — Ты получил ожог? И молчал? — в его голосе злость, но злость от страха. — Ты, мать твою, в своем уме, Ферас?!

— Я в порядке, — повторяет Кенан, вставая.

— Ты не в порядке! — рявкает Арслан. — Чёрт возьми, что с вами со всеми не так? Вы все решили угробить себя сегодня?!

Кенан качает головой. Смотрит куда-то сквозь Арслана, сквозь стены, сквозь время.

— Я не смог её спасти… Из-за меня…

Арслан хватает его за затылок, притягивает к себе, заставляя смотреть в глаза.

— Ты спас их обеих. Если они сейчас дышат то только благодаря тебе. И единственное, что я сейчас от тебя хочу, чтобы ты был в порядке. Ты мне нужен, сынок.

Кенан сглатывает. Медленно кивает.

— Кайра, — Арман поворачивается к жене. — Проводи его к врачу. И проследи, чтобы его нормально обработали.

Кайра кивает. Берёт Кенана под руку.

— Идём.

Кенан оборачивается. Смотрит на двери реанимации. Взгляд цепляется за табличку, за стекло, за отражение ламп.

— Она в порядке, — тихо говорит Кайра. — Сейчас она там, под наблюдением. А ты ей нужен живым. Пошли.

Кенан делает шаг. Потом ещё один. Они уходят по длинному больничному коридору.

      ***

Кайра стоит у стола, раскладывает инструменты, бинты, мази. Кенан сидит на краю кушетки, стянув куртку и рубашку. Его спина красное месиво из ожогов, волдырей и обгоревшей кожи.

Кайра работает молча. Обрабатывает раны, снимает омертвевшие ткани, накладывает мазь. Кенан сидит неподвижно, как каменное изваяние. Взгляд устремлён в одну точку на стене. Пустой. Он не реагирует на прикосновения, не вздрагивает, когда спирт попадает на открытые раны. Тело была здесь но сам он где-то далеко.

Кайра замечает это. Осторожно накладывает бинт, фиксирует повязку.

— Не больно? — тихо спрашивает она, обходя его и садясь на стул напротив.

Кенан медленно переводит на неё взгляд. Смотрит долго, словно не сразу понимает, о чём она. Потом качает головой.

— Я в порядке. Спасибо.

Голос сухой, безжизненный. Кайра убирает инструменты в лоток, откладывает их в сторону. Садится поудобнее, смотрит на него внимательно.

— Выпей лекарство, — она протягивает ему стакан воды и две таблетки.

Кенан берёт, глотает, даже не поморщившись. Возвращает стакан. И снова застывает.

— Кайра? — тихо, почти шёпотом.

— Да?

— Скажи мне… — он запинается, сглатывает. — Скажи, что она будет в порядке.

Кайра замирает. Она никогда не видела его таким. Кенан Ферас — человек, который всегда держит спину прямо, который никогда не показывает слабость, который скорее умрёт, чем попросит о помощи. Сейчас перед ней сидит не тот Кенан, которого она знает. Перед ней мужчина, у которого отняли всё.

Она открывает рот, чтобы ответить, но он перебивает. Хватает её за руки. Ладонь горячая, пальцы сжимают до боли.

— Прошу тебя, — в его голосе мольба, отчаянная. — Умоляю. Спаси её. Я всё… я всё сделаю, только спаси её.

Кайра смотрит на его руки. Кенан не из тех, кто прикасается к людям. Он держит дистанцию. А сейчас вцепился в неё так, будто она его последняя надежда.

— Она всё, что у меня есть, — продолжает он, и каждое слово даётся ему с трудом, будто он выдавливает их из себя сквозь сломанные рёбра. — Если я потеряю её… я умру.

В горле Кайры встаёт ком. Она сжимает его руки в ответ. Смотрит прямо в глаза в эти пустые, потерянные глаза, в которых сейчас нет ничего, кроме страха.

— Эй, — говорит она мягко, по-матерински. — Ты чего?

Она улыбается.

— Она поправится. Слышишь? Всё будет хорошо. Я тебе больше скажу: когда она поправится, я помогу тебе завоевать её сердце заново. Мы ещё на вашей свадьбе танцевать будем.

Глаза Кайры блестят от слёз, но она не позволяет им упасть. Держится.

Кенан смотрит на неё. И впервые за последние часы улыбается. Криво, слабо, едва заметно. Но улыбается.

— Даже если она будет ненавидеть меня, — говорит он тихо. — Даже если будет презирать до конца моей жизни… мне всё равно. Пусть только живёт. Мне ничего больше не надо, Кайра. Ничего. Я только хочу, чтобы она была в порядке. И была счастлива.

Кайра кивает. Сжимает его руку крепче.

— Она будет в порядке. — Голос её звучит твёрдо. — И ты будешь тем, кто сделает её самой счастливой женщиной. Понял?

Кенан кивает.

— Прекрасно. — Кайра отпускает его руки, выпрямляется. — А сейчас соберись. Нам нужно узнать, что там случилось.

Дверь открывается без стука.

Входит Ялчын. Правая рука Кенана. Его лицо серьёзное, сосредоточенное. В руках небольшой пакет.

— Брат? — обращается он к Кенану, но мельком смотрит на Кайру.

Кенан мгновенно меняется. Спина выпрямляется, взгляд становится жёстче. Больничная покорность исчезает, уступая место привычной собранности.

— Что узнал? — голос сухой, деловой.

Кайра продолжает собирать марли и бинты, но уши держит открытыми.

— Дом сгорел не сам, — Ялчын говорит тихо, но каждое слово падает в тишине кабинета, как камень в воду. — Его подожгли.

Инструменты со звоном падают из рук Кайры на металлический поднос. Она замирает. Медленно поворачивается к Ялчыну, потом к Кенану.

— Кто?.. — выдыхает она, но вопрос повисает в воздухе.

Ялчын протягивает пакет.

— В доме нашли канистры с бензином. И коробку спичек.

Он достаёт улику металлическую коробочку, почерневшую от огня, но всё ещё узнаваемую.

— Вот эти спички.

Кайра берёт коробку в руки. Переворачивает. И замирает.

На коробке инициалы. Выгравированные, чёткие, несмотря на копоть.

K.F.

Кенан Ферас.

Кенан берёт коробку. Смотрит на неё долго, очень долго. Пальцы гладят обгоревший металл. И вдруг в его глазах что-то меняется он узнаёт.

— Это моё, — говорит он глухо. Поднимает взгляд на Кайру.

Кайра уже поняла. Она уже видела эту коробку раньше.

— Они были у Ками, — произносит она медленно, вспоминая. — Несколько дней назад. Она забрала их у тебя, когда ты пытался курить?

Кенан кивает.

— Да. Но что они делают в том доме?

Он смотрит на Ялчына. Тот кивает на коробку.

— Дом подожгли. Канистры с бензином в разных углах. Это не случайность, брат.

Кайра забирает коробку из рук Кенана. Сжимает в ладони. Смотрит на инициалы, потом на Кенана.

— Это сделала Камилла, — говорит она тихо, но твёрдо.

Кенан качает головой. Не хочет верить. Не может.

— Ты хочешь сказать… — голос срывается. — Что она пыталась убить себя? И Арию? Это… невозможно.

Кайра сжимает коробку так, что металл врезается в ладонь.

— Возможно, — в её голосе появляются стальные нотки. — Если её к этому подтолкнули.

Кенан вскидывает голову. В глазах боль пополам с яростью.

— Кто?

Кайра смотрит на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Тот, кто должен был сгореть вместе с ней. — Пауза. — Ария.

      ***Ария

Когда я открываю глаза, яркий свет бьёт по глазам, заставляя снова зажмуриться. В горле пересохло так, будто я глотнула песка. Губы потрескались.

— Рия? Ты меня слышишь?

Голос Арслана доносится словно сквозь толщу воды глухо, издалека.

— Арслан? — пытаюсь ответить, но из горла вырывается только хрип.

С трудом разлепляю веки. Перед глазами всё плывёт, фигуры расплываются в мутные пятна. Кто-то стоит справа, кто-то слева.

— Она очнулась! — это уже Арман.

Надо мной склоняется человек в белом. В руке маленький фонарик. Свет режет глаза, я морщусь. Врач что-то говорит, но слова не складываются в предложения гул в ушах перекрывает всё. Голова раскалывается. И где-то на периферии сознания отголоски криков. Чьих? Моих? Не моих?

— Ария, ты меня слышишь? — голос врача теперь звучит чётче.

Я снова открываю глаза. Комната перестаёт плыть. Белые стены, запах лекарств, капельница у кровати. Больничная одежда.

— Где я? — шепчу еле слышно.

— Дочка… — мамины руки касаются моего лица. Тёплые.

Я обвожу взглядом палату. Арслан стоит у изголовья, Арман чуть поодаль. Руя рядом с ним. Мама сидит на стуле, вцепившись в мою руку. Врач склонился над кроватью, что-то записывает в планшет.

— Голова болит, — говорю тихо. — И странный вкус во рту.

— Это последствия того, что вы надышались дыма, — объясняет врач.

Дыма?

И в ту же секунду память взрывается кадрами.

Старый дом. Камилла. Спичка в её руке. Она смотрит на огонь и в этом взгляде нет ничего, кроме пустоты. А потом бросает спичку. И дом вспыхивает.

— О боже… — я резко дёргаюсь, чуть не срывая капельницу. — Ками подожгла дом!

Тишина в палате становится плотной, как вата.

— Ками? — Арслан делает шаг ко мне. — Это сделала Камилла?

Я замираю. Смотрю на него и понимаю: сказала то, что нельзя было говорить.

— Ария, не молчи. Что случилось в том доме? Почему Ками сожгла его? — Арман подаётся вперёд.

Руя хмурится. В её взгляде странная смесь тревоги и… вопроса. Будто она что-то знает. Или догадывается.

— Доченька, — мама сжимает мою руку. — Расскажи. Почему вы были там?

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Я… — сжимаю край простыни так, что костяшки белеют. Смотрю на братьев. Они ждут. — Где Камилла?

— Она без сознания, в другой палате, — отвечает Руя. — Кенан, Кайра и Амиран с ней.

— Кто нас вытащил?

— Кенан, — Арслан не сводит с меня глаз. — Ария. Что случилось? Что вы делали в том доме в такой час? Как начался пожар?

И что мне ему сказать? Каждое моё слово может обернуться против меня.

Дверь открывается. Входит Кайра.

На ней белый халат значит, была в реанимации, следила за состоянием Камиллы. Она подходит ближе, мельком смотрит на аппаратуру у моей кровати.

— Очнулась уже, — констатирует она. — Как себя чувствуешь?

— Нормально. Как Ками?

— Без сознания. Состояние нестабильное. Слишком много надышалась.

Она засовывает руки в карманы халата и смотрит на меня. Долго. Слишком долго. Взгляд тяжёлый, изучающий.

— Ария, — говорит она тихо, но в этой тишине её голос звучит так громко. — Что случилось в том доме?

— В смысле?

— Что ты ей сделала, что она подожгла дом?

Воздух в палате заканчивается.

— Кайра! — Арман подходит к жене. — Что ты несёшь?

— Ты не вмешивайся, Арман, — она даже не смотрит на него. — Я говорю с Арией.

— На что ты намекаешь? — я приподнимаюсь на локтях, игнорируя боль в груди. — Говори прямо.

— Я и говорю прямо. Что случилось в том доме? Что такого произошло, что она захотела сжечь себя заживо? Что заставило её дойти до этого?

Я видела этот взгляд раньше. Так Кайра смотрела на Лайю. Так смотрит хищник перед тем, как разорвать жертву.

— Кайра, о чём ты? — Арслан переводит взгляд с неё на меня. — В чём ты обвиняешь мою сестру?

Арман и Арслан впиваются в неё глазами. Руя выглядит растерянной. Мама сжимает мою руку крепче.

— Ками никогда в жизни не сделала бы такого просто так, — голос Кайры звучит глухо, но твёрдо.

— Она уже не в первый раз пытается убить себя, — напоминает Арман.

Кайра резко поворачивается к мужу. В её глазах гнев. Настоящий, горячий.

— Но она никогда не вредила своей семье, — цедит она сквозь зубы. И снова смотрит на меня. — Камилла не способна навредить своим. Если только… если только кто-то не подтолкнул её.

— Кайра, — мама встаёт. — Ты сейчас обвиняешь Арию в том, что она подтолкнула собственную сестру к самоубийству? Без доказательств?

— Я не обвиняю. Я спрашиваю, мама. Она же может рассказать, что там случилось.

— Ты давишь на неё, — Арман касается плеча жены.

Кайра сжимает кулаки. Я вижу, как она пытается взять себя в руки. Но что-то внутри неё кипит, рвётся наружу. Что Камилла ей рассказала? Неужели… об Эсин?

— Кайра, — говорю как можно спокойнее. — Я ничего ей не делала. Камилла сама подожгла дом.

— А ты что там делала? — не отступает она. — Что ты делала рядом с ней? Что случилось в ту ночь?

В её глазах темнеет. Нет, она точно что-то знает.

— Кайра, успокойся, — Арслан выдыхает, пытаясь погасить пожар. — Камилла нестабильна. Это началось не сейчас. Она всегда балансировала на грани.

— Знаю, — обрывает его Кайра. — Но она была на грани. А не перешагнула её. Значит, что-то заставило. Или кто-то.

Она снова смотрит на меня.

— Я кое-что спрошу. — Кайра подошла к месту постели, и наклонившись взглянула в мои глаза. — Ты знала что-то про Лайю?

Моё сердце пропускает удар. Аппарат рядом пикает чаще.

— Кайра! — Арман резко разворачивает её к себе. — Да что с тобой?! Приди в себя, в конце концов!

— Я в себе, — она выдёргивает руку. — Я задала вопрос. Ты знала, что Лайя жива? Или что-то ещё?

— Нет, — выдыхаю я. Слишком быстро. Слишком громко.

— Кайра, это уже слишком, — Арслан делает шаг вперёд. — Ты обвиняешь невиновного человека.

— Приди в себя! Моя дочь не способна на такое, — мама встаёт между мной и Кайрой. — Ты меня слышишь? Не способна!

Кайра медленно кивает. Но в её глазах обещание.

— Хорошо. Если я ошиблась я попрошу прощения. Но если… — она делает паузу, и в этой паузе умещается целая вечность. — Если ты знала хоть что-то о той твари, которая чуть не убила меня и моего ребёнка… клянусь, Ария, тебя никто не спасёт из моих рук . Я уничтожу каждого, кто имел отношение к тому кошмару, что я пережила. Я не пожалела свою семью. Тебя тем более. И никто, — она смотрит на мужа, — никто не встанет у меня на пути. Если посмеет, он увидеть последствия.

Она отталкивает Армана с дороги и выходит из палаты.

Дверь закрывается с тихим щелчком. В палате мёртвая тишина.

— Я… пойду посмотрю, как она, — Руя выскальзывает за дверь.

Я смотрю на Армана. Он не двигается. Просто стоит и смотрит на дверь, за которой только что исчезла его жена.

Что она узнала? Господи, если правда выйдет наружу… Кайра сойдёт с ума. Её будет не остановить.

— Ария, извини, — голос Арслан вырывает меня из мыслей.

— Что?

— Кайра… она до сих пор не пришла в себя после того, что случилось. А тут ещё Камилла… Это слишком для неё.

Я киваю. Но внутри всё кричит: нет. Дело не в этом. Кайра что-то узнала. И если она узнала про Лайю… если она узнает, что я знала…

Моей лжи приходит конец.

И когда это случится меня никто не спасёт.

Когда все вышли, я осталась одна.

Тишина в палате давит на уши. Только аппарат рядом мерно пикает, отсчитывая удары моего сердца. Слишком часто. Слишком громко.

Ками сейчас без сознания. Лежит в реанимации, а я сижу здесь и думаю только об одном.

Когда она очнётся — она всё расскажет.

Камилла не будет скрыта. Она скажет им правду. Всю правду. О той ночи. О том, что я знала. О том, что я сделала.

И тогда меня никто не спасёт.

Ни Арслан, который смотрит на меня как на сестру, которую нужно защищать. Ни Арман, который всегда был на моей стороне. Ни мама, которая готова рвать за меня глотку.

Когда они узнают, кто я на самом деле…

В голове всплывает голос. Холодный, насмешливый, уверенный.

«Мой тебе совет, — сказала она тогда. — Когда они узнают, выбери Ильяса, чтобы спастись, Ария».

Лайя.

Она знала. Она всегда знала, чем это кончится.

Я открываю ящик тумбочки. Достаю телефон. Включаю.

Экран загорается, и меня ослепляет шквал уведомлений.

Двадцать три пропущенных. От Ильяса.

СМС — больше пятидесяти. Короткие, злые, отчаянные:

«Где ты?»
«Ария, возьми трубку»
«Что случилось?»
«Пожалуйста… просто ответь»
«Я с ума схожу, ты знаешь?»
«Ария, умоляю…»

Пальцы дрожат, когда я нажимаю вызов.

Один гудок. Второй.

— Где тебя, чёрт возьми, носит?! — его голос врывается в ухо, раздражённый, злой, но сквозь злость пробивается такое облегчение, что у меня сжимается сердце. — Ты меня с ума решила свести, Ария?!

— Ильяс… — выдыхаю я, и голос срывается.

Он замолкает. Секунда. Две.

— Что случилось? — его интонация меняется мгновенно. — Что с твоим голосом? Ария, что случилось?

Я сжимаю телефон так, что костяшки белеют. Смотрю в одну точку на стене. Там, за этой стеной, Камилла. Которая скоро проснётся и уничтожит меня.

— Твоё предложение… — шепчу я. — Жениться на мне… ты всё ещё хочешь?

Тишина на том конце провода. Такая долгая, что я начинаю думать — может, он бросил трубку? Может, передумал?

— Всегда, — говорит он тихо, но в этом тихом слове клятва.

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. И шагаю в пропасть.

— Тогда я принимаю твоё предложение. — Голос дрожит, но я заставляю себя говорить чётко. — Я стану твоей женой. Давай поженимся. И заберём нашего сына.

Секунда. Две. Три.

— Ария… — в его голосе столько всего: неверие, надежда, страх, счастье. — Ты серьёзно?

— Я никогда не была серьёзнее.

Он молчит. Потом я слышу, как он выдыхает так, будто всё это время не дышал.

— Хорошо, — говорит он. И в этом «хорошо» — целый мир. — Я приеду. Скажи только где.

— В больницу не надо. — Я смотрю на дверь, за которой семья. — Здесь… сложно. Я сама приеду. Как только смогу.

— Ария… — он колеблется. — Что случилось? Почему именно сейчас?

Я смотрю на свои руки. На них нет крови. Но внутри… внутри я вся в крови.

— Потому что у меня больше нет выбора, Ильяс. И потому что… потому что я хочу жить. А здесь меня убьют.

По щеке скатывается слеза. Я вытираю её тыльной стороной ладони.

— Я позвоню, — шепчу я. — Как только смогу.

— Я буду ждать.

Я сбрасываю звонок. Телефон выскальзывает из рук, падает на кровать. Я смотрю в потолок и чувствую, как по щекам текут слёзы.

Я только что подписала себе приговор. Или спасение. Время покажет.

Но одно я знаю точно: когда Камилла очнётся, мира, каким я его знала, больше не будет. Остаётся только надеяться, что Ильяс успеет.

Потому что если нет… Я даже думать не хочу, что будет, если нет.

Я сделала свой выбор. Я предала свою семью, и выбрала себя. Свою жизнь. Ильяса, свою любовь, и своего сына…