1/16
Зайдя в квартиру я почувствовал стойкий запах перегара, это меня нисколько не удивило.
«Выходные…» – подумал я, устало стягивая кроссовки.
То, что меня на самом деле поразило – тишина, царившая дома.
«Напилась и вырубилась? Надеюсь. Не хочется светить, разукрашенной кулаками, рожей. Когда эта женщина в стельку, то постоянно рассматривает меня… Все время от этого гадкий осадок остается…»
Я тихо, почти на носочках, стал пробираться на кухню, чтобы достать аптечку, но все мои «приемы ниндзя» оказались бессмысленными, мать сидела за столом, подпирая одной рукой подбородок, а другой раскручивая на стеклянном столе обручальное кольцо. Она подняла опухшие красные глаза, остановила звенящее кольцо и, схватив его, ткнула в мою сторону худым пальцем:
– И кто тебя так? Хах, хотя не важно… Скорее всего чужую девчонку лапал. Такой же как и твой отец! Ни одной юбки не пропускаешь, хотя совсем еще юный, – она сделала большой глоток вина и, поглаживая высокую ножку бокала, продолжила, – Помню, твоему отцу мой сокурсник также морду набил. Отеки потом месяц не сходили… А я, дура влюбленная, все равно хвостиком продолжала бегать за этим мудаком, пока не забеременела. Радовалась еще ходила: свадьбу предвкушала, семейную счастливую жизнь до внуков распланировала. А в итоге? Обожаемый мною Роман Каминский ублажал всех девушек с округлыми формами в городе на протяжении всего нашего брака, а я сидела дома и ожидала «ненаглядного мужа» с блядок… И заешь что самое смешное в этой истории? Твой отец снова женится, а я до сих пор не могу выбросить его из головы! Он ведь не перестанет изменять и своей молодой невесте... Я могу злорадствовать, смеяться или жалеть эту профурсетку, могу даже желать ей и твоему папаше смерти… А могу наоборот….Нет, точнее должна! И должна была уже давно вычеркнуть его образ из свой памяти и начать новую жизнь с хорошим мужчиной. Но почему ни один, даже самый добрый и сердечный, не может заменить этого ублюдка? Почему? – ее голос начал срываться, в конце концов отчаянные рыдания эхом отозвались в маленькой комнате, а вскоре тяжелые всхлипывания стали стремительно переходить в удушье.
Я застыл в дверях кухни, переваривая все сказанное матерью и в одну секунду мне стало так паршиво, даже пятки вдруг заледенели.
«Нет, мама, все же я похож вовсе не на отца…» – кажется, я впервые назвал тебя именно мамой, пусть и в мыслях.
Спустя несколько минут обессиленная и заплаканная женщина уснула, алкоголь и стресс «выключили» ее как минимум до завтрашнего обеда. Я поднял тело матери, которое оказалось нездорово легким, и отнес в ее комнату. На прикроватной тумбочке стояла белая фоторамка. Безвкусные вензеля, украшающие ее привлекли мое внимание, и я повернул рамку к себе. На снимке мне улыбался маленький пацаненок лет 4-х и его молодые родители.
«Козел… Чего тебе не хватало? Снова женишься? Сколько еще сердец и жизней ты собираешься разбить?» – спросил я мужчину с фото, опуская рамку лицом вниз.
Взяв с кресла сложенное лоскутное одеяло, я укутал сопящую женщину и закрыл за собой дверь.
Тело ныло, и некоторые ссадины снова закровоточили. Наконец, найдя в холодильнике перекись и мазь, я закрылся в ванной, чтобы принять душ и обработать раны.
Целебные травы в составе геля от ушибов не сотворили чуда, и через несколько дней помимо галстука-бабочки моему праздничному образу на выпускном особый лоск придавал фиолетовый фингал под глазом и отеки.
– Ты просто космос, Игорь! – не сдерживая смеха сказал Кирилл, похлопывая меня по плечу.
Я раздражительно посмотрел на друга исподлобья, но тот не останавливался:
– Да ладно, не будь злюкой! Партнерш ты все равно всех растерял к заветному дню «Х».
– Хоть какие-то плюсы…
– Именно! И главный – тебя никто не будет дергать каждые 10 минут, чтобы сфотографироваться и «выложить ВКонтакте, Игорь», – последнюю фразу Кирилл протянул писклявым голосом, парадируя Кристину.
– Зай, давай сфоткаемся все равно еще не все подъехали! – позвала Кирилла его миловидная блондинка.
– Вот как меня сейчас… – вздохнул парень, направляясь к своей ненаглядной.
Я насмешливо улыбнулся в след улетающему на крыльях любви и глупости другу. Он выглядел действительно счастливым и довольным, и я, если честно, неосознанно позавидовал ему в этот момент.
Пока выпускники собирались около торжественного зала для традиционной общей фотографии, я подпирал колонну здания новым синим пиджаком, который, кстати, тоже весьма гармонично смотрелся с моим подбитым лицом. Рассматривая кучкуюшихся одноклассников в поисках уже до мельчайших деталей запомнившегося девичьего силуэта, в памяти прокручивались мимолетные касания и взгляды, ненароком подаренные Машей. Меня не волновало больше ничего и никто вокруг, даже сверлящий мою колонну взглядом Егор, который все же пришел с нежной и, блядь, воздушной Настей.
«Какой же ты все таки кретин… Почему она?» – хотя чем я лучше, ведь тот же вопрос можно задать и мне…
– Ребята, становимся фотографироваться! Очередь нашего класса! – скомандовала класснуха.
Скрипучий голос Ларисы Андреевны заставил меня хаотично мотать головой в поисках Маши.
«Черт, да где же она? Не могла же Дубовицкая опоздать на выпускной или… не прийти вообще?» – внутри затаилась тревога и холодный пот начал проступать на висках и шее.
– Игорь, встань ближе к остальным, потом будешь высматривать знакомых.
На этом замечании учителя меня за локоть притянула женская рука:
– Игорь, блин! Давай уже быстрее! – проворчала Статская.
Я обернулся к однокласснице, поправляя воротник, и увидел рядом с ней нежные плечи, едва прикрытые невесомой розовой тканью. Маша стояла в метре от меня и, хлопая пушистыми ресницами, рассматривала художественное решение от Егора на моей щеке.
«Готов сквозь землю провалиться! Черт… Вообще, как она здесь оказалась? Будто материализовалась из ниоткуда по волшебству. Такая красивая… Это точно магия!» – если бы не громкий голос фотографа, напоминавшего об улыбке в 32 зуба, то на снимке в альбоме каждого одноклассника я бы восхищенно смотрел на Машу с приоткрытым ртом.
Торжественная часть, а особенно речь директрисы, казалось, тянулись вечно… Но, сидя позади Дубовицкой на бархатных креслах вычурного зала с необъятными хрустальными люстрами, я успел рассмотреть каждый блестящий локон волос Маши и заново пересчитать родинки на шее и открытой спине.
Наконец выпускников проводили на второй этаж, где располагался банкетный зал. На длинных столах, накрытых светлыми скатертями, уже стояли всевозможные закуски, фрукты, салаты, и классы оперативно начали рассаживаться. Мы с Машей сидели достаточно далеко друг от друга, и я снова мог позволить себе смотреть только на ее спину.
Заметив мой потухший взгляд, Кирилл со своей девушкой сели рядом.
– Пару рюмок, и твою хандру как рукой снимет! – подмигнул мне парень, незаметно доставая из пиджака бутылочку горячительного.
– Много пронес?
– Я 3 бутылки! И Денис еще несколько смог. – рассказывал Кирилл, аккуратно расставляя алкоголь под столом.
– Мы, кстати, так нормально и не познакомились. Я Лена. – улыбнулась мне блондинка.
– Игорь. Кирилл все уши про тебя прожужжал, так что у меня чувство, будто давно с тобой знаком.
Девушка рассмеялась и продолжила:
– Я про тебя тоже много слышала.
– Боюсь представить. – усмехнулся я.
– Опля! Игорь, надо накатить! – Кирилл налил коньяк в винный бокал и протянул мне, – За выпускной! За взрослую жизнь!
Я опрокинул бокал залпом, и алкоголь стал медленно растекаться внутри меня, обжигая желудок.
Несколько рюмок спустя шутки ведущего стали казаться забавными, а музыка звала на танцпол. Вокруг все кружилось, неоновое освещение и мигающие прожектора сбивали с толку, сотни рук беспорядочно поднимались и опускались в такт бита, пока в микрофон не объявили последний медленный танец выпускного. Я постоянно наблюдал за Машей: на протяжении всей ночи ни один парень не пригласил ее потанцевать, и после каждой романтичной песни я облегченно выдыхал. Но в этот раз, как только заиграла композиция, Дубовицкую буквально подхватил золотой медалист из физмата – Саша Костюшкин.
«Черт! Когда они успели сблизится? Неужели во время репетиций последнего звонка? Помню, тогда завуч просто заставила их вести сие мероприятие. Как я ненавидел этого парня в тот момент! Весь такой из себя отличник с белоснежными ровными зубами стоит плечом к плечу к Маше. Кулаки начинают чесаться от одной мысли об этом…» – я сверлил взглядом парня, держащего стройную талию Маши.
Они смотрели друг на друга, иногда отводя взгляд и по-дуратски улыбаясь. Саша медленно гладил большими пальцами легкую невесомую ткань платья девушки, и это сводило меня с ума! Я сидел за столом, выпивая уже 4 бокал с подлитым в колу коньяком, и, нервно стуча ногой, ждал окончания песни. Наконец, этот придурок отпустил Дубовицкую, после чего та вышла в холл. Без лишних раздумий я просто вышел следом.
В холле было пусто и прохладно, из закрытого торжественного зала доносился приглушенный гул. Я снова смотрел на спину Маши, которая что-то объясняла отцу по телефону. Она не заметила моего присутствия, и обернувшись громко ахнула от неожиданности:
– Напугал, ты чего так тихо подкрался?
Я впервые за долгое время так близко смотрел в зеленые глаза Дубовицкой, они казались мне еще более яркими, чем обычно, и безумно красивыми.
– Игорь? Не молчи. Ты что-то хотел? – тревожно продолжала спрашивать Маша.
Я был пьян. Сильно пьян. И вместо ответа, притянув обнаженные плечи девушки своими шершавыми ладонями, поцеловал ее. Я миллион раз представлял мягкость этих пухлых губ, горячее дыхание, и наконец ощущаю их на своей коже. Тело покрылось мелкими мурашками, внизу живота странно и приятно заныло. Но Маша быстро отвернулась от меня и дрожащим голосом произнесла:
– Зачем? – она подняла голову и продолжила, – Какую идиотскую шутку вы затеяли с парнями напоследок? Кому ты проспорил?
Я стер одинокую слезу с подбородка девушки и тихо ответил:
– Самому себе.
Крепко обняв Машу, я снова впился в ее губы: жадно, требовательно. Я потерял контроль и не давал никому из нас перехватить дыхание. Девушка робко сложила руки у меня на груди, несмело поглаживая рубашку маленькими пальчиками. Я желал, чтобы время в этот момент остановилось, желал, чувствовать тепло ее тела еще ближе и бесконечно долго, желал, чтобы ее аромат ежесекундно преследовал меня.
Но дверь зала резко распахнулась, и выпускники стали покидать помещение. Мы с Машей быстро отскочили друг от друга, словно от удара током. Все произошло так неожиданно, и мне даже показалось, что я протрезвел. Смущенно переглянувшись, Дубовицкая и я последовали за толпой.
Все собрались на улице перед зданием и весело разбирали небесные фонари.
– У вас еще нет? Одного на двоих хватит? – протараторил один из парней на раздаче, протягивая Маше запакованный фонарик.
– Ну… У тебя с собой зажигалка? – неловко поинтересовалась Дубовицкая.
– Да, – я демонстративно прокрутил между пальцев подарок Османа, – давай я все сделаю, а то еще случайно платье испачкаешь или прожжешь.
Маша попыталась улыбнутся мне, аккуратно придерживая, наполняющийся горячим воздухом, купол. Мы стояли напротив друг друга с фонариком, и чтобы как-то разрядить обстановку я спросил:
– Загадаешь желание? Тебе, вроде, такое нравится.
– А ты, вроде, такое терпеть не можешь? – подловила меня Маша.
– Один раз не… – я запнулся, но закончил свою не особо умную мысль – ну, в общем ты поняла…
– Поняла, – смеясь ответила Дубовицкая, – тогда насчет 3 отпускаем!
Фонарь стремительно поднялся над крышей торжественного зала, и через несколько минут огонек пропал из вида.
– Так быстро, – грустно произнесла Дубовицкая, – Как и этот вечер…
– Да…
– Могу я задать глупый вопрос? – улыбнулась Маша, – Мне еще с Нового года интересно, что выгравировано на зажигалке?
Я задумался и, проведя по надписи пальцем, ответил:
– «Я тебя никогда не забуду», – взглянув на удивленное лицо девушки я добавил, – с турецкого так переводится.
Маша собиралась что-то сказать, но подбежавшая к нам Арина ей помешала:
– Господи, вот ты где! Фонарик хоть запустила?
– А… Да, запустила…
– Везде тебя ищу! Пойдем скорее, я нам такси уже вызвала! – игнорируя меня, девушка поспешно схватила Машу за руку и направилась к машине.
Дубовицкая обернулась и почти незаметно махнула мне рукой на прощание, и я неосознанно ответил ей тем же, прошептав:
– Первая любовь не забывается…