chapter ii
В утро пятницы, когда я ни с того ни с сего подорвался около шести утра, поспав до этого всего пять часов, я отправился фотографировать наш район, поглощённый густым туманом.
Поскольку спорт не был моей страстью, я нашел себя в фотографии. Накопив на фотоаппарат пару лет назад, я смог заниматься тем, что мне приносило удовольствие. Я фотографировал все, что нравилось моим глазам. Будь то старая покрышка на свалке или улыбчивая Венона с пьяным блеском в синих глазах. Я таскал его с собой почти везде, однако его не было со мной, когда я встретил Хезер, курившую сигареты моей подруги. Такой кадр идеально вписался бы в мою фотоплёнку. Но видимо сама судьба решила, что этому не бывать.
На улице стояла утренняя тишина, окутанная морозным воздухом и непроглядным туманом. Я знатно прогадал, когда не надел куртку и вышел в одном лишь худи. Мне приходилось греть озябшие руки в кармане, а после снова касаться холодного металла фотоаппарата. Однако оно того стоило. Достаточно было мне пройти несколько метров, как находилось что-то, что привлекало мое внимание и занимало свое место в пленке.
Хоть Фремонт и был паршивым городком, в это утро он выглядел потрясающе. Ни одной живой души, только я и природа, от которой, клянусь, я готов был получить визуальный оргазм. Я наслаждался каждой секундой, проведенной в этой атмосфере, ходил по чужим газонам и фотографировал чужих котов, морозил руки, а потом нагревал их в кармане, и так по кругу. Мне не хотелось осознавать, что скоро туман рассеется, из домов начнут выходить люди и портить общую идиллию осеннего утра. В любом случае, это произойдет совсем скоро. Я бы даже сказал, что уже произошло, потому что раздался звонок моего телефона, возвращая меня в реальность, где существовали все эти результаты человеческой эволюции, портившие такой потрясающий момент.
– Я знаю, что ты шастаешь на улице со своим фотиком, поэтому извиняться не буду, – на том конце раздался голос Веноны. – В общем, кто-то сделал нам сюрприз в редакторской.
– В каком смысле?
– Мужик, к такому ты точно не готов, – подруга засмеялась.
– Что-то в духе большого черного пениса на потолке, как в прошлый раз?
– В этот раз кое-что покруче, – многозначительно ответила Венона. – Ладно, долго не шарахайся, скоро в школу.
Я хотел было спросить, что она делала там в такую рань, но подруга быстро бросила трубку, заставив меня самого догадываться о причине.
Больше я не стал искать хороших кадров и двинулся домой. Занятия в школе начинались через полтора часа, поэтому времени на завтрак и прочую рутину у меня было больше, чем просто достаточно.
Я решил, что сегодня без фотоаппарата в школу мне никак нельзя. Возможно, я снова надеялся встретить Хезер на трибунах и сделать тот кадр, о котом мечтал. Но верить в то, что она снова там будет оказалось слишком наивно.
Венона бы сказала, что я как психопат со своим фотоаппаратом собрался фотографировать какую-то странную незнакомку. Однако зеленоглазая Хезер выглядела слишком хорошо для того, чтобы не запомниться в том моменте навечно. Господи, я и правда психопат.
Мой дом находился на перекрестке двух улиц, окружённый деревьями. Именно из-за них в моей комнате всегда был полумрак. И во всех других комнатах. Но это, по-моему, никого не волновало. Никому не было дела к тому, что солнце в нашем доме бывает только зимой, если повезёт. Мама не разводила растения, а папе вообще плевать. Идеальная семейка.
– Где ты ходил? – спросила мама, встретив меня в столовой. У нее на голове был утренний пучок, а тело обернуто теплым тёмно-синим халатом. На плите варился кофе, а в тостере жарился хлеб.
– Недалеко. Фоткал соседских котов и все такое, – я сел за стол, рассматривая плоды своей прогулки. Все мне до чёртиков нравилось. – Хочешь взглянуть?
– Ну конечно, – мама забрала у меня фотоаппарат и отошла с ним до плиты, чтобы следить за кофе. Я наблюдал за ее фигурой все время, пока слышал слабые щелчки кнопки, а затем она повернулась ко мне с сонной улыбкой, до этого выключив плиту. – Мне нравятся фото кота Миссис Кемпбелл.
– Мне тоже.
– Думаю можно ей их подарить, – мама вернула мне фотоаппарат.
– Но он спит на подоконнике со внутренней стороны, – как бы невзначай напомнил я, улыбнувшись глупости этой идеи.
Мама посмотрела мне в глаза своими карими, ненадолго о чем-то задумавшись и слабо засмеялась.
– Точно, ещё не хватало заявления в полицию.
Мы с мамой вместе позавтракали тостами с арахисовой пастой и черным кофе. Наш классический завтрак. Она спрашивала как поживает Венона и как идут дела с нашей газетой.
– Пока что туго, но думаю к концу месяца будут хотя бы наброски, – ответил я, запив сухой тост.
– Вы будете писать что-то об Орлах?
– Не особо хочется выставлять нашу школу посмешищем, – я пожал плечами.
– Да уж, Ромен слабо постарался в последних играх, – заметила мама с некой грустью в голосе и в этот момент, как по классике жанра, появился мой старший братец.
– Постарался получше нашего юного журналиста, – язвительно бросил он и отобрал мой тост, на что я бросил на него самый гневный взгляд.
– Ага, ты теперь даже это нормально делать не можешь, – ответил я и запустил в Ромена ложкой, которую он ловко поймал и положил на столешницу рядом с собой. Утром выглядел он куда хуже и неопрятней, чем все другое время. Волосы торчали в разные стороны, а заспанный голос гудел как сломанный мотор.
Мама издала недовольный возглас, чем отвлекла нас друг от друга.
– Вы ещё начните ножи метать друг в друга. Можно хотя бы раз нормально позавтракать.
– Извини, мам, – ответил брат, заваривая себе чай, – просто у Рула давно не было девчонки. Ай, точно, ее никогда не было.
– Господи, – прошептала мама, закатив глаза, и ушла.
Я недовольно посмотрел на Ромена, на что тот только хрипло засмеялся.
– Какой же ты придурок, – с разочарованием прокомментировал я и тоже ушел.
Было много причин почему я недолюбливал своего брата. Например потому, что он пустил слух в школе о том, что я гей. Мне, конечно, должно быть плевать, но ни одна девчонка, которая не тащится по моему полоумному братцу, не воспринимает меня всерьёз. Это могло бы сильнее сказываться на моей жизни, если бы у меня было желание сблизиться хоть с одной особой противоположного пола из моей школы. Но, все же, Ромен сделал свое дело. Надеюсь после этого его запоры прошли.
Однако как бы он меня не бесил, нам приходилось ездить в школу в одной машине, которая, конечно же, принадлежала Ромену. Это была черная Митсубиси с уродским спойлером, на которой он гонял как прокаженный. Иногда мне не хотелось садиться с ним в одну машину, чтобы потом остаться в живых. Однако этот подлец ниразу не заработал даже царапину, будучи за рулём. Он либо хороший водитель, либо просто везунчик.
По дороге в школу мы слушали Канье Уеста, что в целом, было не так уж и плохо, и перекинулись парой слов и грядущем дне. На этом наша поездка и более менее нормальный разговор за все утро заканчивался.
Снова школа и снова эта суматоха. Я первым делом отправился в редакторскую, до этого написав Веноне сообщение, что я уже приехал.
Таблички «не входить» на двери не оказалось. Я не удивился, потому что именно этого и стоило ожидать после очередного разгрома или, как мы это называем, сюрприза. Тот ещё сюрприз.
Когда я открыл дверь, перед глазами все смешалось в одно бежево-розовое пятно.
– Ну, как тебе? – спросила Венона, обведя рукой всю комнату.
– Охренеть, – удивлённо протянул я, оставляя рюкзак на полу. – Это плакаты из Плейбоя?
Вся комната была заклеена фотографиями обнаженных женщин. Если я говорю вся, значит так и есть. Буквально. На стенах не было видно и сантиметра зелёной краски, что уж там говорить про старые плакаты с писателями. Все вплотную заклеено голыми телами. Я пару раз оглянулся, чтобы убедиться, что кто-то и правда постарался на славу и уставился на Венону самым что ни на есть восхищённым взглядом.
– Нам не придется делать ремонт, оставим так для других поколений, – сказал я, усаживаясь на диван рядом с подругой.
Венона засмеялась.
– Они так качественно расклеены, мне даже жалко снимать, – сказала она, рассматривая плакаты на стене перед собой.
– Оставим так?
– Только если ты не будешь возбуждаться каждые пять минут.
– Кто бы говорил, – я пихнул ее плечом.
Она закатила глаза и поднялась с дивана. Сегодня на ней были все те же вельветовые коричневые штаны, кеды и полосатый свитер в разных оттенках грязно-зелёного. Красные волосы покоились на плечах.
– Мне сегодня нельзя пропускать, надо заработать немного оценок, – сказала она, подбирая свою сумку на полу. – Ты идёшь?
Я ничего не ответил, просто молча поднялся, и мы ушли по своим урокам. День сегодня обещал быть длинным.
Один большой минус посещения уроков – домашка, которую нужно делать, если ты собираешься идти на следующее занятие. Дело не из приятных. Но выбора не было. Хоть я и был безответственным, но об этом мало кто знал. Учителя предпочитали думать, что я слишком занят школьной газетой, чтобы вытащить нашу школу из дна, на котором она нашла комфортное для себя место. Полагаться на то, что работа двух разгильдяев сделает это место поистине уважаемым было бессмысленно. Мы постараемся, как и делали это раньше, не спорю, но вероятность того, что и в этот раз наша газета будет лучшей, была небольшой, как бы я не надеялся. Нас спасет только чудо или чья-то сообразительная голова.
К ланчу я полностью иссяк, а последний урок и вовсе стал для меня смертельным. Голова раскалывалась, а спать хотелось так, будто я не видел сна последние трое суток. Благо, последние два урока Венона была рядом и не позволяла мне уснуть, раз за разом бросая грязные комментарии в сторону учителей и одноклассников.
По окончанию рабочего дня у меня не оставалось сил чтобы возвращаться в редакторскую и по-серьезному заниматься газетой. Венона куда-то ушла, не предупредив, поэтому я вышел на стоянку, дожидаться своего брата, чтобы наконец уехать домой.
В эти моменты я проклинал Ромена за его медлительность, потому что каждый день ждал его не менее десяти минут. Он появлялся только тогда, когда большая часть стоянки пустовала. И это меня бесило не меньше остального.
Но в этот день он двигался к Митсубиси со всеми своими дружками.
– Они едут с нами? – спросил я, указав на четырех парней рядом с братом.
– Да.
– Мы же не поместимся, – решил напомнить я, разозлившись пуще прежнего. Я их не переваривал.
– Тебе придется посидеть у кого-то на коленях, – просто бросил Ромен, отключая сигнализацию.
Я нахмурил брови, готовый врезать ему в этот момент.
– Ты, блять, шутишь что-ли? – чуть ли не истерически спрашиваю. – Какого хрена они едут с тобой?
– Чувак расслабься, я не буду тебе лапать, – издевательски сказал темнокожий, ловко запрыгивая в салон.
– Иди на хер, Райт.
– Какой злой, – заметил тот. – Тебе девчонку надо.
Я, проигнорировав его реплику, просто захлопнул дверь машины со всеми тупоголовыми друзьями брата и пошел со стоянки. Как же они все меня выводили. Полоумные придурки. О каком уважении к брату может идти речь, если он поступает так, наплевав на меня.
Пускай катится к черту.
Пока я плелся к школе, чтобы перейти на другую сторону дороги, на парковке остался только старый вишневый Форд, который еле держался, чтобы не развалиться. Я был слишком зол, чтобы рассматривать его лучше. Все, что могу сказать о нем, так это то, что мне жаль его владельца. Но не успело пройти и минуты, как тот самый Форд остановился возле меня. Я безразлично бросил взгляд на водителя, и потом мой желудок сделал кувырок.
– Ты, смотрю, без колес, – сказала Хезер, широко улыбнувшись. Она перегнулась через пассажирское сидение и говорила через опущенное окно. Зато сама, видимо, была на колесах.
Я нервно улыбнулся в ответ.
– Ага, брат немного ублюдок.
– Понимаю, – она кивнула. – Запрыгивай.
И в этот момент она открыла дверь изнутри. Та заскрипела, но все же открылась.
Мои органы всё ещё были завязаны на узел, но в то же время мне хотелось поскорее залезть в это ведро с гайками.
В этой Хезер было что-то. И в этой тачке тоже.
Когда я оказался внутри и еле втиснул свои длинные ноги, из-за чего девушка искренне посмеялась, и закрыл дверь со второго раза, то наконец обратил внимание на то, что было внутри.
В нос ударил запах дыма, и в этот момент я заметил зажженую сигарету между наманикюреных пальцев Хезер. Вся приборная панель и потолок были заклеены разными наклейками, а на заднем сидении валялась куча барахла: тетрадки, книги, бумажные пакеты из фаст-фуда.
– Так где ты живёшь? – спросила наконец девушка.
Я посмотрел на нее и задался вопросом: какого фига я так просто оказался в ее машине?
Я почувствовал себя влюбленной девчонкой, потерявшей голову.
– На перекрестке Черри стрит и Стюарт авеню, – все же ответил я, а потом стал прислушиваться к тихой музыке на допотопной магнитоле. Если верить футляру от кассеты, то это были Oasis.
Боже правый, эта чудачка слушает музыку на кассетах.
Она мне определенно нравится.
– Я без понятия где это, – честно призналась она и затянулась сигаретой. – Расскажешь по пути.
– Без проблем.
Сегодня на Хезер была оранжевая шапка. В этот раз без глаз. Черный объемный свитер и красные штаны. По сравнению с ней, я был серым пятном в своих светлых джинсах, черной футболке и серой клетчатой рубашке. В этом мы точно отличались.
Стоит заметить, гоняла она так же, как и Ромен. Только ее машина делала это с большим трудом и громким ревом.
– Так значит, ты одна из тех немногих новеньких, – я ухватился за ручку на двери, когда машина странно затряслась. – Боже, она сейчас развалится.
Хезер засмеялась, взглянув на меня своими карамельно-зелеными глазами.
– Не беспокойся, эта малышка переживет всех нас, – ответила она. – Ну, вроде того. У вас с этим строго?
– С новенькими?
– Ага. В моей прошлой школе надо было пройти посвящение и все в этом роде. Жуткое местечко было. Скажи, что у вас без этой фигни, умоляю.
– Наша школа полное дерьмо, о посвящениях и речи идти не может. Всем плевать, поэтому тебе повезло.
– Ох, какое облегчение, – она наигранно выдохнула. – Кстати, – Хезер взглянула мне прямо в глаза, отчего желудок снова ухнул вниз, – вы не злитесь на меня за тот случай во вторник?
Меня немного удивил этот вопрос. Хезер не выглядела так, будто ее могут заботить подобные ситуации.
– Все в порядке. Направо.
Мы завернули, и уже совсем скоро были возле моего дома.
– Классная конура, – сказала Хезер, выглянув на мой дом через окно.
К слову, наш дом был самым обычным. Классический белый фасад, небольшая веранда, и куча деревьев вокруг.
– Типа того, – сказал я, наблюдая за домом из машины. – Как мне тебя отблагодарить?
Девушка промолчала, просто улыбнувшись. У нее была потрясающая улыбка.
Не дождавшись ответа, я собрался вылазить из машины, но почувствовал прикосновение руки Хезер на своем плече и обернулся. Она снова смотрела мне прямо в глаза, снова гипнотизировала пару секунд, прежде чем заговорила.
– Ты все ещё не сказал как тебя зовут.
– Я Рул, – ответил я, не отрывая взгляда от ее притягательных глаз. Мой взгляд случайно метнулся на ее губы, из-за чего Хезер засмеялась.
– Не надо целовать меня в знак благодарности, Рул, – просмеялась она, пробуя мое имя. В прочем, я бы не отказался.
– У меня косоглазие, тебе показалось, – усмехнулся я, подбирая рюкзак у своих ног.
– Верю, – она на последок улыбнулась, когда я оказался на улице, сделала музыку громче, и уехала дальше по улице.
Мне было сложно поверить в то, что сейчас произошло. Но я знал наверняка, что не спал, и что у нас было подобие флирта. Или она просто издевалась надо мной. В любом случае, целовать я ее не собирался, поэтому идиотом я себя не выставил. По крайней мере, очень на это надеюсь.