chapter i
– Ее зад еле помещается в эти джинсы, – раздалось за моей спиной насмешливо. Я обернулся всем корпусом, попутно закрывая свой шкафчик, чтобы увидеть Венону На́вис, мою лучшую подругу. Ее красные волосы собраны сзади заколкой-крабиком, огромный узорчатый свитер висел мешком на ее худощавом теле, а вельветовые штаны были подвернуты несколько раз из-за ее маленького роста. – Привет, здоровяк, – добавила она, подняв взгляд, а если быть точнее, задрала голову, чтобы посмотреть мне в лицо.
– Утро, малявка, – сказал я, в следующий момент проследив взглядом за задницей старшеклассницы, которая с трудом держалась чтобы не разнести штаны по швам. Зрелище получилось бы поистине уникальным. – Думаешь она их надела, чтобы привлечь внимание моего брата? – спросил я с неким отвращением в голосе.
– Каково будет разочарование, когда она узнает что его пенис не больше корнишона, – подруга самодовольно улыбнулась.
– Наверняка он платит девчонкам чтобы они держали это в тайне, – я усмехнулся и обратил многозначительный взгляд на подругу. – Вторым физика.
– Знаю. Уже все на своих местах, Рул, не переживай, – Венона снова самодовольно улыбнулась и провела рукой по шлейке моего рюкзака в конце похлопав по плечу. – Встретимся там. Долго не броди. – Развернулась и ушла.
Мне ничего не оставалось как тоже уйти по своим делам.
Школа гудела. Все вокруг о чем-то говорили, шептались и смеялись. Закрывались и открывались металлические шкафчики, назойливо выделяясь из общего шума. Я поправил рюкзак на плече, и в этот момент передо мной возник образ брата. Каштановые волосы в привычной небрежности спадали на лоб, а ореховые глаза, вечно слишком внимательные и прожигающие, смотрели прямо в мои.
– Дай мне десятку, срочно, – он подошёл вплотную, из-за чего мне пришлось остановиться и уставиться на него таким безразличным взглядом, какой только мог сделать в этот момент.
Я тупо смотрел на него, не собираясь ни отвечать ни уж тем более давать свои карманные деньги.
Ромен выжидающе поднял брови из-за чего я закатил глаза, сдерживая накатившую злость.
– Ни хера я тебе не дам, ясно? – зло ответил я. Он улыбнулся так, будто я рассказал тупую шутку его не менее тупых друзей, и хотел было что-то ответить как я миновал его и двинулся дальше по коридору.
– Хватит вести себя так, будто я насрал тебе в завтрак, – крикнул он мне в след, на что я показал два средних пальца.
Я не был хорошим братом. Но был хорошим человеком. По крайней мере, так говорит моя лучшая подруга. А она никогда не врёт. В крайнем случае, я был лучше Ромена, его тупоголовых дружков и большей части девчонок нашей школы, которые продадут собственную мать за перепихон с Роменом Ван Дайком, капитаном баскетбольной команды нашей школы. В чем в чем, а в баскетболе он был хорош. Типичная ситуация.
Быть может, я смог бы получить успех в баскетболе или в другом виде спорта, будь у меня к этому интерес и рвение. Отец считает, что каждый парень должен отдать себя спорту в старшей школе. Он, кстати, прогуливал все уроки физры будучи старшеклассником. Так говорит мама. Как бы там ни было, я нашел себя в деле поинтересней бесцельного отбивания мяча об пол. Именно поэтому я направляюсь в место с ярко-красной табличкой «не входить» на двери, или в просто редакторскую школьной газеты.
За дверью в полутёмном помещении встречается красная копна волос, выглядывая из-за спинки потертого кожаного дивана посреди небольшого помещения.
Венона криво улыбается, вскидывая брови, когда видит меня.
– Какого фига? – спрашивает она.
– Я без домашки, – просто отвечаю, и, бросив рюкзак на пол, падаю на диван рядом с На́вис. Я запрокинул голову на спинку и устало запустил руки в волосы. Мне плевать что я не был ни на одном уроке, и плевать, что прямо сейчас звенит звонок и есть шанс стать лучше и меньше прогуливать уроки, но что? Правильно, все равно. У меня всегда есть оправдание. – Кстати, – я открываю глаза и смотрю на Венону, – а ты чего тут?
– Я без домашки?
– Когда-то нас отсюда вышвырнут, ты знала?
– Каждый день об этом думаю. Но кто сделает их паршивую газету настолько классной? – спросила она и не дожидаясь ответа сама на него ответила. – Я тоже так думаю. Они попросту неспособны ни на что, кроме дрочки на фотку Ромена и вылизывания зада учителям ради хороших оценок.
– У нашей школы все шансы на провал в конкурсе на лучшую газету, кстати. Нам не помешало бы что-то начать делать. Уже октябрь, – напомнил я, указав на большой календарь на двери с отмеченным днём конкурса.
– Дорогой, тут не происходит ровным счётом ни черта, – голос Веноны звучал так, будто она говорит с младенцем. – «Орлы» просрали две последние игры, директор подцепил ВИЧ, а ученики то и дело сливают голые фотки друг друга. Что из этого является гордостью нашей школы?
– Но заголовок «Пять способов не заразиться ВИЧем или мемуары директора Флинна» смотрелся бы эпично, – я изобразил в воздухе заголовок, выделяя каждое слово.
– А на последней странице в разделе “интересные факты„ мы напечатаем нюдсы несовершеннолетних, как тебе такое? Пенис крупным планом, вот такой, – Венона развела руками в стороны.
Мы засмеялись. Несмотря на то, что звукоизоляция в этом небольшом кабинете оставляла желать лучшего, нам было по-прежнему все равно на то, что нас поймают за прогулом. Спорить бесполезно, мы были самыми безответственными учениками.
Эта комнатка, отведенная для создания школьной газеты была нашим с Веноной убежищем. Грязно-оливковые стены были заклеены прошлыми выпусками газет и старыми постерами великих писателей, с рисунками рогов, усов или чего-то похуже, из кабинета литературы. Тут имелся целый компьютер, который включался добрых десять минут, и новейший принтер. Вот так подарок. Этот потрясающий диван, перед которым разместился неплохой журнальный столик, две парты, заваленные разными бумагами и другим барахлом и ещё стеллаж, тоже заваленный Бог знает чем. В целом, здесь было уютно. Временами воняло так, будто умерло что-то большое, но никто не жаловался. А уж тем более, сюда не заходит никто, кроме нас с Веноной, поэтому можно устроить свингер вечеринку и выйти сухим из воды. В общем, лучшее место во всем мире. По крайней мене, в целой школе.
– О мой бог! – Венона подскочила с дивана и обернулась ко мне с блеском в глазах. – Знаешь че, придурок? – завопила радостно она.
– Без понятия! – с напускным восторгом ответил я.
– В этом месяце в нашу школу перевелось целых четыре, мать твою, ученика! – она на эмоциях зафутболила мой рюкзак к двери.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Мы могли бы взять у них интервью хотя бы на страницу, типа, заплатить им по десять баксов, подготовить всем ответы и выставить нашу школу как рай на земле.
– Наша газета провалится, – констатировал я.
Подруга закатила глаза.
– Полтора месяца, – напомнила она и рухнула обратно на диван, достав телефон из кармана.
Как бы там ни было, Венона сделает нашу газету лучшей во всем штате. В этом ее талант. Всего неделя работы и шансы других школ разлетятся в пух и прах.
Не успел закончиться первый урок и начаться следующий, как мы с моей малорослой подругой направлялись к внешним трибунам футбольного поля. Холодный ветер хлестал в лицо, развевая волосы, из-за чего те не лезли в глаза, роса от травы на носках кед отбивала солнечные лучи, а лёгкие зудило от ожидаемой порции никотина.
Мы шли по самому центру поля, совсем не опасаясь быть замеченными, чтобы прогулять ещё один урок.
– Че за фигня? – спросила Венона, нахмурив брови, и указала мне на фигуру на нижних трибунах, прямо там, где она спрятала коллекционные сигареты, которые стянула из футляра своего папы.
Я глухо засмеялся из ситуации и того, как разозлилась Венона. Наверное, она готова снести башку бедной девушке, которая нашла ее сигареты.
Когда мы оказались совсем близко, шатенка, сидящая на трибунах, скрестив ноги обтянутые странными колготками и широкой юбкой из лоскутков зелёной ткани, посмотрела на нас весёлым взглядом карамельно-зеленых глаз. На голове у нее была не менее странная вязаная шапка салатового цвета с лягушачьими глазами. Такой же большой свитер, как и на Веноне, и коричневый рюкзак, покоившийся между ног. Ее волнистые волосы раздувал ветер, а на губах в солнечном свете мерцал блеск. Она выглядела как та самая главная героиня из подростковых романов, по которым тащатся девочки моего возраста.
– Привет, – проговорила она с улыбкой, затягиваясь сигаретой с позолоченным фильтром. Наверное, стоила она и правда очень дорого.
– Ты кто вообще? – спросила Венона с упрёком.
– Я Хезер, – она протянула мне руку, зажав сигарету в зубах.
Я хотел было ее пожать, но Венона ее оттолкнула.
– Ой, как грубо, – заметила насмешливо Хезер.
– Это наши сигареты, – зло проговорила подруга, бросая свой рюкзак рядом с шатенкой. – Ты либо отдаешь их по-хорошему, либо мне придется сдать тебя директору. Ты видимо не знаешь здешних правил. Тут повсюду камеры и наклейки «не курить».
Хезер улыбнулась шире.
Дерьмо, она сумасшедшая.
Она мне нравится.
– Какая жалость, – сказала девушка погодя и протянула подруге металлический футляр, достав его из-под трибуны, где обычно его прячет Навис, отчего та удивлённо на него посмотрела, будто видела в первый раз. – Я взяла только одну, не беспокойся.
Хезер снова зажала сигарету в зубах и поднялась на ноги. Она оказалась высокой. Почти на целую голову выше Веноны, отчего подруга удивилась не меньше прежнего.
Она долго посмотрела мне в глаза, точно таки гипнотизируя взглядом, обхватила сигарету двумя пальцами и протянула мне. Я недолго думая, забрал ее и зажал между губ.
Венона закатила глаза.
– Твой друг общается на американском языке жестов? – Хезер обратилась к подруге, подбирая свою сумку с трибуны.
И только сейчас я понял, что не сказал ни слова.
– Вообще, нет, – промямлил я, отчего мне захотелось врезать себе, а потом зарыться в землю и больше никогда не смотреть в глаза этой девчонке. – То есть, я...
Хезер засмеялась, не дав мне договорить.
– Вы такие славные, ребята, – сказала она, напоследок улыбнулась и ушла через центр поля.
Я проводил ее взглядом до самого входа в школу, и заметив на себе подозрительный взгляд Веноны, хотел было сказать, что она мне вовсе не нравится, но красноволосая меня перебила.
– Тогда как ты объяснишь свой стояк?
У меня не было стояка. Зато было желания вернуться на пару минут обратно и выставить себя менее придурком.