Тайна огненного шара

Лес словно направлял их на нужный путь. Ветки расступались, словно пропуская тех, кто шёл по зову. Сквозь туман  и тучи проглядывал редкий солнечный свет, превращая листву в серебро. Всё казалось слишком... правильно.

У самого входа в чащу их остановили двое: милиционер в форме и Серый человек, всё в том же плаще, будто сшитом из тумана и пепла.

— Дальше — только вы, — сказал милиционер. — Мы перекроем периметр, если что — обеспечим прикрытие.

— Но что, если там ловушка? — нахмурилась Рози.

— Конечно, там ловушка, — спокойно сказал Серый человек. — Но не для вас. Лес знает, кого ждёт. Он впустит тех, кто уже однажды заглянул в бездну и не испугался.

Мэтт скрестил руки на груди.

— Поддержка не помешает.

— Вы её получите, — ответил милиционер. — Но сначала вы должны войти сами. Слишком многое завязано на вас.

Серый человек подошёл ближе, заглядывая каждому в глаза.

— В лесу сейчас не просто мрак. Там вьются мысли, забытые страхи и чужие надежды. Держитесь вместе. Не верьте глазам. И не отходите от дороги. Если лес сочтёт вас недостойными — вы исчезнете, как исчезли многие.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотала Тара.

— Полихимния вас найдёт, — добавил он на прощание. — Если, конечно, она сегодня в себе.

— Полихимния? — Ричи вскинул брови.

Но серый человек ничего не ответил. Он растворился в тени деревьев — быстро, как будто его самого позвал лес.

Вздохнув, наши друзья шагнули в чащу.

Лес замолчал.

Не пение птиц, не шелеста — только биение собственных сердец. Воздух стал гуще, словно его кто-то выжег. Деревья стояли слишком прямо, их корни сплетались в замысловатые узоры, будто созданные не природой, а чьей-то настойчивой рукой.

Ричи первым заметил:
— Смотрите…

В воздухе перед ними, в нескольких шагах от тропы, плавала вязь из огненных линий. Символы медленно вращались, светясь красноватым — будто изнутри.

— Это, кажется из дневника, — прошептала Рози. — Точно… те же знаки. Я… я не знаю, что они значат, они были просто нарисованы на полях.

Мэтт шагнул ближе, протянул руку, но символы мягко отодвинулись, не даваясь в касание.

— Умные, — заметила Тара. — И, кажется, живые.

Вдруг один из символов дрогнул, вытянулся в стрелу и устремился вглубь леса, оставляя за собой светящийся след.

— Думаю, у нас теперь есть направление, — сказал Ричи.

— Или приманка, — тихо добавила Рози. — Но нам всё равно туда.

В этот момент где-то впереди, будто из самой земли, раздался тихий, хриплый смешок. Никто не обернулся — все уже знали: лес дышит, и он слушает.
Светящийся след вёл их всё глубже в чащу. Ветки сами раздвигались перед ними, а под ногами тропинка как будто появлялась из ниоткуда. Иногда они слышали отдалённые голоса — будто шёпот снов, забытых и недоговорённых.

— Лес направляет нас… — прошептала Рози.

Внезапно впереди раздался громкий треск веток и шуршание, будто кто-то двигался в их сторону. Ричи вытащил фонарь. Свет выхватил фигуру, стоящую прямо посреди тропы.

— Не бойтесь, это я, — раздался знакомый голос. — Полихимния в деле. А вы, как я погляжу, всё ещё живы. Это прекрасно.

Она выглядела ещё более нелепо, чем раньше — и одновременно эффектно: на голове — белый парик, из которого торчали рога из моркови. Лицо покрыто блёстками, словно её поцеловал метеорит. На глазах — тени всех цветов радуги. На губах — чёрная помада. Пижама с танцующими единорогами была дополнена накидкой, собранной из старых кружевных занавесок.

— Сегодня я — кошмар любого визажиста, — пояснила она с гордостью. — А ещё веду лес в групповую психотерапию. Всё в рамках терапии через самовыражение.

— Мы ищем Ленору, — сказала Антуанетта, с трудом сдерживая изумление. — Можешь помочь?

Полихимния вдруг замерла. В её глазах что-то изменилось — безумие отступило, уступив место странной ясности.

— Там, — она показала в сторону, где деревья стояли особенно плотно. — Там кричат без звука. Вам туда.

Но тут из-за деревьев появился Серый человек. Тихий, как тень. Он кивнул друзьям и что-то передал Ричи — знакомый читателю кристалл.

— Он защитит, — наконец сказал он. — Но только до границы. Дальше — вы сами. Милиция идёт другой дорогой. Они перехватят, если вы выйдете живыми.

— А вы? — спросила Рози.

Серый человек лишь посмотрел на неё с печальной улыбкой и растаял между деревьями.

Полихимния фыркнула:
— Он всегда так. Мрачно, загадочно, романтично… Я пробовала с ним поговорить о хайлайтерах — бесполезно. Ладно. Если кто умрёт — сообщите. Я составлю балладу. И, может, посвещю макияж в его честь.

С этими словами она исчезла, её рога морковно сверкнули в последний раз.

Наши друзья продолжали идти по извивающейся тропе, обсуждая случившееся: Серого человека, появление таинственных символов, странные фразы из дневника прабабушки, невнятные подсказки Полихимнии...

— Она хоть иногда говорит нормально? — пробормотал Мэтт.

— Она… странная, — Рози пожала плечами. — Но не думаю, что злая.

— Ага, особенно когда она вывалилась из кустов в парике с хвостиком из зубной пасты и визгом: «Тьма — это просто чёрный гнев!», — проворчала Тара.

— И не забудем макияж, — вставил Ричи. — У неё всё лицо было в блёстках, будто звёздная карта. Даже ресницы светились.

— Да она просто любит экспериментировать, — согласилась Рози. — И вообще, по-моему, она раньше клеилась к тебе, Ричи.

— Ну не я же! 

— Ладно, — Рози усмехнулась. — Сколько бы она ни чудила — я всё больше думаю, что она не такая уж и плохая.

Они замолчали на секунду, только лес вокруг продолжал шептать свои древние сказки.

✹

Тем временем Ленора, оставив стонающих Пауля и Димьяна изнемогать от боли, отправилась дальше с кочергой наперевес. Она дышала тяжело, но в глазах пылало пламя — не магическое, а вполне земное, яростное и решительное. Кто-то посмел схватить её, удерживать, ставить над ней эксперименты. Этим кому-то сейчас предстояло поплатиться.

Краем глаза она увидела, как мисс Барао скользнула в другую комнату, из которой исходил зловещий иллюзорный свет.

Не обратив на это внимание, Ленора сделала твёрдый  шаг вперёд.

Из ближайшей комнаты вылетел Гоблин — приземистый тип с жирными волосами, в засаленной рубашке, в одной руке — кастрюля, в другой — окурок. От него исходил аромат месяц не мывшегося жителя пятого этажа.

— Эй, швабра в юбке! Кочергой прибить меня решила? — заорал он, вытирая сопливый нос рукавом и криво ухмыляясь. — Сейчас я тебе покажу, как уважать старших, которых жизнь уже наказала!

— Я уважаю старших, — парировала Ленора. — Но не плесень с голосом сломанного патефона.

— Ах ты кочерга с характером! — Гоблин замахнулся кастрюлей, но Ленора перехватила удар и с разворота врезала ему кочергой под колено.

Гоблин заорал, как будто его ошпарили кипятком, споткнулся и с грохотом рухнул в мусорное ведро.

— Пошумел — и хватит, — буркнула Ленора и пошла дальше, не оглядываясь.

Тем временем мисс Барао держала портал открытым, стоя рядом с мистером Барао и... Чмопрофикозысыкломоном — комичным, дрожащим и толстым.

— Быстрее, мои лавандовые лоси! — крикнула мисс Барао. — В этот мир больше нечего нюхать!

— Я забыл твои пеньюары, милая!  — взвизгнул Чмопрофикозысыкломон.

— Тогда забудь и голову, — отрезала она и дала ему пинок под зад.

Он с визгом влетел в портал и покинул этот мир.

Ленора в свою же очередь шла дальше, тяжело дыша и осторожно оглядываясь. Но тут из тени выпрыгнула Бабаёшкинс — самая настоящая наркоманка со злющими глазами и гнездом волос, в котором застряли пакетики из-под таблеток.

— Я тебя видела! В видениях! Ты — нечисть! — истошно заорала она, бросаясь с чем-то, напоминающим половник.

Ленора увернулась, схватила табурет и метко кинула в неё, как в мишень. Бабаёшкинс заголосила, врезалась в дверь и отключилась, слюняво бормоча что-то про бесов.

Из-за перегородки шагнула Крысильда Грызанталь — холодная, как морг, с редкими окрашенными волосами, тонкими губами и крысиным взглядом, который способен испортить завтрак.

— Ты опоздала, девочка, — прохрипела она. — Тебя давно сдали на металлолом.

— А тебя забыли на складе с тухлой рыбой, — парировала Ленора и, не давая Крысильде времени, бросилась вперёд.

Их схватка была короткой, но жёсткой. Крысильда пыталась ударить цепью, но Ленора выбила её и всадила кочергу прямо в живот.. Крысильда рухнула, завизжала, но её визг заглушили голоса Авроры и Тортилло.

✹
Комната мисс Барао хранила тяжёлое молчание, нарушаемое лишь скрипом половиц и шорохом штор. На стене, полускрытой пылью и паутиной, висел старинный герб — щит, разделённый надвое: змея, кусающая собственный хвост, и птица с закрытыми глазами.

Тортилло стояла напротив, руки скрещены, подбородок приподнят. В её взгляде было столько фанатичного огня, что, казалось, даже свечи тускнели рядом.

— Ты всё ещё носишь этот медальон, — усмехнулась она, кивнув на шейный знак Авроры. — Притворяешься отречённой, а символ Иллюзионы всё равно ближе к сердцу.

Аврора слегка коснулась кулона — едва заметно, но предательски.

— Потому что это — напоминание, — сказала она холодно. — Не о верности, а о том, что мы потеряли. Иллюзиона теперь лишь тень. Полуразрушенная маска, за которой вы всё ещё прячетесь.

— Маска? — голос Тортилло стал резче. — Иллюзиона — это правда, которую слабые не вынесли! Мы не исчезли. Мы трансформируемся. Эволюционируем. И когда Пауль поднимет наш знак над башнями, ты пожалеешь, что отвернулась.

Аврора метнула взгляд на герб.

— Этот знак уже был поднят однажды. И не Пауль, а его брат вёл Иллюзиону к гибели. Ты забыла, чем всё закончилось?

Тортилло ухмыльнулась.

— А ты забыла, кто стоял рядом с ним. Кто знал слова присяги. Кто клялся в огне и тьме.

Они замолчали. Герб на стене будто стал ярче — особенно в месте, где змея и птица соприкасались. Аврора медленно подняла глаза.

— Мы обе знали эти слова. Но только одна из нас до сих пор их повторяет.

Тортилло наклонилась ближе, её шёпот стал почти шипением:

— А одна из нас — всё ещё их боится.

✹
Наши друзья подходили к дому Мисс Барао. Тёмные тучи плотно заволокли небо, и было трудно понять какой час. Где-то вдалеке сверкнула молния.

— Ну что, — произнесла Рози, подходя к входной двери. — Устроим им?

Но Рози не успела сделать шаг — земля под ногами дрогнула.

Деревья, дом, враги — всё расползлось, как краски под дождём. В одно мгновение они оказались в чужом пространстве. Свет стал вязким, воздух — гулким. Их шаги отдавались эхом, будто ступали не по земле, а по стеклу.

Они стояли в зале из кривых зеркал. Каждое отражение искажало их — увеличивало страх, уродовало черты, размывало границы между «я» и «не-я». У Мэтта были пустые глазницы, из которых капала ртуть. Сару раз за разом поглощала тень. Ричи увидел себя с лицом своего отца, изувеченного и безумного. Антуанетта — старой и одинокой, в пустом доме.

— Это не дом мисс Барао… — прошептала Антуанетта, хватаясь за руку Рози. — Это не реальность.

В зеркалах что-то шевельнулось. Появилось лицо — огромное, полупрозрачное, скроенное из дыма и крика. В нём не было плоти — только пустоты, замкнутые в череп. Его глаза были чёрными, без дна. Он открыл рот, из которого вырвался шепот, похожий на скрежет лезвия по стеклу:

— Вы пришли поздно. Всё уже началось.

— Кто это… — начала Тара, но Ричи сжал её руку.

— Это он, — тихо сказал он. — Димьян.

Вокруг снова сгущается мрак. Пространство сжимается. Где был дом — теперь трон из корней, на нём сидит силуэт в чёрной мантии.

Свет погас.