Торжественное празднество
Серое утро не радовало ни лучами солнца, ни предвкушением чего-то хорошего. Наши друзья брели к школе, зябко кутаясь в шарфы, с заспанными глазами и тяжелыми вздохами. Казалось, даже воздух был пропитан тоской — первым уроком стояла информатика с Крысильдой Грызанталь.
О ней не говорили раньше — да и незачем было. Она появилась неожиданно, заняв место Тортилло, и быстро снискала репутацию худшего кошмара школьников.
Класс разделили пополам — одну так называемую “подгруппу” взяла себе Тортилло, а вторую — Крысильда. Для нормального человека делить класс по полам покажется просто бессмысленно. Но секта видит в этом делении и своеобразную иерархию, и возможность получить побольше денег.
На удивление, наши друзья оказались в одной подгруппе у мелкой крысы, которая была в два раза меньше Антуанетты, самой низкой среди наших друзей.
Когда наши друзья зашли в класс, в нос ударил аромат немытой старухи. Крысильда уже в предвкушении сидела за столом, злобно рассматривая наших друзей. Её мелкие, крысиные глаза кровожадно впились и принялись с ног до головы обсматривать наших друзей.
— Ну, и что у нас тут? — она оскалилась, обнажив жёлтые зубы. — Лентяи, нахалы, бесполезные умники… Кошмар, а не подгруппа!
Её глаза тут же впились в Рози.
— Волосы почему распущены?! — рявкнула она.
Рози даже не моргнула.
— Они собраны в полухвост.
— Брось! — Крысильда дёрнула её за волосы. — Распущенные! Привыкла к беспорядку? Неудивительно, что и в голове у тебя то же самое!
Рози задумчиво лишь с презрением посмотрела на неё.
— То есть, если я заплету косу, вы скажете, что у меня растрёпанные волосы?
Крысильда нахохлилась.
— Не выдумывай!
— Вы сами выдумываете, — усмехнулась Рози.
Крысильда раздражённо дёрнулась и тут же метнулась дальше к Антуанетте, которая пыталась набрать программу в доисторическом приложении, печатая на замшелой, грязной клавиатуре.
— Антуанетта! — она пронзительно завизжала. — Ты тянешь нас на дно своей отсталостью!
Антуанетта медленно повернула голову… и просто усмехнулась.
— И что?
Крысильда вылупилась.
— Что… что значит «и что»?!
— Ну, ты сказала, что я всех тяну на дно, — лениво пояснила Антуанетта. — Дальше что?
— Дальше… — Крысильда споткнулась на словах.
Антуанетта чуть склонила голову набок.
— Этот страх я уже пережила. Больше он не работает.
Крысильда явно не ожидала такого ответа, но тут её внимание привлек Ричи, который вытащил телефон.
— Ты что творишь?! — завопила она. — Телефон убрал! Что, раз такой умный, то можешь игнорировать урок?!
— Я просто посмотрел время, — спокойно ответил Ричи.
— А я тебе сейчас поставлю двойку, и у тебя будет время подумать, каково это — получить два за четверть!
Тут в разговор вмешалась Тара.
— А вы не боитесь, что ваши слова обернутся против вас?
Глаза Крысильды с кипящей злобой метнулись в её сторону.
— Что ещё за чушь?!
— У вас так много угроз и так мало реальных действий, что в какой-то момент вас перестанут бояться, — спокойно сказала Тара. — И когда это случится, вам нечего будет сказать.
Крысильда фыркнула.
— Всё, с меня хватит! ВСЕМ двойки за ЧЕТВЕРТЬ!
Она хлопнула ладонью по столу, самодовольно оглядывая класс. Но тут заговорил Мэтт.
— Вы этого не сделаете.
Крысильда резко повернулась к нему.
— Ах, не сделаю?! Это мы ещё посмотрим!
— Нет, не посмотрим, — Мэтт поудобнее сел на стуле. — Потому что если весь класс получит двойки, вас вызовут в отдел образования, попросят объяснить, почему у всех резко упала успеваемость. Если вы не сможете дать внятный ответ, могут заподозрить, что проблема в вас.
Крысильда нахмурилась.
— Бред!
— Да? — Мэтт невозмутимо пожал плечами. — Можете проверить. Только предупреждаю: если у нас действительно будут сплошные двойки, то я лично схожу туда схожу.
Крысильда застыла.
Тишина в классе была такой, что слышно было, как где-то в коридоре хлопнула дверь.
— Ой, что это? Где угрозы? Где ор? — Рози улыбнулась.
— Кажется, мы только что увидели, как исчезает грозный учитель, — Ричи подмигнул.
Антуанетта с улыбкой заговорила:
— Кто там говорил про «тянуть на дно»?
— Кажется, утонули не мы, — невозмутимо подытожил Миша.
Крысильда дёрнулась, шумно выдохнула и резко отвернулась к доске.
— Заткнулись все! — взвизгнула она.
Но её голос звучал уже не так уверенно.
Дело было на предпоследнем уроке. Училка иностранного языка Наталья Фенинг прибывала в наркотическом опьянении. Скрючившись в креветку, она впервые оторвала взгляд от потолка и закрыла лицо руками. Спустя какое-то время, когда урок подходил чуть ли не к концу, она, собрав все силы заявила:
— Посидите тихо!
Ученики и так сидели ничего не делали. Устроившись как креветки, они залипали в тик-токе. Ученики продолжали листать ленту, кишащую короткими видео, но тут в группу пришло сообщение.
1 урок - 8.00 - 8.40
2 урок - 8.45 - 9.25
3 урок - 9.30 -10.10
4 урок - 10.15 -10.55
5 урок -11.00 -11.35
6 урок -11.40 -12.15
— И к чему это? — Тара в недоумении смотрела на расписание звонков.
— Хм, — задумчиво протянул Миша. — В такой день это было вполне ожидаемо.
Наши друзья с удивлением уставились на Мишу.
— Что ты имеешь ввиду? — Спросила Рози.
— Ну, — Миша сделал паузу, заметно наслаждаясь вниманием, — разве вы не поняли? Сегодня день рождения у Тортилло.
Все переглянулись.
— И? — Рози прищурилась. — Ты хочешь сказать, что из-за этого нам сократили уроки?
— Не напрямую, — загадочно ответил Миша. — Но странности начались не просто так.
— Ой, да ладно, — махнула рукой Антуанетта. — Мы знали, что у неё сегодня ДР. Но при чём тут расписание?
— А вот это интересный вопрос, — Миша посмотрел на телефон. — Почему оно появилось именно сейчас? Почему именно в таком виде?
Ричи склонил голову:
— Ты что-то знаешь, да?
Миша пожал плечами.
— Я наблюдаю, анализирую, строю теории. Естественно такой подход открывает мне путь к большей информации.
Миша снова на секунду задумался, но затем снова заговорил.
— Я давно замечаю, что она пытается втереться в доверие к старшим сектантам. Слушает их разговоры, выполняет странные поручения. А сегодня сокращённые уроки. Как раз в её день рождения.
— Ты думаешь, что сегодня её «повышают»? — уточнил Мэтт.
— Может быть. А может, она что-то должна доказать, чтобы получить своё место.
— И если ты прав… — медленно произнесла Тара, — значит, на следующем уроке нас может ждать что-то неприятное.
— Очень неприятное, — кивнул Миша.
Зазвенел звонок.
— Пора, — сказал Ричи.
Они поднялись.
И направились в тёмный, тревожный коридор, где их ждало кое-что.
Они оказались в том самом коридоре, в котором, в прошлый раз, их окутала тьма и разлучила в ловушке. Там было полно народу, и, среди забитых и просто одетых учеников, порхала Тортилло, не снимавшая своё грязное, зефирное платье. Она скакала, будто феечка под веществами. Увидя наших друзей она резко остановилась, и принялась злобно сверлить их своими косыми глазами.
Тревожное предчувствие не отпускало. Наши друзья шли медленно, стараясь ничего не упустить: взгляд метался по коридору, выхватывая подозрительные детали.
— Не нравится мне всё это, — тихо сказала Рози, прижимая руки к груди, словно ожидая удара.
— Если нас снова хотят развести, то вряд ли таким же способом, — заметил Ричи.
— Тем это и страшнее, — добавил Миша. — Но, нужно быть готовыми ко всему, никто не знает, что они выкинут на этот раз.
Наши друзья единодушно и тяжко вздохнули.
— Если бы кто-то другой стал свидетелем нашей тревожности, то посчитал бы нас странными, — высказала свою мысль Тара. — Мол, что мы накручиваем себя.
— Да… — со вздохом согласилась Рози. — А ведь как можно судить поступки и состояние человека, не зная его историю?
— Люди любят судить поверхностно, — кивнул Миша. — Они видят только внешний слой, но не задумываются, что скрыто внутри.
— Потому что так проще, — добавил Мэтт. — Куда легче назвать кого-то странным, чем попытаться разобраться, почему он такой.
Рози грустно улыбнулась:
— В этом и есть проблема. Человек может переживать что-то тяжёлое, но со стороны он просто «чудак».
Тара задумчиво посмотрела в конец коридора:
— А самое забавное, что если этот «чудак» добьётся чего-то, все вдруг начнут восхищаться им, — Тара задумчиво посмотрела в конец коридора, и увидела, как Тортилло скрылась из виду. — Хотя раньше смеялись или осуждали.
— То есть, выходит, — умозаключил Миша, — что ценность человека определяют не его личность, а то, насколько он вписывается в чьи-то ожидания?
— Именно, — кивнула Тара. — Если ты не подходишь под привычные рамки, то с тобой что-то не так. А если ты вдруг доказал, что можешь быть полезен — тебя принимают.
— Получается, если бы мы сейчас не знали, как устроена эта школа, то вели бы себя, как обычные ученики? — Сказала Антуанетта.
— Возможно, — ответил Мэтт. — Но мы знаем. Мы видели, что здесь происходит. И мы не можем просто закрыть на это глаза.
— Значит, это не мы странные, — заявила Рози. — Это странен мир, в котором знание делает тебя изгоем.
Но тут дверь в кабинет родного языка со скрипом открылась. Из тёмного помещения кое-как выползла Бабаёшкинс. Крашенные в серый цвет волосы свисали жирными сосульками, а глаза были полны ненависти ко всему живому и неживому. Она окинула учеников злым и высокомерным взглядом, а затем, не сказав ни слова, закрыла дверь. Всё так же кипя ядом, она удалилась восвояси.
— Что-то начинается, — напряжённо сказал Миша, посмотрев вслед удаляющейся Бабаёшкинс.
Прозвенел звонок. Ученики подошли к запертой двери и дёрнули ручку, но дверь была закрыта. Они встали в нерешительности.
Прошла минута.
Ничего.
Кто-то перевёл взгляд на часы, кто-то просто в воздух. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке хлопнула дверь.
Три минуты.
Кто-то сделал шаг вперёд, но тут же остановился, будто споткнулся о собственное сомнение. Снова тишина. Взгляды начали встречаться, но быстро отводились — словно все чувствовали одно и то же, но не хотели быть первыми, кто это признает.
Тем временем, в одной из известной только сектантам комнат царило нездоровое веселье. В полумраке мерцали свечи в резных канделябрах, отбрасывая колеблющиеся тени на стены, украшенные витиеватыми узорами. В центре, на возвышении, восседал Димьян — его позолоченный трон с резными узорами походил на престол древнего владыки. Рядом, в мягком кресле с бархатной обивкой, грациозно расположилась Тортилло — именинница сегодняшнего вечера. На другой стене расположился огромный экран, на котором была запись с камер в реальном времени. Пауль и Аврора тихонько целовались и парили, наблюдая за тем, как их одноклассники покорно ждут Бабаёшкинс. Тортилло же этого не замечала и как зачарованная продолжала смотреть на экран.
Пять минут.
Спина начинала затекать. Кто-то ссутулился, кто-то почесал висок, кто-то машинально покрутил в руках ручку.
Семь минут.
Холод коридора проникал под одежду. Не сильный, не резкий, а такой, к которому вроде привыкаешь, но который всё равно заставляет двигаться, хоть чуть-чуть, хоть пальцами.
Десять минут.
Где-то вдали зашаркали шаги. Не учитель. Просто кто-то из старшеклассников прошёл мимо, даже не взглянув на них.
Двенадцать минут.
— Может, не будет урока? — пробормотал кто-то негромко.
— Да не, — ответил другой. — Так не бывает.
Пятнадцать минут.
Кто-то вздохнул. Кто-то молчал. Кто-то чуть слышно выругался.
Тишину таинственной комнаты разорвал резкий треск — экран дёрнулся, и на мгновение потемнел. Тортилло вздрогнула, но не отвела взгляда. Однако вместо прежней картинки экран вспыхнул ослепительным белым светом, а затем хаотично замигал. На нём больше не было послушных учеников — они начали переглядываться, будто очнувшись от сна.
— Что за... — Димьян нахмурился, подаваясь вперёд.
На экране одна из учениц — Рози — шагнула прямо к камере и скорчила рожицу. Затем, медленно, но решительно, она развернулась и направилась прочь. За ней последовал ещё один ученик, потом ещё. Цепная реакция, как холодок, пробежала по толпе.
— Они уходят! — голос Тортилло дрогнул, губы посинели, а глаза беспорядочно завращались.
Пауль и Аврора тоже заметили происходящее. Их поцелуй прервался, и они замерли в воздухе, наблюдая за учениками, которые один за другим начинали двигаться прочь, словно их больше ничего не держало.
— Этого не должно быть, — Димьян сжал подлокотники трона. Его голос был спокоен, но в глазах вспыхнула ярость.
Экран мигнул вновь, и теперь там было видно лишь пустое пространство, коридор, который медленно, но неумолимо пустел. Что-то явно пошло не так.
Когда ученики, нарядившись в куртки, направлялись на выход, их встретила толпа из второй смены, которая медленно цедилась через барахлящие турникеты. В этот же момент прозвенел звонок. Ричи посмотрел на часы и сказал:
— Странное, однако, время для звонка. Не думаю, что нормальный звонок прозвенел бы в двенадцать сорок два.
— Скорее всего, это начало чего-то безумного, — с ноткой страха произнёс Миша.
— Значит, нам нужно валить! — выпалила Тара. — С нас достаточно.
И они быстренько вышли на улицу. Быстрым шагом они пересекли пустырь, и сбавили темп только оказавшись на уютных улицах города. На смарт-часы Ричи пришло сообщение. Наши друзья уставились на маленький сенсорный экран, на котором появилось сообщение:
Вам было сказано ждать! 7-й урок только начинается!
Написана докладная, будут выставлены двойки.
Ричи скривился и повернул запястье так, чтобы все могли видеть экран его часов.
— Конечно, будет выставлена докладная! Конечно, двойки! И, конечно, ждать! Чего, интересно, ждать?! Когда нас снова запрут в темноте? Или когда нас начнут пичкать очередными иллюзиями?
— Мы должны были сидеть там, как дрессированные собаки, пока они там бухают и неизвестно что вытворяют? — Тара с презрением смотрела на сообщение.
— Неужели они правда думают, что мы будем бесконечно проглатывать этот бред? — добавил Мэтт, глядя на сообщение с лёгким презрением.
Антуанетта задумчиво сложила руки на груди:
— Им не нравится, что мы ушли. Они злились, когда мы боялись, но им ещё хуже, когда мы перестаём бояться.
— Потому что тогда их контроль ослабевает, — кивнул Миша. — А для них контроль — это всё.
— Ну и что? — Рози вздёрнула подбородок. — Пусть строчат докладные. Пусть рассказывают всем, какие мы плохие. Пусть ставят двойки. Что дальше?
— Мне кажется, что они будут мстить, — насупился Миша. — Только вот я даже не представляю как.
— Какое-то наказание? — нахмурилась Тара.
— Не исключено, — задумчиво ответил он. — Но мы всё равно сделали правильный выбор.
Мэтт выдохнул:
— Ладно, давайте не будем зацикливаться. В конце концов, мы не просто так свалили. Мы дали им понять, что не играем по их правилам.
— Как классно получилось, что они этого не ожидали, — заметила Антуанетта. — Никто не должен знать наших следующих действий!
— Да! — согласилась Рози. — Они привыкли, что все подчиняются, а мы взяли — и ушли! Представляю, какие у них сейчас лица.
Миша взглянул на пустую улицу:
— Но мы должны быть готовы. Если они так просто не отпускают, значит, скоро снова нанесут удар.
Ричи выключил экран часов и, оглядев друзей, произнёс:
— Значит, будем держать оборону.