Ночь неона
По всей школе были развешаны объявления:
— “Вдохни свет. Почувствуй эйфорию”, — звучит странно, не правда ли? — Заметила Тара, когда наши друзья проходили мимо одного из таких объявлений.
— Да тут вообще всё странно, — подхватил Мэтт, рассматривая объявление. — Складывается такое впечатление, что они старательно изучали молодёжный сленг.
— И картинку же какую подобрали! — добавил Ричи. — Гипнотизирующую!
— Кто-нибудь собирается идти на дискотеку? — спросила Рози. — Я нет. Не очень-то мне хочется тащиться по темноте…
— Я, пожалуй, тоже не пойду, — ответила Тара. — Я хочу побыстрее начать отдыхать.
— Ну а я, наверное, пойду! — героически вызвался Ричи. — Интересно даже, что это за “Ночь неона”?
— Тогда я с тобой за компанию, — подхватил Мэтт. — Один ты там точно пропадёшь.
— Тогда сделайте фоточек для моего Инстаграма, — попросила Антуанетта. — Я не иду.
Настал тот злополучный день. В расписании стояли три урока, и первым, как лоха, которому нельзя спать, поставили физика-ядерщика Николя-Николя Труляляева с его заоблачной физикой. Этот сморщенный сухофрукт дал какую-то заоблачную задачу, а сам свалил.
— И вот у меня вопрос, — Ричи, как истинный физик, кропел над задачей, пока все кидались банановыми кажурками и пыхали. — Как я должен модуль числа минус ноль целых семнадцать десятитысячных во второй степени умножить на модуль числа ноль целых двадцать девять десятитысячных умножить на десять в минус четырнадцатой и поделить это всё на ноль целых три миллионных, умноженное на десять в минус пятнадцатой?
— Ой, да брось ты! — Ответила Рози, пристроившись рядом. — Этот физик-ядерщик про задачу уже забыл.
Над нашими друзьями, сидевшими компашкой на последних партах третьего ряда, пролетела испорченная банановая кожура, и попала прямо в Полихимнию, шпионившую за Ричи. Полихимния, психанула, и бросила кожуру прямо в только что зашедшего Николя-Николя Труляляева, любезно ведущего Тортилло.
— Что здесь происходит?! — Николя-Николя Труляляев явно был поддат. Тортилло стояла, как-будто её штаны были полны экскрементов. Глаза неугомонно вращались, хотя она старалась их сфокусировать на наших друзьях. — Опять вы?!
Он указал на наших друзей. Полихимния, противно хихикая, спряталась за Ричи, прислонившись к его спине лицом, оставляя следы тонального крема.
— Доказательства? — спокойно спросил Мэтт. — Вы делаете выводы, не имея фактов, что некорректно.
— Доказательства?! — Николя-Николя Труляляев бросил кожуру на стол. — Вот доказательства! Это могло прилететь только от вас!
— Да, да, только от нас, — вмешался Ричи. — Наверное, кожура обладает множеством датчиков и измеряет всё в точности до миллиметра!
— После уроков к директору! — Физик-ядерщик чувствовал, что контроль потихоньку теряется.
— Допустим, — Мэтт сложил руки как Шерлок Холмс. — Разберёмся с этими доказательствами логически.
Труляляев пришёл в замешательство и насупившись, притих.
— Во-первых, — в своей отточенной манере начал Мэтт. — Если вы утверждаете, что кожура прилетела именно от нас, то вы должны были видеть момент броска. Вы его видели?
— Нет, но…
— Во-вторых, — Мэтт перебил его. — Если вы не видели, кто кинул, то логически это может быть кто угодно в этом кабинете, но обвинения падают именно на нас.
— Потому-что…
— И, наконец, — победно улыбнувшись подытожил Мэтт, — в вашем "доказательстве" отсутствует причинно-следственная связь. Как именно кожура связывает нас с произошедшим? Или это ваши субъективные догадки и предвзятое отношение?
Труляляев, почувствовав, что застрял в тупике ничего больше не придумал кроме того, как начать проверять у всех задачи.
— Мэтт, как тебе это удаётся? — Спросила Рози, видя в нём противоположность своей вспыльчивости.
— Ну, — в раздумьях потянул Мэтт. — Моё спокойствие в любых ситуациях — это большая работа над собой.
Ближе к ночи улицы оживились. Изучение сленга и возможности искусственного интеллекта дали большие плоды: почти все ученики, в сладостном предвкушении спешили на самую трендовую тусовку года. Мэтт и Ричи, закутанные в дедовские тулупы и шапки ушанки, пингвиньей походкой добирались до школы.
— Что-то как-то там темно, — Ричи всматривался в темноту. — Раз “Ночь неона”, то и школа должна неоном светиться.
— Ну понятное дело, что они что-то задумали, — ответил Мэтт, получше натягивая шапку на голову. — Как заметим странности, сразу валим!
— Да мы их уже заметили! — Ричи уж было собрался повернуть, но замер. — Пауль?
— Точно он! — Мэтт уставился в удивлении. — А что это он тащит?
И они поспешили за ним. Вместо привычного входа, Пауль, оглядываясь, нырнул в другую сторону. Пройдя ещё несколько метров по периметру школы, он остановился возле пристройки и поправив очки, открыл дверь. Мэтт и Ричи, затаив дыхание, повторяли его шаги. Они поднялись по винтовой лестнице с коваными перилами и оказались на втором этаже. Идя по тёмному коридору Мэтт и Ричи увидели отголоски неонового света, исходившего из актового зала. Пауль быстрыми шагами устремился к кабинету Тортилло. Пакет бился об его худые ноги в обтягивающих скинни джинсах с массивными валенками, делающими его ноги крайне непропорциональными. Ричи, обратив внимание на его ноги с трудом удерживался от смеха, и решив повторить невозмутимость Мэтта, расслабил мышцы лица, но они всё равно подпрыгивали в улыбке.
И вот, Пауль, сгорбленный настолько, что почти коснулся носом дверной ручки, высунул бледную руку с грязными ногтями и потянул дверную ручку. Из кабинета донеслись восторженные возгласы Тортилло, от которых по спинам пробежали мурашки. Мэтт и Ричи осторожно заглянули внутрь и застыли, видя, как Пауль с преданной улыбкой передавал пакет, а Тортилло нежно гладила его по голове.
— Ты даже не представляешь, как я ждала тебя! — Тортилло, тряхнув своими крашенными в пятна волосами и стрижкой “Я упала с сеновала”, посмотрела на него вращающимися глазами. Потом её синюшные губы, напоминающие рыбий рот, внезапно раскраснелись. С тонкими и сухими устами Пауля произошло тоже самое. Пульсирующие, они слились в сладострастном поцелуе, производя на свет противный звук. Уголки губ целующихся подпрыгнул в верх, к щекам прилила кровь. Лица Мэтта и Ричи скукожились от мерзости всей этой картины, но снова насторожились, когда Пауль, оторвавшись от поцелуя заговорил:
— Всё как ты и просила: молоко, сметана и мясо…
— Какой хороший мальчик! — Не дослушав его до конца воскликнула Тортилло. — Ты точно будешь лучшим учеником в десятом классе, потом сразу пойдёшь работать здесь учителем и обретешь… бессмертие!
Пауль раскраснелся ещё больше, представляя свою вечную жизнь на этой земле, в этой школе, вместе с сектой.
Посмотрев на время в телефоне, он ещё раз поцеловал Тортилло и отправился на дискотеку, а Мэтт и Ричи, как неуловимые тени, последовали за ним. Пауль, от счастья не видя и не слыша ничего вокруг, вприпрыжку шагал по запутанным коридорам. Вскоре он оказался у арочного прохода, который Мэтт и Ричи видели впервые. Как только Пауль ступил по ступеням, к нему тут же подбежала Аврора, в коротком серебряном платье с пайетками и пыхалкой в руках. Она полезла целоваться и Пауль, с наигранностью полез в ответ. Потом он с удовольствием затянулся её пыхалкой, пуская приторный дым.
Тем временем, Мэтт и Ричи, войдя в зал застыли в изумлении. Актовый зал походил на плод нездоровой фантазии, сюрреалистическое пространство, давящее и пугающее. Казалось, он не имел границ благодаря зеркалам на стенах, потолке и полу. Неоновый свет мигал — то розовый, то зелёный, то фиолетовый, дробились на сотни бликов, растворяющихся в приторно-сладком дыме от пыхалок. Отовсюду слышалась безумная музыка, пропаношенный голос пел что-то неразборчивое. Мэтт и Ричи быстренько разделись и пристроили свои тулупы на каком-то стульчике, а сами продолжили осматривать помещение. Их отражения мелькали со всех сторон — вытянутые, раздутые, искривлённые. В самом центре, окутанная пеленой дыма, стояла облысевшая ёлка с дохленькой гирляндой, висевшей над входом в прошлом году. Сектанты, как марионетки танцевали под бешеный бит. В центре танцевали мужчины, а женщины вокруг них, странно извивались, запрокидывали головы и резко наклонялись.
Где-то дальше танцевали Пауль и Аврора. Аврора снова достала пыхалку и затянувшись ею, пустила огромное облако дыма в лицо Паулю.
— Ну, как тебе моя новая электронка? — игриво спросила она, окутывая Пауля дымом.
— Великолепно! — Пауль с наслаждением вдыхал дым с приторным ароматом клубники.
Аврора приближалась к Паулю всё ближе, их лица почти соприкоснулись, но тут явилась Тортилло. Оттолкнув своей тушей Аврору, она обняла Пауля, и они закружились в нездоровом танце. Пауль почувствовал наслаждение и с ней.
Полихимния, занавешанная всевозможными украшениями, возникла перед Ричи внезапно, как-будто материализовалась из воздуха. Окатив зловонной струей воздуха из своего рта, она кокетливо начала разговор.
— Риси, ты сегодня такой милый! Давай потанцуем?!
— Нет, у меня травма!
Но Полихимния его не слушала. Схватив его своей жирной ручищей, она потащила его к сектантам. Ричи старался сопротивляться, но Полихимния шандарахнула со всей силой по спине своей ладошкой с длинным маникюром, ещё и окатив смрадным ароматом.
— Я тебя всему научу! — Полихимния достала пыхалку, пытаясь засунуть её ему в рот.
В этот момент Ричи посмотрел на одно из зеркал и увидел то, что заставило его вырваться из пленительных сетей Полихимнии. Вместо отражения всего этого безумства, появился город. Высокие, кривые здания поднимались к зловещей красной луне, окутанной облаками так, будто они были чешуей огромного дракона, а луна — глазом. Казалось, что глаз наблюдает за всем — и за городом, и за актовым залом. В окнах горел неоновый свет, а по улицам не ходили, а парили, странные существа. Мэтт тоже взглянул на эту картину, и схватив тулупы со стульчика, они выбежали вон из зала, из школы.
А дальше стало известно, что почти у всех, кто присутствовал на дискотеке, обнаружили укусы. Пострадавшие ничего не помнили, а улики были подстроины так, что всё было в пользу сектантов.