Каникулы в Италии [ 18+ ]

Со всеми организационными моментами покончено, и мы с Алексом стоим возле дверей собора. Я принимаю слова соболезнования и произношу каждому дежурную фразу, по типу: «Спасибо, что вы приехали, занимайте любое свободное место».

Я стараюсь смотреть себе под ноги до тех пор, пока передо мной не останавливается человек, который просто молчит. Я удивленно поднимаю глаза и вижу... Его. Домиано стоит в шикарном черном костюме, не менее черная рубашка расстегнута, оголяя красивые мышцы груди, а кожа отдает нотками все того же парфюма, который был так мной любим 5 лет назад. Чтобы не упасть, я опираюсь на дверь и пячусь назад. Я безумно хочу обнять его и задать миллион вопросов о том, почему его не было рядом и за что он так грубо обошелся со мной. Но вместо этого я беспристрастно смотрю в его серые, сочетающиеся с небом, глаза, и произношу настолько холодно, насколько это вообще возможно:

- Здравствуй, Домиано. Рада тебя видеть. Проходи и занимай любое свободное место.

Он медлит несколько секунд, глупо таращась на меня. Видимо, он не узнал меня или просто не ожидал здесь увидеть. И вместо того, чтобы послушаться меня, он встает рядом, и также начинает встречать гостей и говорить все то же самое, что и я. Во мне буря эмоций, от ненависти, что он даже не удосужился поздороваться со мной, до приятного содрогания где-то в районе желудка, что я снова стою рядом с ним, и могу любоваться его очерченным лицом.

Похоронная церемония уже начинается, и я беру под руку Алекса. Мы садимся в первый ряд, и священник начинает свою занудную речь. Оглядываюсь по сторонам в поисках самого главного посетителя, и не нахожу его. Он что, решил сбежать? Но кожу в районе шеи начинает колоть, и мне приходится обернуться, чтобы посмотреть, кто же так буравит мой затылок. Из самой глубины зала на меня смотрит пара таких родных глаз. Чтобы Домиано не увидел мое раскрасневшееся лицо, я быстро отворачиваюсь и пялюсь себе под ноги. Я не разбираю ни одного слова, и даже не слушаю прощальную речь Алекса. Он решил, что с меня хватит шока, поэтому к счастью меня не просят сказать пару прощальных слов.

После окончания церемонии я выбегаю из зала, чтобы перевести дыхание и отвлечься от происходящего. Кто-то нежно берет меня под руку, и я прикрываю глаза, в надежде, что это Он все же решил подойти ко мне. Но вместо этого я вижу Алекса, подталкивающего меня к машине. Огорченно вздыхаю и пробиваюсь сквозь толпу людей, чтобы занять свое место рядом с другом.

На кладбище приезжает уже чуть меньше людей. Остались только самые близкие и родные Энрике люди. Я подхожу к гробу, чтобы запечатлеть в последний раз лицо родного и любимого друга. Он совсем не изменился, и даже смерть не оставила на его умиротворенном лице ни единого отпечатка. Я мысленно прошу его открыть глаза и встать со словами, что это все - просто глупый розыгрыш. Когда этого не происходит уже на 5 минуту, я понимаю, что окончательно свихнулась. Шепнув Алексу, что я отойду ненадолго, сворачиваю с тропинки и двигаюсь в неизвестном направлении вдоль аккуратных оградок и могильных камней. Из сумочки достаю пачку сигарет, и обнаруживаю, что последняя кончилась еще сегодня утром.

- Проклятье, - шепчу я, и из-за угла до меня доносится манящий запах жженого табака.

Иду на аромат, и натыкаюсь на сидящего на корточках Домиано. Его глаза красные, а во рту он теребит сигарету. Я сажусь рядом и смотрю на него. Домиано вытирает глаза и смотрит на меня в ответ. Эта безмолвная перепалка продолжается до тех пор, пока я не решаюсь спросить:

- А где же твоя жена? Почему она не рядом с тобой в такой трудный день?

- Ей нездоровится, - Домиано отводит взгляд и смотрит куда-то вдаль, - И они не были так близки с Энрике.

Нас снова настигает глубокое молчание. Я не знаю, что спросить у человека, который так некрасиво оставил меня одну пять лет назад, и не нашел в себе сил позвонить мне за все это время.

Я корю себя за то, что сижу здесь, с парнем, который был моей первой любовью, когда должна держать за руку Алекса, а после позвонить Брайану и сказать, что все хорошо. Стыдно признавать, но когда я увидела Домиано, мысли о Брайане испарились и не появлялись до этого момента. Я встаю и отряхиваю платье, собираясь идти назад.

- Останься, - Домиано шепчет и умоляюще смотрит на меня.

Я безумно зла на саму себя, что не могу противостоять этом парню. Я хочу орать и плакать от боли, от того, что наш друг лежит в земле, а мы сидим здесь как два идиота. Но ноги сами сажают меня обратно.

- Я не могу здесь больше находиться. Напиши Алексу слова извинения за меня, но мне придется уйти. Я не могу смотреть на тебя, на Энрике. Мне больно.

- А мне не больно? А мне, мать твою, не больно, Домиано? - мой голос срывается на крик, а из глубины груди рвутся громкие рыдания.

Вместо того, чтобы уйти и не оборачиваться, как он сделал это несколько лет назад, Домиано встает и прижимает меня к себе. Я не дышу, то ли от того, что в этих объятиях могут сломаться кости, то ли от того, что это именно Он прижимает меня к себе. Понимаю, что не к месту, но между ног начинает ныть, поэтому приходится вырваться из крепкой хватки Домиано и сжать бедра руками.

- Молю тебя, давай уедем отсюда. Я хочу отдохнуть от всего этого пиздеца. Покатай меня по городу, я покажу дорогу, - Домиано берет меня за руку и грубовато тянет к своей машине.

На ходу он перебрасывает мне ключи, и на холодном металле я вижу красный значок с названием «Bugatti». Нажимаю на кнопку открытия дверей, и недалеко от нас издает звук черный матовый спорткар.

- Как ты хочешь, чтобы я повела это? - удивленно окидываю рукой дорогущую тачку.

- Я в тебе не сомневаюсь, - первый раз за такое долгое время я снова могу наблюдать его улыбку, но уже не мальчишескую, а взрослую, мужскую, улыбку, - Сажай свою задницу на водительское сиденье, пока я не сделал это сам.