Каникулы в Италии [ 18+ ]

Рано утром я просыпаюсь как по тревоге. Будильник безжалостно орет на весь дом, и я быстро выключаю его и сажусь на кровать. Несмотря на мягкий матрас и сатиновое белье, в котором можно утонуть, чувствую себя разбитой и не выспавшейся. Время уже 7 утра, и через час нам нужно быть в морге. Встаю с кровати и выуживаю из чемодана все необходимые вещи: черное шелковое платье футляр, с оголенными плечами и драпировкой в зоне декольте, туфли-лодочки и берет с вуалью в цвет платья. Также прихватываю косметичку и иду в душ. На его поиски потребовалось немало времени, в доме Алекса комнат слишком много.

Наскоро искупавшись, крашусь и одеваюсь. Смотрю в зеркало, и в нем вижу шикарную женщину с глубокой тенью драматичности. Мне с трудом удалось замазать круги под глазами и убрать сильные отеки с лица после изнурительного перелета и тяжелой ночи. Еще раз оглядев себя в зеркало, устало ухмыляюсь и выхожу из комнаты. Из кухни первого этажа доносится приятный аромат панкейков, но мне не залезет ни кусочка в горло.

Внизу я вижу Алекса, устало облокотившегося на высокие перила. Его глаза закрыты, но, услышав мои шаги, парень поворачивается на меня и сразу приободряется. Наконец-то в его глазах я вижу живые эмоции, пришедшие на смену грусти и усталости.

- Грета, - Алекс подает мне руку, и я облокачиваюсь на нее, чтобы не упасть с лестницы на высоких каблуках, - Ты выглядишь так... взросло.

- Сочту за комплимент, - я улыбаюсь ему, и он одаряет меня ответной улыбкой.

- Нам уже нужно выезжать, но мы можем успеть позавтракать, если ты хочешь, - Алекс указывает рукой на столовую, где хлопочет Кэтрин.

- Нет, спасибо, я не голодна. Лучше сделаем все дела сразу, и поедем договориться о размещении гостей.

Алекс открывает входную дверь, и мы оказываемся на еще прохладной и очень тихой улице. Небо затянуто грозовыми тучами, вокруг нас кромешный туман и покрапывает небольшой дождь. Мой друг поднимает лицо к небу и устало прикрывает глаза.

- Посмотри, небеса плачут о потере Энрике, - его голос необычайно тихий, но немного дрожит.

Чтобы не расплакаться, я сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в ладонь. Мне нужно быть сильной, чтобы не упасть на пол и не разрыдаться. Беру Алекса под локоть и веду к машине, чтобы парень совсем не потерял последние капли самообладания.

- Нам нужно ехать. Побыстрее.

Дорога до морга занимает почтительное время, но мы оба не говорим ни слова. И это необходимое молчание. Оно лечит нас и говорит больше, чем могли бы сказать слова. Мы едины в утрате, и вместе мы сможем выстоять этот день.

Наконец, Алекс сворачивает с главной дороги к неказистому домику, никак не вписывающемуся в местные пейзажи. Перед нами стоит одноэтажное здание из серого камня, с маленькими окошками, находящимися под потолком, и тяжелой металлической дверью. Я дергаю ручку, и мы попадаем в холодное, почти черное помещение со стальными столами-каталками. Передо мной картина, от которой я не могу сдержать рыданий - в черном непроницаемом пакете перед нами лежит тело, и это мой друг, Энрике Хантс. Пока Алекс разговаривает с патологоанатом, я смотрю на мешок, не моргая. Мозг отказывается поверить в происходящее. Не может человек, который еще недавно ходил по этой земле, строил планы и цели, жил в свое удовольствие, вот так лежать, холодным и бездыханным. От ужаса я сажусь на пол, и Алекс сразу поднимает меня.

К выезду из морга уже приехал катафалк, и санитары загружают его тело. Алекс берет мое лицо в свои руки:

- Грета, черт тебя дери, приходи в себя, - парень легонько трясет меня, чтобы я пришла в норму, - Нам нельзя сегодня расплываться лужицей, еще очень много дел. Быстро садись в машину и жди меня, я сейчас приду.

Я послушно открываю дверь салона и опускаюсь на сиденье. Закрыв за собой дверь, я больше не сдерживаюсь, и громко кричу и рыдаю, стуча по всем приборным панелям.