Сны и реальность Саймона Рейли

Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души.

(с) Александр Дюма. "Граф Монте-Кристо"

Гадритта с Барсом вывели заложников в холл дворца. Гадритта решила не снимать блокировку с главного входа, которую сама же и поставила. Вместо этого она попросила Барса выбить дверь. Колдун кивнул и что-то прошептал. В этот же миг двери были выбиты мощнейшим заклинанием и упали далеко от крыльца, чуть не задев магов, которые бились на лужайке. Правда, Барс немного переусердствовал, так как вместе с дверью вылетели острым дождём и стёкла окон первого этажа. Кого-то даже ранило.

Бой на улице прекратился, все (свои и чужие) с недоумением уставились на крыльцо. Барс оскалился, сдавливая Мартине руку. Ещё чуть-чуть, и он ей пальцы сломает! Гадритта подтолкнула Саймона вперёд, он, стараясь ни на кого не смотреть, повел их в сторону королевского парка.

Зольтер испуганно посмотрел на Саймона, потом — на Мартину. Да и остальные члены «ДС» были в растерянности. Сулитерия остановилась, отпуская мелкого колдуна, которого держала за ворот.

«СиТм» торжествовал. Неужели осуществятся, наконец, все их мечты!

— Дайте пройти, недоумки! — приказала Гадритта, не опуская меч.

Люди расступились. Зольтер хотел ринуться на помощь, но Барс дал понять, что этого лучше не делать.

Гадритта рассмеялась, глядя на беспомощность «ДС».

— Если хоть один волос упадёт с её плеч, клянусь, я Вас закопаю! — прошипел Зольтер, когда глава «СиТм» проходила мимо него. Сейчас нападать на неё было опасно для принцессы.

— Не страшно, — ответила Гадритта. — Я много кого уничтожила, а ваше «ДС» меня так и не закопало...

В это время ворота распахнулись и на помощь «добреньким» пришло подкрепление. Маги «ДС» во главе с Мартином Вейсом.

— Вперёд! — крикнул Прохор Рейли.

«СиТм» потеряли своё численное преимущество.

— Боритесь до конца! Не сдавайтесь! — призывала Гадритта, желая, чтоб её приспешники отвлекли действо на себя. — Вы же не трусы! Защищайте меня!

Злые колдуны послушались, пытаясь дать Гадритте и Барсу шанс оторваться от преследования.

Началась заварушка. Зольтер отвлёкся на колдуна, пытающегося поджечь его костюм, и потерял их из виду...

А Барс с Гадриттой без всяких препятствий довели своих пленников до королевского парка.

— Как всё просто! — фыркнула глава «СиТм».

— Это только пока, — угрюмо возразил Саймон.

Их подвели к башне, в этот момент Гадритта обернулась и со злостью крикнула:

— Какая подлость!

На выручку уже спешили Мартин Вейс, Золотский и часть отряда «ДС». Остальные ещё сражались с колдунами на лужайке. Выходка приспешников Гадритты была подавлена. Половина их была убита, а другую половину ожидал суд.

— Барс! Задержи их! — приказала Трегторф, раздражаясь.

Барс непонятливо глянул на госпожу, ведь у него была принцесса, а это же неинтересно, если её сейчас упустить. Но спорить колдун не стал.

Зольтер с Мартином Вейсом чуть ли не вплотную подбежали к ним.

— Сдавайтесь, Трегторф! — призвал Зольтер. — Вы окружены! Вам не уйти! Мы поставили блокиратор телепортации!

— А кто сказал, что я собираюсь уходить? — съязвила Гадритта, растянув слово «собираюсь» в области «аю», хватая Саймона и угрожая зарубить мечом.

Барс насупился, отталкивая от себя Мартину, которая споткнулась и упала в цветочную клумбу. Отвлечь врагов от госпожи было куда важнее, чем убить принцессу.Так уж и быть, он подарит ей жизнь.

— Но вам же некуда бежать, поймите! — крикнул Мартин Вейс, испуганно смотря на своего сына.

К башне подбегало всё больше сотрудников «ДС». Зольтер ринулся к Мартине и отвёл её подальше от Барса, который готов был их всех на куски разорвать. Девушка дрожала.

— Ошибаетесь! — сказала Гадритта, распахивая силой мысли дверь в башню и все ещё держа Саймона. — Есть путь наверх!

Он не сопротивлялся. Нет, дело не в страхе. Парень не боялся, что она его убьет. Саймон хотел с ней сразиться. Один на один. И прикончить!

— Отпустите заложника! — призвал Золотский, не понимая, почему колдуны отпустили Мартину.

Вот и Сулитерия прибежала. Она хотела броситься защищать Саймона, но один из боевых магов «ДС» её удержал. Для «Действия Света» важна каждая жизнь, лишние смерти ни к чему. Они стараются не приносить напрасных жертв. Тем более, юный чародей — сын главы этой организации.

Барс держал «ДС» на расстоянии, готовясь броситься атаковать в любой момент.

— Вам не победить! — рявкнула глава «СиТм», одарив Сулитерию презрительным взглядом. — Я поднимусь на башню и расправлюсь с пленником! А потом...

Она задумалась. Так просто ей не уйти. А зачем, собственно, уходить? И Гадритта решила:

— А потом остановлю Стрелку Вечности!

«Добренькие» в ужасе переглянулись. Неужели Гадритта до такой степени сошла с ума, что решила устроить Конец Света?

— Вы не представляете, что тогда будет! — попытался вразумить её Зольтер. — Вечность кончится! Все умрут. И Вы тоже!

— А я этого и добиваюсь! — пробормотала злодейка, затаскивая Саймона в башню. Для своих небольших габаритов ведьма была очень сильна.

Барс призвал зелёный колдовской огонь, который охватывал территорию вокруг башни, при этом не перекидываясь на саму постройку.

Волшебники отпрянули, этот огонь мог их обжечь, в то время как Барс стоял посреди пламени и торжествовал.

— Нет! — Мартин Вейс смог перепрыгнуть через пламя, опалив рукава, и успел забежать в башню, прежде чем дверь захлопнулась.

Гадритта поставила блокирующее заклинание. Барс брал зелёное пламя и кидался им, прицелившись. Волшебники пытались достать его заклинаниями, но колдуна было практически не видно за огненной стеной.

Зольтер зашёл в огонь, забыв, что для «ДС» он должен прикидываться волшебником, и пытался его потушить, но магия Барса была сильнее, и загасить этот «костерок» не удавалось. Сулитерия не решалась помочь, она была огорошена тем фактом, что Саймон находился у Гадритты в заложниках, и боялась, что тётушка его прикончит. А кроме Сулитерии и Золотского, больше возле башни колдунов на стороне «ДС» не наблюдалось.

Добравшись до самого верха по винтовой лестнице, Гадритта втолкнула Саймона в единственную комнату. Он попятился к двери, ведущей на балкон, и остановился, чуть-чуть не дойдя до неё.

— Не планировала брать тебя в заложники, — призналась глава «СиТм», заставляя свой меч исчезнуть. — Тут такая толпа набежала, что пришлось. Я думала, всё будет не так...

— Не оправдывайся! — отрезал Саймон.

— Я не оправдываюсь! — отмахнулась она раздраженно. — Не стоит мне дерзить! Или думаешь, что папочка сейчас прибежит и спасёт тебя?

— Нет.

— Тогда чего же ты хочешь? — оскалилась злодейка.

Странный вопрос, обращенный к заложнику. Это Саймон должен спрашивать, чего она этим добивалась.

— Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость! — рыкнул Саймон, с омерзением смотря на неё.

— Это не ко мне, — отмахнулась Гадритта картинно. — Ты сам виноват в гибели принцессы.

Саймон промолчал. К горлу подступил болезненный комок.

...Карси у него на руках. Больше не дышит. И светит фонарь...

— Да, кстати, — добавила Гадритта, чтоб он чувствовал себя еще хуже. — Я бы не стала ее убивать, если бы вы не пришли вместе...

— Ложь! — прокричал Саймон.

— Зачем мне лгать? Это правда.

— Нет... — единственное, что он смог сказать после этого.

***

Когда Димка с Альфредом пришли в себя, то заметили, что находятся в огромном зале, стены зала были из золота, и в них имелись какие-то отверстия. Посреди зала, окруженный факелами, стоял огромный золотой грифон, и вид у него был несколько устрашающий. В пасти у существа был большой круглый предмет зелёного цвета. А в глазах сверкали рубины.

Димка застонал, пошевелив рукой, запястье было сломано.

Альфред, не обращая на него снимания, дошел до статуи грифона и посмотрел на карту.

— Не может быть! — воскликнул он.

— Что там? — спросил Морквинов, дотрагиваясь до покалеченной руки и не решаясь подняться.

— Сокровища. Они должны быть где-то здесь!

Димка, стиснув зубы, все-таки поднялся и подошел к принцу.

— Но тут ничего нет, кроме статуи.

Альфред обернулся и спросил, взглянув на него:

— Наверное, дело в этом грифоне, а что, если сокровища находятся под ним или в нём. Ой, а что у тебя с рукой?

— Может, зря мы сюда одни отправились? А как выбираться будем?.. — протянул Димка, в то время как Альфред осматривал его руку.

Но договорить не успел, принц дёрнул его за палец, и Димка вскрикнул от боли:

— Ты чего делаешь?!

— Может, это вывих? Смотри, как распухла! — удивился Альфред.

— Если ты не знаешь, как это вылечить, лучше не прикасайся! — буркнул Димка, попытавшись убрать руку.

Альфред ещё раз больно сдавил её, а затем попытался вылечить с помощью магии. Боль чуточку ушла, но кости, к сожалению, не срослись. Плохие из волшебников лекари.

— Так ведь лучше? — поинтересовался принц. — Надо бы тебе её чем-нибудь зафиксировать...

— Не трогай меня! — рассердился Димка, боясь, что Альфред сделает ещё хуже.

— Ладно, как хочешь! — тот обиженно отошёл.

Несколько минут он размышлял, глядя на грифона, а затем решил, что сокровища могут быть в том большом круглом предмете, который статуя держала в пасти. Предмет был покрыт причудливыми спиралеобразными символами и излучал слабое свечение.

— Я, кажется, нашёл! — воскликнул принц, хватаясь за него, пытаясь вытащить из пасти грифона.

Грифон отпускать сокровище не хотел. Держал крепко.

Альфред уже хотел сдаться и выкрутить его рубиновые глазки, как огонь в факелах колыхнулся, а статуя пошевелилась.

Альфред от неожиданности упал возле статуи вместе с предметом, напоминающим по форме яйцо.

Грифон всё-таки выпустил сокровище из пасти.

«Яйцо» это стало светиться ярче, да ещё и нагрелось.

Димка застыл, пытаясь закричать от страха, но голос куда-то пропал. Альфред, сжимая «добычу», удивленно смотрел на разозленное существо, пятясь назад ползком.

Теперь Димка не смог сдерживать страх и закричал, заметив на потолке какое-то копошение. Оттуда, из большой чёрной дыры, выползали серебристые звери с длинными лапами и хвостами. Головы у них были маленькие и без ушей.

Тут один из зверей свесился по верёвке прямо перед Димкой и схватил его. Другие существа потянули верёвку на себя и стали их поднимать. Димка кричал, пытаясь вырваться, эта акробатика ему явно не нравилась, а звери бесились, обматывая Морквинова, словно в кокон.

Альфред уперся в позолоченную подставку для факелов, золотой грифон наступал. Он уже заносил лапу с острыми когтями, чтобы убить его, как вдруг принц потянулся к шее и достал амулет на цепочке, такой же, как у Карсилины.

— Не надо меня есть! Я же свой! — уверенно заявил Альфред, открывая медальон, из которого вырвался ослепительный свет.

Обезьяноподобных существ наверху этот свет очень напугал, и они отступили, вереща, во тьму, оставив Димку болтаться.

Грифон остановился и склонился над Альфредом, свет медальона его не слепил:

— Фротгерт? — холодно спросил он.

— Да! — с вызовом ответил принц, не закрывая медальон.

— Простите, я не хотел напугать потомка хозяина, — вдруг извинился Грифон и вернулся на место.

Альфред убрал медальон. Димка болтался наверху, пытаясь выбраться из верёвок.

— Но яйцо последнего на Колльди грифона Вам придётся вернуть, — сказала статуя и протянула лапу к принцу.

Тот, не решаясь вернуть трофей, поинтересовался:

— То есть из него может вылупиться маленький грифончик?

Альфред улыбнулся, представив такого питомца. Вот Мартина удивится! Интересно, а чем его кормить?

— Может, — кивнул золотой грифон. — Он уже триста лет ждёт своего часа.

— Тогда, получается, что зародыш мёртв, раз не вылупляется, — рассудил Альфред.

— Он жив, просто ждёт удобного момента.

— Что мешает ему вылупиться сейчас?

— Отсутствие воды, еды, тепла, общения... — ответил грифон. — Мой хозяин когда-то спас от браконьеров грифона, грифонья кровь очень ценилась тогда, как ингредиент для зелий. Как оказалось, грифон был последний на Колльди. Он был очень измучен и изранен. Он передал листонскому королю яйцо и попросил беречь его сына, держать в безопасности и доставить в мир, в котором грифонов еще не истребили, чтобы маленький грифончик не был лишен радости общения с себе подобными. Думая, что король исполнит просьбу, умирающий грифон подарил ему способность видеть будущее. Но яйцо не было доставлено куда надо...

— Значит, малыш вылупится только среди сородичей? — разочарованно понял Альфред. А он-то уже размечтался, что появится такой хороший домашний зверь!

— Да. Пока он не чувствует их присутствие, будет сидеть в скорлупе, — кивнула статуя.

— Но почему я не могу взять его и доставить в нужный мир?

— Просто Вы не обладаете даром Грифона, тем, что был у твоего предка. А это значит, что я не могу Вам полностью доверять.

Альфред огорченно положил яйцо в лапу грифона, собираясь сказать, что у него есть друг, обладающий таким даром, но отказавшийся искать сокровища...

— Альфред! — злился Димка, болтаясь в верёвках. — Развяжи меня!

— Я помогу выбраться отсюда, — решил грифон и свистнул, да так громко, что Альфред чуть не оглох.

На этот свист снова появились обезьяноподобные существа, они осторожно спускались вниз по стене, цепляясь острыми когтями.

— Они доставят вас наверх, — сообщила статуя грифона.

Существа осторожно столпились вокруг Альфреда, боясь, что тот ослепит их светом медальона. Принц с интересом их разглядывал, никогда раньше он не видел ничего подобного. Носики у них были вполне человеческие, а глаза огромные, как у долгопята, и чёрные. Конечностей, как оказалось, у них было шесть. На спине имелись две длинные лапы. Неудивительно, что Димка их тогда испугался.

Они распутали Морквинова. Два самых сильных из них обхватили Альфреда с Димкой и стали подниматься вверх.

— Мне не нравится эта затея! — буркнул Морквинов.

— Они же добрые на самом деле, — не согласился принц. — Просто защищают это место... Интересно, а чем они питаются? Я бы мог приносить им...

— Надеюсь, не человеческими мозгами! — перебил Димка, стараясь не смотреть вниз.

Он панически боялся высоты.

***

Гадритта ухмылялась, презрительно глядя на Саймона:

— Я знаю, как можно вернуть Карсилине жизнь.

Саймон вздрогнул, сердце екнуло.

— Как? — он подался вперед, затем резко замер и остался на месте.

— Отобрать жизненную энергию у другого человека и отдать ее ей.

— То есть смерть в обмен на жизнь.

Саймона трясло, если надо, он был готов убить человека. Он был готов убить Гадритту и отнять энергию. Но:

— Отнимать жизненные силы могут только колдуны, уж прости, — глава «СиТм» хитро улыбалась. — Эта магия официально запрещена государством, и за нее изолируют. Никто в здравом уме этого делать не будет. Кроме меня.

Саймон опешил, все еще стоя на месте. Ему хотелось попятиться назад.

— Что вы имеете в виду?

— Я отняла жизненную энергию от никому не нужного бомжа. У него в компании была только больная потрепанная трехногая дворняга. И сейчас пузырек с этой жидкостью у меня в кармане.

Саймон чувствовал, как тряслись его колени. Неужели выход из всей этой ситуации — встать на сторону врага?

— Делай так, как я скажу. Присоединяйся к «СиТм», и я верну Карсилину к жизни, — стоя на месте, она протянула ему руку. — Смелее, щенок.

Саймон попятился в страхе и уткнулся в стену. Его разрывало от противоречий. С одной стороны — перспектива увидеть Карси живой, но с другой — предательство. Кроме того, кто сказал, что Гадритта не будет мучить его всю оставшуюся жизнь, как делала это с Сулитерией?

— Я тебе не верю, — выплюнул он.

— Мне необязательно верить. Ты же хочешь, чтобы твоя дурацкая принцесса была жива? Тогда что тебя останавливает? Тупые моральные принципы? Наплюй на них, и я покажу тебе, что такое настоящее могущество. В тебе зарыт большой магический потенциал, и если его развить, мага, равного тебе, не будет ни в одном из миров.

Она не первая, кто говорил это. Клина Фебруус тоже обмолвилась про его скрытое могущество, которое нужно развивать. Но если выбирать наставника, то это будет явно не Гадритта.

— Ты обманываешь! — крикнул он в ужасе. Нет, нет. Он же не перейдет на вражескую сторону только ради того, чтобы вернуть Карси. Нет! Но какая-то часть него хотела сорваться.

— Твоя Карсилина будет жить, если согласишься на мои условия. Не все ли равно, что будет, если она вернется в этот мир? — пыталась уговорить его глава «СиТм».

Саймон в страхе зажмурился, с трудом заставляя себя оставаться возле стены. Он боялся, что если не будет держаться за нее, то примет условия Гадритты. Предаст всех! Ведь Карси важнее.

«Карси не поймет, если ты это сделаешь», — твердил внутренний голос.

«Зато она будет жить».

— Давай заключим сделку? — Гадритта терпеливо наслаждалась его колебаниями.

Саймон сглотнул и отцепился от стены. Направился прямо к ней, чтобы пожать злополучную руку. Карси будет жить — это важнее всего. И неважно, что станет с ним.

— Саймон! — его отец открыл дверь и оказался в помещении.

Гадритта взмахнула рукой, Мартина Вейса отбросило к стене, он ударился головой и потерял сознание.

— Отец! — прокричал Саймон, отворачиваясь от Гадритты и ринувшись к нему. Это его отрезвило. Кто в здравом уме переходит к врагу?

— Ну, что ты сейчас чувствуешь? — съязвила Гадритта мерзким голоском.

— Ты за это ответишь! — крикнул Саймон со злостью. Ненависть к ней зашкалила. Как она может так просто и безнаказанно распоряжаться чужими жизнями! Ей никто такого права не давал!

Саймон запустил в неё заклинанием, но Гадритта увернулась, пытаясь сбить его с ног магическим лучом. Он отпрыгнул.

Затем колдунья взмахнула руками, Саймона подняло в воздух и отбросило в стену.

— И учти, это не я убила Карсилину! — приговаривала Гадритта. — Ты ведь сам позволил ей умереть!

Парень поднялся, стирая рукавом кровь с разбитой губы. Его кулаки были сжаты.

— Я этого не хотел! — и кинулся на неё.

Но был снова отброшен к стене.

— В этом виноват только ты и никто другой, — шептала Гадритта, как змея.

Саймон присел на колени, пытаясь отдышаться, сердце колотилось с бешеной скоростью. Он весь дрожал.

А Гадритта всё шептала и шептала, стараясь внушить, что это он во всём виноват. Хотела заставить чувствовать себя ничтожеством, хоть Саймон и так себя ненавидел.

«Сопротивляйся! Ты знаешь, что это не так!» — твердил его внутренний голос, но слова Гадритты выводили из равновесия, ранили, словно ножи.

«Не слушай её! Сопротивляйся!»

— И твоя мать? Разве она не из-за тебя умерла? — продолжала Гадритта. — Разве не из-за тебя её застрелили!..

Дальше Саймон не слушал, его злость была такой силы, что в башне вылетели стёкла.

— Откуда тебе известно, что с ней случилось! — крикнул юноша, запуская в Трегторф острым магическим лучом, оцарапав злодейке шею.

Та вскрикнула, прижимая ладонь к ране, из которой брызнула кровь. Она поняла, что проговорилась.

— А потому, что это я послала Веригуса покончить с вашей семейкой! — сообщила Гадритта, словно одержимая. — Потому что я вас всех ненавижу! Твой отец помогал королевской семейке бороться с моими сторонниками, и нужно было его остановить! Надо было найти управу на непобедимого Прохора Рейли, который вечно путался у меня под ногами!

Подумать только, он чуть не перешел на сторону убийцы матери!

Она прицелилась «Ядпроксом», Саймон его отбил, призвав магический барьер.

— У твоего отца была всего одна слабость: семья, — продолжила Гадритта, снова посылая проклятие, но не попала в цель. — Жена, маленький сын. Идеальные мишени! Прохор Рейли, некогда отважный и бесстрашный, он хотел меня обмануть, назвавшись Мартином Вейсом. Как он был подавлен, когда потерял жену и не смог видеться с сыном. Его здоровье подкосилось, и мне не составило особого труда убрать королеву Желлистину и её мужа со своего пути...

Слушать дальше Саймон не мог, с яростью запуская заклинания, ведьма отбивалась. Эта Гадритта испортила всю его жизнь, семью разрушила, Карси из-за неё умерла! Хватит! Пора прекратить эту цепочку!

— «Ядпрокс»! — выкрикнул Саймон, выходя из себя. Это проклятие нельзя было использовать чародеям, так как оно могло сработать неправильно. Но ему было всё равно.

— Ты не колдун, чтобы пользоваться этими при... — хотела возмутиться Гадритта, но не успела.

Прямо к голове ведьмы летел огромный оранжевый шар. Шар пролетел в сантиметре от виска колдуньи и врезался в стену, оставив на ней ряд трещин.

Гадритта хмыкнула, а Саймон заметил, что совершил открытие в области магии, но злости на Трегторф от этого не убавилось.

Магический щит он в тот момент убрал.

— Нужно показать тебе, как работают профессионалы! — мерзко ухмыльнулась Гадритта. — «Ядпрокс»! — злорадно произнесла она.

Одна часть Саймона хотела уклониться или призвать барьер, а вторая желала подставиться под удар и умереть. Странный выбор в условиях его отсутствия.

Проклятье ударило в грудь, и юноша упал на каменный пол. Боли почти не чувствовалось.

Саймон, широко открыв глаза и задыхаясь, пытался подползти к лежащему возле стены отцу.

Гадритта спокойно вышла на балкончик, дверь она заблокировала. Правда, циферблат висел слишком высоко, чтобы до него можно было так просто дотянуться.

Саймон, хватая ртом воздух, всё-таки смог сказать:

— Папа...

Изображение погасло.

***

Потеря сознания была кратковременной. Мартин Вейс видел, что Саймон даже не собирался увернуться.

Мартин Вейс поднялся, голова гудела, словно осиный рой, и со злостью посмотрел на заблокированную дверь балкона.

— Гадритта! — подбежал к двери и принялся барабанить по ней кулаками. — Гадритта!

Он был в ярости от своего бессилия.

— Не открою! — раздался с балкона её приглушенный голос.

— Выходите, и сразимся, как честные маги!

— Мне плевать на честь и на правила! — рявкнула Трегторф, пнув дверь. — Я не за этим здесь!..

Она отвернулась от двери и посмотрела на циферблат со стрелками. Их было очень много, и почти все шли в одном направлении.

— «Левитарион»! — произнесла Гадритта и взлетела, чтобы быть к циферблату поближе.

Нужно было найти эту дурацкую Стрелку Вечности и остановить её.

Тут дверь слетела с петель, Мартину Вейсу удалось выбить её, и он в прыжке схватился за ногу Гадритты. Причём за ту, которая была искусана собакой и до конца не прошла.

Гадритта вскрикнула и попыталась скинуть его обратно на балкон. Вскоре ей это удалось, он упал и ударился затылком о дверной косяк. Внизу полыхало зелёное колдовское пламя, которое магам «ДС» во главе с Зольтером удалось сделать слабее. Барс оказывал яростное сопротивление, но уставал.

Вскоре огонь был почти локализован, а Барс окружен.

Мартин Вейс чувствовал, что его мутит, зрение расплывалось.

Гадритта взглянула на него, торжествуя. Затем отвернулась от гигантского циферблата и решила произнести речь перед тем, как спровоцирует конец света.

— Вот и настал великий день! — её голос, увеличенный во много раз, разнёсся по всему саду.

Барс был связан, маги, которые удерживали его, чтоб не сбежал, внимательно наблюдали за Гадриттой.

— Вы еще пожалеете! — рычал приспешник Трегторф. — Пожалеете!

— Я убила сына главы «ДС»! — ухмыляясь, объявила Гадритта. — А теперь покончу со всем миром!..

Мартина всхлипнула, стоя позади Зольтера. Сулитерия со злостью посмотрела наверх.

— Ничего у «СиТм» не выйдет! — прошептал Золотский, прижимая к себе Мартину, чтобы успокоить.

— Все надежды рухнут, и наступит глубокое разочарование! — вещала злодейка. — Я остановлю Стрелку Вечности, и всё кончится! Смиритесь с этим!.. Никто еще не совершал большее зло, чем это. И я превзойду всех!

***

Саймон лежал на чём-то очень мягком, по структуре оно напоминало вату, но было нежнее, чем шёлк. Так не хотелось вставать, куда-то идти, что-то делать.

Он открыл глаза. Вокруг клубился белоснежный туман. Один туман — и ничего больше. Непонятно, что это за пространство такое.

Хотя было очень светло. А ещё стало ясно:

— Я мёртв. Странно. А как же проклятие?

Эта мысль его не пугала. Так и должно было закончиться. Вдруг Случайность ошиблась?

Поверхность, на которой Саймон лежал, напоминала белоснежную хлопковую ткань. Но простералась она далеко-далеко, по всем направлениям плоскости.

Саймон встал. Только сейчас понял, что на ногах нет обуви. Он что, голый?

А нет, на нём какая-то белая материя. Он пощупал это, не в силах определить природу ткани. Почему она такая невесомая и почти не ощущалась?

Он направился куда-то сквозь туман, шагов не было слышно. Эта дымка не кончалась.

Неужели тут никого нет?

Нужно найти Карси. Позвать её!..

— Саймон! — внезапно послышался тихий женский голос.

Голос был явно не Карсилины.

Саймон обернулся:

— Кто здесь?

И увидел свою мать. Фолию Рейли.

Он вздрогнул. Странно, он уже забыл, как звучал её голос.

— Мама? — удивился юноша.

— Да, сынок, — она подошла и дотронулась до плеча сына.

Выглядела мама так же, как и в тот роковой день, когда Веригус выстрелил в неё из пистолета. Даже сапожки на шпильках того же цвета.

Она смотрела на Саймона и улыбалась:

— Как же ты вырос!

И обняла. Фолия даже на каблуках была намного ниже него.

— Папа не предавал нас, — Саймон считал нужным ей это рассказать.

— Я знаю.

И она вздохнула, с огорчением покачав головой:

— Мне жаль, что наша семья распалась.

— Она не распадалась, каждый из нас был её частью, так ведь? Отец всегда любил тебя, а я помнил вас обоих. Это ведь не значит, что мы больше не семья? Даже если расстояние или смерть отделили нас друг от друга.

— Верно, — кивнула мама и снова улыбнулась. — Жаль, что я не могла быть рядом, но видела, как ты рос. Каждый раз очень сожалела, когда не могла похвалить тебя за что-то, обнять или утешить.

— Зато сейчас можешь это сделать, — и Саймон улыбнулся ей в ответ.

Затем промолчал, выдержав паузу, и спросил, чувствуя себя как школьник, выбивший портфелем окно учительской:

— Ты, наверное, считаешь, что я глупо поступил, когда не стал отбиваться от смертельного заклинания Гадритты?

— Это был твой выбор, верно? Но подумай о тех, кого оставляешь там, в мире живых, и какую ответственность перед ними несёшь.

— Я хотел, чтобы всё кончилось, — пришлось признаться. — Да, это слабость. Карси, наверное, не поймёт.

Интересно, как она его встретит? Будет ли возмущаться его безответственности? Наверное, вечности хватит, чтобы получить прощение.

Мама словно прочла эти мысли, в ее глазах была грусть, она посмотрела на сына, дотронулась рукой до его щеки и сказала:

- Твоё время еще не пришло.

- Но я-я же умер! - не согласился Саймон, не в силах убрать её пальцы. Он даже заикнулся.

Фолия покачала головой, женщина не хотела отпускать его, но – так было надо.

- Тебе столько еще нужно сделать...

Саймон отшатнулся и перебил:

- Я устал.

- Понимаю, но выбора нет, - мягко сказала мама.

Он отвел взгляд вниз, пытаясь увидеть свои стопы, которые закрывала белёсая пелена, эти приторные мягкие облака начинали его раздражать, потому что отказывались принимать.

- А был ли он? – горько спросил свою маму.

- Ты знаешь ответ.

Фолия снова протянула руку и мягко сжала ладонь.

- Но, не сдавайся, слышишь! Никогда. Ты сильнее, чем думаешь.

- Это не так, - Саймон был готов послать всё к черту.

- Так. Твоя сила всегда была у тебя. Здесь, - и она коснулась его солнечного сплетения, словно думала, что сейчас вызовет свечение.

Но Саймон не чувствовал ничего особенного в этом месте. Да и вообще в каком-нибудь другом на своем теле. Он вспомнил, как мама успокаивалаего, после того, как снились кошмары. Фолия прижимала к себе, гладила по голове и говорила, что не даст никаким подкроватным монстрам дотянуться до сына.

Сейчас Саймон чувствовал себя таким же маленьким и уязвимым. И если бы было утешение? Он не понимал, почему должен вернуться. Почему смерть отторгала его, словно чужеродную деталь?

- Нужно возвращаться, Саймон, - прошептала мама, в ее глазах теплилась легкая печаль.

- Нет, - он не хотел соглашаться с этим, был готов спорить с мирозданием до последнего.

- Почему ты всегда такой упрямый?

Саймон промолчал, разглядывая шрамы на своих запястьях, словно игнорировал.

- Неужели ты хочешь всех оставить? Сделать больно папе? - спросила Фолия.

- Я просто хочу, чтобы всё прекратилось, - чуть слышно ответил сын, не глядя на маму. – Но, так понимаю, выбора нет.

- Совсем нет.

- Ясно, - Саймон попытался снова улыбнуться, но не вышло.

Внезапно мама обняла его, прижимая к себе, помедлив, он тоже заключил её в объятия.

- Время настало, - произнесла Фолия.

- Прощай, - Саймон произнес это с большим трудом.

Мама отстранилась от него, а затем толкнула:

- Пора...

Саймон почувствовал, что падает на спину и проваливается сквозь облако. У него захватило дыхание, размахивая руками, он пытался вскрикнуть, но звук куда-то пропал.

***

Гадритта злобно рассмеялась и объявила, снова поворачиваясь к циферблату и ища нужную стрелку:

— А теперь внимание! Наступает конец!..

— Может, одумается? — с надеждой смотрела Мартина, вытирая слёзы кулачком.

— Ничто не вернёт её здравый смысл, — ответил Зольтер серьёзно.

Все напряженно смотрели наверх.

Гадритта нашла нужную стрелку, стрелка оказалась деревянная и шла в другом направлении. Злодейка поднатужилась, хватаясь за неё, дерево хрустнуло...

Внезапно раздался напряженный звон колокола, который исходил непонятно откуда, но тут же затих.

— Гадритта! — крикнул Мартин Вейс, он более-менее сфокусировал зрение и пытался остановить ведьму, бросаясь заклинаниями.

Заклинания попадали по циферблату и отскакивали от него яркими вспышками. Ведьму они не доставали.

— Неудачник! — крикнула злодейка и снова попыталась навредить циферблату.

Звон повторился, но на этот раз он был ниже по ноте.

Гадритту это нисколько не смутило, как будто это не могло предостеречь ее или же предупредить. Вместо этого женщина поднатужилась и с хрустом вырвала Стрелку Вечности с циферблата.

Затем она начала истерически хохотать под сопровождением жуткого колокольного звона.

Мартин Вейс прекратил свои попытки сбить ведьму и с ужасом посмотрел на небо.

Над башней сгущались чёрные тучи, загораживая солнце. Таких тёмных туч этот город ещё не видел. Громыхал гром, сверкали ослепительные молнии кроваво-красного цвета.

Неужели это действительно конец?!

Собравшиеся внизу начали в панике разбегаться. Зольтер призывал их сохранять спокойствие, но тщетно. Гром, молнии и чуть ли не инфернальный звон колоколов мало кого мог заставить оставаться спокойным.

Барс вырвался из пут, оттолкнув магов, его сдерживающих, и телепортировался в неизвестном направлении. Уловив брешь в барьере, сдерживающем телепортацию.

А Гадритта всё хохотала и не могла остановиться, держа в руках обломок Стрелки Вечности. Над башней образовывалась сверкающая воронка из чёрных туч, поднимая сильный ветер. Молнии, сверкая, пытались соединиться в одну.

Мартин Вейс вполз в комнату башни и склонился над телом сына.

— Вот и пришел конец! — торжествовала Гадритта, предвкушая, какие сейчас будут разрушения.

Зольтер поручил остальным увести принцессу Мартину и попытался выбить дверь башни. Сулитерия и ещё несколько магов помогали ему, но ничего не выходило.

— Как твоя тетушка умудряется ставить такие прочные блокировки? — не понимал Золотский.

Сулитерия не смогла ему ответить. Она сама была в ужасе от происходящего. Неужели тетка так заигралась, что и правда уничтожит их всех?

Раздался грохот громче прежнего, у многих заложило уши, и молнии, наконец, соединились в один кроваво-красный разряд. В миг они устремились прямо на Гадритту, опалив циферблат.

Трегторф даже вскрикнуть не успела.

А через миг её уже не было. От Гадритты не осталось ничего, даже пепла. Глава «СиТм» так и не смогла погубить Вечность.

Вместо этого она лишила Вечности саму себя, ибо разгневала богиню мироздания.

Глава «СиТм» не стала призраком, её душа не попала на небеса. Она была уничтожена и вычеркнута из всех реальностей, окончательно перестав существовать.

Тем временем небо прояснилось, тучи мгновенно исчезли, забрав с собой молнии и гром. Вечернее небо было чистым, показывая звезды и равнодушную луну. Колокола стихли.

Обломок Стрелки Вечности, дымясь, упал к ногам Зольтера, тот вздохнул с облегчением. А дверь башни больше не была заблокирована. Сулитерия с дико колотящимся сердцем распахнула её и понеслась наверх по ступеням.

«Саймон!» - пульсировало у нее в голове.

— Вот это да! — удивился Золотский, нагибаясь, чтобы подобрать обломок стрелки, но кусок дерева вдруг вырвался из рук эльфа, поднялся вверх и полетел к циферблату.

Она приросла обратно к тому месту, на котором была, не оставив даже трещины, и пошла своим обычным ходом, выпустив яркую зелёную искру. Эта искра медленно влетела в башню.

Мартин Вейс со слезами на глазах прижимал себе бледного Саймона, приговаривая:

— Как же так! Как же так! — его мир рушился.

Сулитерия пыталась спрятать слезы, не решаясь к нему подойти и боясь смотреть на парня. Ей казалось, что она больше не могла стоять на ногах, но колени, почему-то, выдерживали.

Искра от Стрелки Вечности подлетела к Саймону и проникла в сердце, заводя его, разливаясь теплом по всему телу.

Зольтер появился в комнате и, медленно обойдя Сулитерию, приблизился к Мартину Вейсу. Он осторожно дотронулся до шеи Саймона, чтобы проверить пульс, и заявил уверенно:

— Мартин, он не умер.

Веко Саймона дрогнуло.

— Как?! — воскликнул барон Вейс. — Я же сам видел, что Гадритта сделала.

Саймон пошевелился, сделал глубокий вдох и закашлялся. Ему не хватало воздуха и клонило в сон.

— Живой! — прошептала Сулитерия, всхлипнув.

— Это настоящее чудо! — улыбнулся Мартин Вейс, ему хотелось прижать сына к себе и больше никогда не отпускать.

Продолжая кашлять, Саймон открыл глаза и посмотрел на отца, в чьих глазах стояли слёзы:

— Прости, пожалуйста, — он видел раскрасневшиеся лица барона Вейса и Сулитерии, и только Зольтер выглядел более-менее бодро, хоть и взволнованно. В глазах у Саймона двоилось, он не мог сфокусировать взгляд и чувствовал тошноту.

— Это ты меня извини, — сказал отец и засмеялся. Тяжеленный камень, сдавливающий его сердце, теперь растворился, он чувствовал себя легко, на душе было радостно.

— А где Гадритта? — спросил Саймон, слабость была настолько сильная, что он приподнял руку и тут же опустил ее.

— Расщепилась! — с улыбкой ответил Зольтер, присев рядом с ними на корточки. — Всё хорошо, её больше нет.

И потрепал его по голове.

Сулитерия ощущала себя лишней, и это чувство было ей неприятно. Никто из этих людей не поговорит с ней по-дружески, не поинтересуется ее самочувствием.. Это обидно, ведь младшая Трегторф так переживала за Саймона! А тот к ней вообще никак не относился. Что есть, что нет. Всё равно.

— Так этой Гадритте и надо, — произнес Саймон, смутновидя, как Сулитерия, разгорячено, уходит из комнаты. — По заслугам получила.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — обеспокоено поинтересовался отец.

- Жить будет! – воскликнул Золотский, - Только посмотри на него. Настоящий боец!

Зольтер не удержался и щелкнул парня по носу.

- Эй, – У Саймона не было сил отмахнуться.

- Как же я за тебя волновался. Боялся, что потерял тебя, - его отец пытался дышать спокойно.

Саймону стало неловко, но спрятаться негде, да и он даже на ноги сейчас был встать не в состоянии. Затем он сказал.

— Я понял одну вещь, которая гораздо важнее всех тех разногласий, какие у нас были.

— И что это за вещь?

— Мы ведь семья, верно?

— Да, мой мальчик, — отец с улыбкой встал, затем поднял его на руки.

- Не надорвешься? – поинтересовался Зольтер.

Мартин Вейс проигнорировал. Он точно - нет. Силы позволяют. Саймон с трудом заставлял себя оставаться в сознании.

— Знаешь, папа, — вдруг предложил сын барона Вейса, борясь с чувством тошноты. — А давай съездим на выходные... куда ты там предлагал?

— А как же Карсилина? — удивился отец.

— Карси поймёт, я знаю. Да и от одного дня ничего не изменится, а мне и правда надо чуть-чуть отдохнуть от всего этого. И давай остальных возьмем.

Шевелиться и, тем более жестикулировать было очень трудно.

— А что, я согласен! — кивнул Золотский. — Портативную удочку, наконец, в деле испробую! Только насчет Сильв не уверен, она в больнице.

— Когда поправится, поедем?

— Зачем все? — спросил Мартин Вейс, шагая с ним к дверям.

— Хочу, чтобы вы все присутствовали. Мы же семья.

— Ладно, если ты так решил.

— Значит, договорились! — воскликнул Золотский и сделал вид, что забрасывает удочку в окно.

Саймон закрыл глаза, обхватив отца за шею, и слушал, как они с Зольтером спускались по лестнице вниз.