Джон-Джи
Этот вторник я ждал меньше всего в своей жизни. Первое марта—первый день первого семестра обучения в этом году. Мне в феврале исполнилось восемнадцать лет, но я всё ещё учусь в средней школе. Почему? Да потому что на учёбу мне всегда было глубоко плевать, а чтобы перейти из средней школы в старшую, нужно сдавать вступительные экзамены, которые я благополучно провалил. Мать, узнав об этом, была в ярости, конечно же. Только она не знает, что её злость меня лишь больше забавляет. Я был рождён для злости и агрессии. Поэтому лет с четырнадцати или пятнадцати, я вступил в группировку Босодзоку, которая стояла во главе всех банд как нашего района Ахен, так и других районов, вплоть до территорий Японии, откуда эта группировка и была родом. Босодзоку переводится с японского как «агрессивный гоночный клан» — полукриминальная субкультура . Это одна из самых известных . Они появились как субкультура, состоящая из криминальных группировок лихачей-мотоциклистов, а вскоре часть босодзоку перешла на автомобили. Впоследствии основная часть попыталась дистанцироваться от криминала, сохранив при этом «легальный» образ жизни «банд мотоциклистов». Только все вокруг не учли одного. Что есть, так сказать, "Сякай" — общество "старичков", которые были особо агрессивны и осознаны в этом деле. Они сами не делали ничего противозаконного, но принуждали к этому ребят из "нового поколения". Мой отец раньше был главой, но потом что-то произошло, из-за чего моего отца не стало, а банду возглавил Якудза. Не зря его имя совпадает с названием традиционной формой организованной преступности в Японии. Эти группировки занимают лидирующее положение в криминальном мире страны. Мать всегда запрещала мне и моим двум братьям лезть в это грязное дело, ссылаясь на то, что мы можем закончить свою жизнь также, как и наш папаша. Но меня это пугало не меньше, чем проучиться в средней школе всю жизнь. То есть, мне было глубоко плевать. Я сам себе дал обещание занять пост отца. Но для этого нужно было пройти через кровь, пот и слёзы. И вот, спустя четыре года, я из «нового поколения» перебрался в общество «старичков». Каждый меня знал и боялся. Я больше не был уязвим и никогда не плакал. Я знал, что мне нужно получить от жизни и чётко понимал, как прийти к этому.
Но пока я, стоя на улице с пацанами из банды и подготавливая к выезду свой мотоцикл, в очередной раз размышлял над тем, куда катится моя жизнь. И пока я это делал, я настолько погрузился в свои мысли и подготовку, что прийти в себя смог лишь тогда, как почувствовал что-то горячее на своей руке.
— Это, блять, что только что было? — рыкнул я, заметя возле себя невысокую девчушку, в руках у которой был стакан, содержимое которого, судя по всему, и находилось на моем пиджаке и теле. Я впервые видел её в нашем районе. Но суде по ее внешнему ввиду, я вообще не мог понять, что она забыла в этом богом забытом месте. — Я ещё раз спрашиваю, ты что, очки для виду носишь? Какого хрена твоя жидкость оказалась на мне? — она всё ещё стояла как вкопанная и боялась поднять на меня свои глаза. Ну хорошо, не хочет по нормальному, будет по плохому. Я снял с себя школьный пиджак и вснул его в руки этой девчонки. — Делай, что хочешь, но чтобы завтра на этом же месте эта вещь была чисто выстирана от твоего противного кофе. Я ясно выразился? Или дать понять, что может быть, если ты опоздаешь хоть на две минуты? — я замахнулся той самой рукой, которая теперь ныла из-за кипятка, пролитый на меня без моего разрешения. Я хотел дать ей понять, кто я такой и почему меня стоит слушаться с первого раза.
Парни, видимо думая, что я действительно ударю девочку с высоко завязанным хвостом, схватили меня по обе руки.
— Успокойся, Чжи, ты всё равно на второй день обучения уже бы снял его в протест всем учителям, это не впервой. А кровь такой малышки нам сейчас ни к чему. Тем более, кажется она не понимает корейский, — краем глаза я заметил, как та, услышав голос моего друга, ещё сильнее сжалась, размахивая головой в разные стороны в знак протеста. Я рявкнул в её сторону, давая понять, что у неё есть три секунды, чтобы её след простыл с этого района. Он слишком опасен для богатеньких длинноволосых иностранок. Я так и не смог увидеть её лица, так как та постоянно стояла с опущенной головой, вплоть до того, пока не убежала, сверкая пятками.
— Я всё ещё не понимаю, зачем мне идти в эту школу, — хмыкнул я, отталкивая от себя парней. Натянув на левой запястье специальную повязку с эмблемой нашей банды, благодаря которой было понятно, что мы и есть те самые «старички», я сел поверх своего железного коня, подождал, когда парни сделают тоже самое и мы вместе рванули в сторону ненавистного места.
Я точно знал, что этот год обучения в средней школе будет последним, чего бы мне этого не стоило. Я уже совершеннолетний, поэтому имею все шансы управлять Босодзоку. Как минимум, той частью, которая расположилась в Сеуле. В общем, решимости во мне хоть отбавляй, даже не смотря на этот инцидент, который только что произошел. Я понимал, что вряд ли эта девчонка опять хоть раз появится в этой местности, так что про пиджак стоит забыть. Но я не был против такого расклада событий. Эта вещь мне никогда не нравилась. Но как бы там не было, независимо от моей решимости, одного я понять никак не мог: какого черта я сейчас сижу на уроке биологии и слушаю о том, что у людей и слизняков много общего.
— У человека и слизня гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд, — начала проводить урок наш учитель по биологии Ли Сун А, — наш ДНК на 70% идентична с ДНК слизняков. Также ДНК человека и банана совпадает на 50%, представляете.
Я глубоко вздохнул, пытаясь подсчитать, какой уже раз я слышу эту информацию. Сун А продолжила доказывать ученикам, что мы — это бананы или огурцы и судя по возгласам учеников у неё почти получилось это сделать, если бы не одно «но».
— Здравствуйте, можно войти? — не дожидаясь ответа, вошёл в аудиторию наш директор, а следом за ним какая-то белая девочка. Я её сразу же узнал. Это та малявка, которая утром пролила на меня свой стакан латте, чтоб его. А узнал я благодаря тому, что в её руках спокойно расположился мой школьный пиджак. Не знаю, как она объяснила это директору, но забирать его, судя по всему, он у неё не спешил.
— Джон-Чжи, — я тихо ухмыльнулся, прекрасно понимая, к чему сейчас подведёт директор Ким, — на удивление, но ты единственный свободный ученик, который хорошо знает английский и может на неделю-две побыть гидом в школе для этой милой дамы.
— Можно просто Кэрол. Кэрол Брукс. — ловко отреагировала та на слова директора. — Я ваша новая одноклассница Мне исполнилось семнадцать лет. Прошу присматривать за мной. Приятно познакомиться. — Сразу видно, девочка насмотрелась корейских дорам. Аж противно. Так уже давно никто не представляется. Её корейский заставил несколько учеников посмеяться, на что та покрылась красным румянцем, совсем не пытаясь скрыть своё смущение.
— И так, Кэрол, возле студента Джон-Чжи как раз свободное место, так что пройди к нему и сядь рядом. Он будет тебе во всем любезно помогать. Так что, Каролина Брукс и Ли Джон-Чжи, зайдите ко мне после всех уроков. Если по какой-то причине вас не будете, то вы на собственной коже испытаете мою политику нулевой терпимости. — Директор Ким кинул злобный взгляд в мою сторону, явно давая понять, что увертеться у меня не получится. А я и не собирался. Мне даже стало интересно, как ещё эта Кэрол или Каролина может реагировать на мои вызовы. Скажем так, я не был против поиграть. Я мило, практически без сарказма, улыбнулся тому в ответ. Ким старший, понимая, что ему стоит ждать кучу сюрпризов, быстро вышел из класса, перед выходом пригрозив мне указательным пальцем. Кэрол молча подошла, повешала мой пиджак на свой стул, разложила книги и тетрадки на стол, и молча села, как будто боясь разозлить меня. Неужели она тоже начала со мной какую-то игру? Интрига бешеная.
— Ну а теперь, ребята, тишина! Мы продолжаем наш урок. На чем мы там остановились...
— Ну что, просто Кэрол, Кэрол Брукс. Или может всё-таки Каролина Брукс? Вот мы и встретились снова. — Я язвительно усмехнулся, — не поверишь, но я и не ожидал тебя ещё раз увидеть.
— Я Кэрол, забей себе это на носу или напиши на бумажке и засунь себе в карман, если хорошей памятью не в силах похвастаться, — в ответ съязвила та, средним пальцем поправляя свои очки, которые слегка с носовой перегородки сползли на кончик носика. И откуда в этом от силы полторашном теле столько яду?