«Это не то, что я хотела»

Элис успевает прибежать на стадион, где на месте уже стояли все одногруппники, каждый переодетый в спортивную форму. Элис на долю секунды почувствовала каплю стыда, что долго переодевалась и чуть ли не опоздала на первую же пару в первый же день учёбы.
Но девочки – такие девочки.

И первое, что поняла Элис, это то, что данную фразу теперь не используешь в академии полиции, ведь любая сказанная хрень в пределах академии может сулить тебе жёсткое наказание. Элис прочистила горло, будто произнесла это слух, и напрочь позабыла об этих словах.

Алекс, давно переодетый в чёрную футболку с непонятной надписью и красными спортивными штанами, отдельно держался в стороне от парней и, делая круговые движения руками и головы, ходил туда-сюда, наворачивая круги. Он крутил головой в разные стороны, оглядываясь по сторонам в поиске девушки. Когда Элис оказывается в поле его зрения, он вновь ей приветливо улыбается и, продолжая делать разминку, только в ход пошли уже плечи, подходит к ней.

— Ещё бы чуть-чуть и ты бы опоздала, — ехидно отшутился Алекс. Элис лишь молча закатила глаза и скрестила руки на груди. С виду девушка походила на маленького обидевшегося ребёнка, который отвернулся от взрослого, чтобы не смотреть ему в глаза. Алекс, махая руками в разные стороны, продолжал со стороны смотреть на Элис до тех пор, пока девушка не посмотрела в его сторону.

Вскоре в академии послышался звонок, что его даже было слышно на улице.

— Вот видишь, не опоздала, — с таким же ехидным тоном сказала Элис, миловидно ему улыбнувшись.

Алекс с иронией также закатывает глаза и одногруппники направляются в сторону своей группы. Около группы из ниоткуда появляется преподаватель по физкультуре. Он был одет в соответствующую спортивную форму: спортивная кофта, облегающая его накаченный за долгое время тренировок торс и мышцы на руках, которые при сгибе рук казались больше, будто заигрывали со весми окружающими, свисток на верёвочке висел у него на шее, а на лице были надеты солнцезащитные с чёрной оправой очки. Элис догадалась сразу, что эти очки были частью его образа, ведь на улице не мелькало ни единого солнечного луча. На вид мужчина выглядел на тридцать лет, вполне ещё молодой, в самом расцвете сил. Его волосы каштанового цвета были небрежно разбросаны во всевозможные стороны, на запястье руки надеты спортивные часы, в которых, наверное, были только время, таймер и секундомер, а также измерение пульса и шагомер. Типичные часы человека, безумно любящего спорт.

Мужчина смотрел в планшет, внимательно изучая закреплённый на нём листочек, подразумевая как список группы, у которой сейчас он будет проводить урок, и, поправив очки с чёрной оправой на переносице, поднял свой хмурый взгляд на ребят. Все, болтавшие друг с другом парни, резко замолчали, когда каждый из них почувствовал на себе прикованный взгляд мужчины и стали в тишине выстраиваться в линию. Элис, последовав за парнями, тоже стремительно встала в линию почти в самой середине. Девушка поравнялась носочками ног по линии, выпрямилась в спине, расправив плечи назад, подняла подбородок вверх и выпрямила руки точно по швам.

Мужчина с хмурым видом зажимает между зубами свисток, ранее болтавшийся у него на груди, и стал внимательно рассматривать каждое лицо, кто пришёл на его предмет. Он шмыгает носом, смотрит куда-то в сторону и переводит свой взгляд с ребят на список группы.

— Билл Берг! — громовым голосом громко сказал мужчина. Он поднимает взгляд со списка на ребят и глазами ищет носителя названного имени. Мужчина останавливается на одном конце линии, уже готовясь дать замечание некому Биллу, как с другого конца слышит громкий голос юнца.

— Я, Сэр! — представился одногруппник, выйдя смело вперёд из строя. Он смотрел вперёд, точно прямо, и боковым зрением наблюдал за реакцией преподавателя. Мужчина же коротко кивает в качестве удовлетворения ответа Билла и вновь смотрит на список, чтобы назвать следующее имя. Парень же встал обратно в строй.

Преподаватель читает следующее имя, носитель этого имени выходит вперёд и сказал то же самое, что и Билл. Элис в это время не испытывала никакого чувство страха или волнения, её питал только большой интерес к плану занятия, чем они будут заниматься на физкультуре на протяжении часа.

— Элис Рутиер! — произнёс имя девушки преподаватель.

Элис немного вздрагивает от неожиданности высокого мужского тона на своём имени и быстро выходит вперёд, мысленно считая про себе секунды, которые она затратила на то, чтобы прийти в себя. Элис, теряя равновесия, чуток пошатывается, но вскоре возвращает его, когда ловит на себе взгляд взрослого мужчины, и точно ровно встаёт на обе ноги и выкрикивает:

— Я, Сэр! — девушка гордо вскидывает подбородок вверх и, не сводя глаз с мужчины, дожидается его реакции.

Преподаватель отрывается от листа, закреплённого на планшете, где чёрным по белому был поимённо написан список группы, и переводит свой недоумённый взгляд на курсантку. Элис почувствовала от него ещё более твёрдый взгляд, которого бы она не хотела видеть, и, уж тем более, на себе. В этом взгляде можно было перечислить всё: усмешку, сострадание, непонимание... Элис отгоняет свои мысли куда подальше и стала наперекор ему смотреть точно таким же взглядом, как преподаватель, но на сколько она умела.

Мужчина правой рукой приспускает очки на кончик носа и внимательно изучает силуэт девушки перед собой: маленького роста человек, с длинными изящными волосами и, слегка, неуверенным взглядом. Также её неуверенность выдавали кулаки, которые сами по себе нервно сжимались у её бёдер. Преподаватель с интересом хмыкает и, вернув очки на переносицу, просматривает имя каждого студента в списке, читая про себе, и, прочистив горло, сказал:

— Единственная девушка в группе... — задумался преподаватель, стуча ручкой по планшету, — Ну, посмотрим, Элис Рутиер, как долго вы здесь продержитесь, — с этими словами ручкой он ставит отметку около имени девушки. По шеренге стали слышать шепотки и возгласы, смешиваясь с тихими смешками в сторону Элис. Девушка прикрывает глаза, тихо выдыхает, мысленно успокаивая себя на этот счёт, и встаёт обратно в шеренгу, как настоящий солдат. Почесав подбородок, на месте которого стала вновь вылезать недавно сбритая борода, мужчина продолжил отмечать других курсантов.

— «И к чему это сейчас было?», — мысленно спросила девушка. — «Может, он таким образом хочет выбить меня из колеи и увидеть мою девчачью истерику?», — Элис усмехается на свои же слова и, продолжая рассуждать, делает выводы: — «Ну уж нет, меня так легко не выведешь, Уокер. Ты не знаешь всё то, чего я смогла поведать за восемнадцать лет моей жизни».

Случайный толчок локтя Алекса заставил девушку обратно вернуться на пару физкультуры. Элис вспоминает жест парня, когда им вчера выдавали академическую форму, тогда директор проверял всех до единого держаться стойко и уверенно смотреть прямо в глаза вышестоящему по должности. Элис успешно справилась с данной задачей на раз-два, когда некоторые завалили в самый первый день, а это ещё даже не было первым учебным днём. Может, в этом помогает поддержка Алекса, силу которой можно почувствовать лишь одним касанием руки. Одно лишь касание – и ты становишься другим человеком, будто принимая в себе некоторые качества от другого человека через единое прикосновение. Элис будто чувствовала то, что хотел бы в те моменты сказать Алекс. Она будто знала его всю жизнь, но, на самом деле, они знакомы лишь два дня и ничего толкового о друг друге не знают.

На данный момент Элис не желала утешения к себе или поддерживающих слов по ментальной связи от Алекса. Ей нужна была рядом лучшая подруга, Венди, с которой они всегда сплетничали на уроках физкультуры во время пятиминутного бега. За эти пять минут они могли обсудить всё на свете, начиная со случайного удара мизинцем об стул, который с самого утра уже смог испортить настроение, и заканчивая последним скучным уроком, на котором учитель долго и нудно растягивал одну тему на весь урок, которую, по сути, можно было объяснить и за пять минут. Конечно, можно было бы попробовать высказаться Алексу насчёт преподавателя, на что Элис и могла бы попробовать, но сегодня был только первый день учёбы, и, маловероятно, что Алекс сможет понять её женскую обиду. Да и мнение Элис об одном человеке может сто раз поменяться, Бог его знает. А вдруг этот преподаватель по физкультуре через полгода станет самым её любимым преподавателем из всех, кого она знает?

Элис в отличие от Венди практически не жаловалась на учителей, родителей и на утренние удары мизинцем об стул, но именно сейчас, когда её кровь накипает от злости от слов преподавателя по физкультуре, произнесённых из его губ, ей необходимо было выговориться Венди, чтобы успокоить себя и послушать шутки подруги насчёт происходящего. Именно сейчас она стала трепетно относиться к их дружбе и ценить её так, будто большое расстояние между ними могло её разрушить. Но они продолжают общаться по мессенджеру в вечернее время, сохраняя свои сплетни, секреты в сообщениях, но Элис хотела этого в реальной жизни. Она боялась, что их дружба перерастёт в интернет-общение. А после, их дружба вовсе потеряет актуальность, и Элис останется одна.

В мире проживают около восьми миллиардов человек, но другая девушка, схожая с Венди, никогда не заменит подругу детства. Венди Кемпбелл – единственная девушка на этой планете и никто не сможет скопировать её характер, манеры и речь в точь-точь. Даже её пародия рядом с ней не стоит. Только Венди и больше никто.

Элис надеется, что подруга точно также думает о ней, спрашивает мысленно у ней как дела, чем она занимается, всё ли у неё хорошо. Элис захотелось вновь очутиться в том самом Экхарт парке, усесться вместе с Венди на их любимую скамейку для лучшего обзора, и, наблюдая за людьми, следящими за маленький детьми, которые играют на детской площадке или бегают по всему парку, поедать их совместные любимые сладости и говорить друг с другом по душам. Девушка бы сделала всё, чтобы повернуться время вспять и бесконечно наслаждаться этим моментом, совсем не переживая об экзаменах, о своём будущем, о болезни мамы и ссоры с Томасом. Она слишком поздно уловила тот момент, когда начала взрослеть и превращаться во взрослую красивую с умом девушку, готовая к будущей взрослой жизни, где она встретит кучу проблем с деньгами и столкнётся с ограниченным временем на отдых, которого вовсе и не будет, потому что после того, как она переступит через порог взрослой жизни, то вокруг неё будут крутиться мысли о зачётах, деньгах, которые надо будет раздобыть, чтобы ими же платить все счета и налоги, а потом, в последнюю очередь на остатки покупать себе маленькое количество еды. Первая трудность в жизни, с которой столкнулась Элис, это её первая самостоятельная покупка кофейной машины. К покупке этой шайтан-машины она шла долго наперекор своим же противоречащим фразам. Протягивая кассиру приличную сумму купюр на совершение покупки бытовой техники, Элис проклинала себя столько раз, сколько не проклинала её мама. Если она будет пользоваться этой машиной только в первые дни покупки, а потом через месяц она будет просто так пылиться на кухне, Элис себя не простит. И мама тоже. Мысли о машине, стоящей дома на кухне, заставили девушку задуматься о кофе, глоток которого ей бы сейчас пригодился.

Отметив каждого курсанта в списке галочкой, преподаватель закрепляет ручку на планшете и, закинув руки вместе со списком за спину, громко продолжил урок своим басистым голосом:

— Я – Чарли Уокер, буду преподавать у вас физкультуру, — мужчина снимает с глаз очки, когда утреннее солнце прячется за облака, и закрепляет их на голове.

Его глаза тёмного оттенка можно было рассмотреть с далека, особенно то, что они придавали, довольно, серьёзный вид мужчине. Сложно было не догадаться, что он из тех самых преподавателей, которые строго и с уважением относятся к своему предмету, будто он когда-то пригодится в жизни. Ну кому-нибудь понадобилась в жизни география, за исключением тех, кто учится на ту профессию, где она точно нужна для учёбы? Элис представила, как на парах этого некого Чарли будут проходить отработку плана по концу света, прячась за всевозможные камни и деревья этого участка.

Кто-то из парней в шеренге тихо хохотнули, нечаянно вспомнив что-то смешно, как тут же этот весельчак получил в ответ свирепое лицо Уокера.

— Заставлю вас опомниться, — сверкнул он глазами на того парня, — что мы с вами находимся не на школьном уроке физкультуры, где все дурачатся и играют в эти «ваши» волейболы и баскетболы. Мы находимся на стадионе академии полиции Нью-Йорка, где будем учиться не только, как правильно переставлять ноги во время бега, но и повышать выносливость и силу в ваших движениях. Каждый месяц мы будем поднимать физическую нагрузку, с которой далеко не все могут справляться, — Уокер бросает насмешливое выражение лицо на Элис и прокашливается, когда встречается глазами с юношами с тем же серьёзным лицом в первые минуты физкультуры.

Девушка громко, но одновременно тихо, вздыхает и крепко сжимает кулаки до белых костяшек, почти насквозь протыкая ногтями ладони рук. Она была в неописуемой злости. Такой, что никто иной её не поймет, только сама девушка. Делиться с кем-то о своих эмоциях и чувствах пока не стоит, потому что, как посчитала Элис, её признают самой слабой не только, что она женский пол, но и не умеет обладать крепкой выдержкой, а в академии это считается проверкой, насколько ещё не пошатанные у тебя нервные клетки, у которых Элис уже не осталось.

Уокер продолжал что-то вещать на заднем плане, пока Элис в мыслях прокручивала план своих действий, как она делает ему сильную пощёчину и тот начинает плакать от невыносимой боли, которую ему нанесла хрупкая маленькая девочка, над которой он ранее усмехался. Над этим зрелищем Элис бы наблюдала долгое время, постоянно перематывая момент пощёчины на самое начало, как заевшую пластинку.

Элис замечает, как Уокер делает взмах руки в сторону, и все мигом начинают бежать в нужное направление. Пока Элис осознавала происходящее, сзади со спины её толкает один из её одногруппников, а затем оббегает девушку со словами:

— Баба, блять, — кидает про себя юноша и догоняет колонну студентов.

Злость всё больше и больше овладевала тело девушки, которое только и хотело что-то схватить, разбить, сломать. То, что её бы успокоило. Но по близости не было нужного предмета, помимо Уокера, который был точно не вариантом для предмета, который можно было ударить. Хотя насчёт этого Элис задумалась.

Элис поправляет резинку на высоком хвосте и начинает медленный бег в качестве разминки. Спустя минуту она огибает половину стадиона и догоняет Алекса, который по сравнению с девушкой бежал как настоящая пушинка, когда Элис уже успела запыхаться на половине круга. Девушка догоняет парня и хлопает по предплечью, на что Алекс оборачивается, смотря куда-то в даль на уровне своих глаз, а затем опускает взгляд ниже и замечает рядом с собой запыхавшуюся, бегущую девушку, каждую секунду жадно глотая воздух и его шумно выдыхая. Алекс одним кроме губ улыбается ей и немного замедляет бег, чтобы быть наравне с одногруппницей.

— Смотрю, не устала?

— Нет! — с задыханием и сосредоточенно ответила Элис, широко раздувая ноздри.

— Тебе плохо? — побеспокоился один из одногруппников, догнавший девушку сзади. Элис поднимает голову и ловит с ним зрительный контакт.

Парень был одет в, достаточно, модный спортивный костюм бренда "Adidas". Его стрижка на голове напоминала тех парней в школе, которые считали себя крутыми и подкатывали ко всем девушкам, которые попадались ему на глаза, и флиртовали с ними, пользуясь своим необычным имиджем, ослепительной улыбкой и вкусным ароматом одеколона, которыми они брызгали каждое утро на свою шею. Девушка только и хотелось откусить их шею, вдохнуть этот аромат духов как можно больше, чтобы он отпечатался в их памяти. Именно так считали те парни.

Парень сводит брови к переносице, а его губы почти расплывались в нежной, заботливой улыбке.

— С чего ты взял?.. — хмурится Элис и неловко улыбается.

Неужели она заведет новых друзей, найдёт общие интересы и начнёт по-настоящему проживать взрослую жизнь, каждый вечер пребывая у барной стойки и потягивая их бокала какой-нибудь фирменный алкогольный напиток клуба, в котором громко играют хитовые песни и зажигательные ремиксы. Если это начало того самого, то Элис долгое время будет осознавать эту секунду жизни и прокручивать в те секунды внутренние мысли и радостный крик души.

— Продажа панкейков, если что, на другой стороне, — с серьёзным видом говорит парень и кивком головы указывает в противоположную сторону, затем он мерзко смеётся, видя реакцию Элис на его слова, и увеличивает темп бега, быстро достигая метки финиша.

— Чего, бля?.. — прошептала про себя Элис с отдышкой.

С центра стадиона раздался пронзительный звук свистка. Это был Уокер.

— Без разговоров, Рутиер! — громко рявкнул он ей с хмурым лицом и надевает на глаза солнцезащитные очки, когда яркое солнце вновь проглядывает сквозь густые облака.

Элис сверлит невыспавшимися глазами Уокера, представляя, как она прожигает и разделяет его тело на равные кусочки благодаря лазерному взгляду. Девушка разворачивается и замечает, как Алекс уже успел ускорить бег и догнать впереди бегущих одногруппников. Она мычит от злости и прибавляет темп бега, чтобы не казаться для всех слабым звеном. Как ни крути, она всё равно им будет.

Десять минут бега и группа выстраивается в несколько линий, чтобы провести разминку. Элис встала в самую последнюю линию за спиной Алекса, который потихоньку уже начинал проводить свою разминку. Грудь девушки часто вздымалась наверх от тяжёлого дыхания после бега, а её губы складывались в трубочку, выдыхая медленно воздух, чтобы восстановить ритм.

Уокер же в это время отстранено от всех ходил туда-сюда, уткнувшись лицом в асфальт, о чём-то глубоко думая. С момента начала утренней пробежки, которую Элис всей душой ненавидела и теперь ещё больше ненавидит, и до её конца Уокер так и держал руки со списком за спиной. Все курсанты шагали на месте, нервничая от безделья. Когда Уокер поднимает взгляд на ребят, все становятся смирно и готовятся слушать команды от преподавателя.

— Сейчас будем делать разминку, — начал он, — кто-то желает провести? — Уокер одаривает каждого из ребят серьёзным взглядом.

Вновь выглянувшее солнце сквозь густые пушистые облака пропускала свои лучи в солнцезащитные очки Уокера, в которых он умудрялся морщиться от яркого света. На вопрос все ответили лишь молчанием, окинув друг друга взглядом. Элис, негодуя от первой пары в первый же день учёбы, скрещивает руки на груди и громко вздыхает от того, что никто из парней не вызвался провести эту чёртову разминку.

— Не мужики, а бабы, — пробубнила себе под нос девушка и посмотрела хмурым взглядом на Чарли.

Уокер, продолжая осматривать ребят в большой надежде, что хоть кто-то захочет провести разминку, замечает недовольное лицо Элис, застывшей в величественной позе, и улыбается краем губ.

— Рутиер хочет провести разминку, — громко оглашает фамилию Элис Уокер от чего та вздрагивает, когда слышит свою фамилию, прозвучавших из его губ. Элис подумала, что он конкретно хочет довести её до того самого пика, когда она начнёт кричать как истеричка, толкать его и покрывать Уокера всевозможными матами.

Все парни стали осматриваться по сторонам, ища взглядом человека с носителем фамилии Рутиер. Те, кто не мог найти носителя, указывали кивком головы в сторону Элис с ехидной улыбочкой. Девушка на мгновение прикрывает глаза, чтобы угомонить свой внутренний пыл, и сжимает кулаки, томно выдыхая. Элис прокашливается и уверенными шагами идёт к Уокеру, огибая мимо колонны, состоящих из парней, которые так и просили взглядом девушки идти быстрее, чтобы начать уже разминаться.

Девушка всегда задумывалась о том, почему парни настолько серьёзно относятся к школьным играм, по типу волейбола, делая из обычной игры настоящую трагедию. Когда кто-то то успевал среагировать, чтобы вовремя поймать мяч, или же команда вовсе проигрывала, отставая в счёте на одно очко, то начиналась настоящая драма. Особенно везло тем девушкам, которым пришлось играть в чьей-то команде по своей неволе и вся эта истерика в бóльших случаях выливалась на них. Будто они играли не просто в своё удовольствие, повеселиться, а играли так, будто по-настоящему боролось за жизнь, которой оставалась всего лишь одна штука. Но, если задуматься о том, что парни не понимают того, почему девушку плачут, когда случайным образом ломают недавно сделанный маникюр и делают из этого трагедию, ведь можно просто вернуться в салон и сделать всё заново. Всё это работает не слишком просто и этого парни никогда не смогут понять так же, как и девушки парней, чего именно они чувствуют во время игры на «выживание».

Элис становится около Чарли, на миг окинув мужчину виновным взглядом, и встаёт в нужную позицию: ноги на ширине плеч, руки на поясе. Все одногруппники до единого смотрели на Элис и ждали от неё команды.

— Ноги на ширине плеч, руки на поясе. Делаем разминку головы и шеи. Раз, два, три... — совершенно без эмоций произнесла громко слова, насколько она могла.

Все стали делать то же самое, Уокер же ходил около Элис, частично поглядывая то на неё, то на группу. Когда Уокер оказывался за спиной, по коже Элис наступали мурашки, а внутри стояла неописуемая тревога.

— "Всё хорошо... Это первый день, я себя накручиваю... Просто надо привыкнуть к такому менталитету", — внутреннее себя успокаивала девушка.

— Давай уже другое, а то у меня скоро голова с шеи отпадёт, — кто-то выкрикнул с толпы парней.

Элис молча кивает словам, соглашаясь с ним, и проговаривает позицию и какие упражнения они будут делать. Она вспоминала школу, когда их учитель физкультуры или так же, как сейчас, кто-то из ребят выходил и проводил разминку. В школе разминка была вовсе не разминкой, а просто заняться чем-то полезным, чем просто сидеть на лавочке и ничего не делать. За все двенадцать лет школы она наизусть запомнила последовательность упражнений, на какие части тела надо работать, сколько по времени делать упражнения... Всё это она знала до каждой мелочи. Сравнивая школьную разминку с разминкой в академии, то Элис всегда бы только и выбирала школьную. Сейчас разминка её пугает, будто это вновь стало важной частью жизни парней.

— Теперь делаем наклоны?... — девушка хмурит брови, оставаясь в позиции "руки на пояс и ноги на ширине плеч" и смотрит на Чарли, чтобы он ей помог, на какие части тела стоит лучше делать, ведь он всё знает в отличие от неё.

Уокер равнодушно пожимает плечами и с чуточкой иронии отвечает:

— Наклоны, так наклоны... Делай.

После слов мужчины все парни в группе тихо засмеялись, стали долго тянуть неприятные звуки и посвистывать Элис, пожирая взглядом девушку и облизываясь единственному представителю женского пола. Элис стало очень неприятно. Ей стало дико некомфортно находиться в такой обстановке: парни только и ждали того, чтобы она стала сексуально нагибаться, показывая им всем свою пятую точку, а Уокер встал позади Элис, чтобы наблюдать за всем этим происходящим.

— "Всего лишь наклоны, ничего более...", — продолжала про себя Элис и стала делать наклон вперёд, назад, вправо, влево.

Парни делали то же самое, но с какой-то нехотью, поглядывая на Элис, как она идеально делает это упражнение. Казалось, что со стороны парней доносились хрусты парней. Наклонившись назад, Элис быстро смотрит по сторонам и понимает, что Уокер так и стоит позади Элис, любуясь этим моментом. От этой мысли она резко останавливается и смотрит на Алекса, который стоял напротив почти в самых дальних рядах. Вчера только ставшие знакомыми, Элис могла понять по лицу парня, что тот беспокоился за неё и оглядывался по сторонам, морщась от облизывающихся парней. Встретившись взглядами, Алекс опускает свои глаза вниз и продолжает делать упражнение, больше не смотря в сторону девушки. Элис успокаивала только одна мысль:

— "Алекс единственный, кто не сексуализирует упражнение, а просто его выполняет", — она смотрит на всех парней, которые только и продолжали пялиться на неё, и Элис вздыхает, поджимая губы, — "По крайней мере, единственный из всех".

Ад в кругу пошлых парней и озабоченного преподавателя длился ещё пять минут, пока она не закончила разминку отжиманиями. После этого Уокер вновь отправил группу на десятиминутную пробежку. Для девушки это стало счастьем. Она вот недавно ненавидела эту грёбаную пробежку, как вдруг её внезапно полюбила. Пробежка стала для Элис в какой-то степени передышкой от этого круга ада, который мог длится не пойми сколько времени. Она только и желала оказаться в Чикаго, сидеть на диване в обнимку вместе с мамой, Томасом и Тимми и смотреть их совместный фильм по телевизору, поедая при этом любимые вкусняшки. Ей не хватало крепких объятий мамы и её присутствия рядом, которая в последнее время стала более доброй и нежной по сравнению с той женщиной, которая была строгой, вовсе не понимающей чувства дочери. Ей не хватало Томаса с его глупыми, но в то же время и смешными шутками, которые помогали отвлечься от неприятных моментов и воспоминаний. Ей не хватало пушистых объятий с Тимми, который по утрам громко мурлыкал под ухо хозяйке и выпрашивал однотипную еду.

Ей не хватало отца, который по-настоящему крепко любил Элис и делал всё что угодно, лишь бы её принцесса выросла самой прекрасной и счастливой королевой. Но Элис не станет отчаиваться и делать задний ход лишь из-за какой-то физкультуры. Она пришла сюда добиться правды и довести это чёртово дело по убийству её отца Джона Рутиера, которое вскоре закрыли из-за недостаточного количества улик. Элис доведёт это дело до конца всеми усилиями, чтобы открыть правду не только всему миру, но и себе.