Глава 22. Мы съездим на море, солнышко.
Элис рисовала на бумаге разноцветные каракули и человечек, оперевшись щекой об кулак. Сегодня седьмой день летних каникул, а Элис было скучно, не знала, чем себя занять. Она бы хотела съездить семьёй на море, загорать на солнышке, купаться и попивать прохладный клубничный милкшейк в жару на шезлонге, удобно на нём устроившись, и запечатлевать каждую секунду этого сногсшибательной отдыха с семьёй. Но, увы, у мамы остались незаконченные долги по работе, а у папы... У него, наверное, то же самое. Девочка нарисовала на листе четырёх человечков, которые отличались ростом. Возле каждого человечка подписала их имена, а выше над ними «Моя лучшая семья». На заднем плане семьи она нарисовала песок, бирюзовое море и отобразила несколько крабов. У Элис море почему-то ассоциировалось с крабами. Может то, что их всегда показывают в фильмах, когда речь заходит о море?
Элис откинулась на спинку стула и глубоко задумалась о будущем отдыхе с семьёй, ка кого все дружно пойдут на море и будут брызгаться в друг друга водой. Девочка поворачивает голову в сторону кровати и замечает по середине сладко спящего на нём серый комочек шерсти. Его спина поднималась то вверх, то вниз от дыхания. В последнее время Элис не могла привыкнуть, что на её кровати кто-то спал ещё, помимо неё, но это делало её счастливой. Появилось чувство, что она хоть кому-то была нужна.
— А ты умеешь купаться, Тимми? — вполне серьёзным тоном спросила Элис. Ответа не послышалось, котёнок так и продолжал сопеть на её кровати. Элис громко вздыхает. — Ну да, ты же не умеешь разговаривать. Жаль, что ты не человек, — в её голосе прозвучали нотки грусти.
— Что делаешь? — неожиданно в комнату входит Карен и заправляет прядь её тёмных волос за ушко, а затем целует в висок.
— Рисую, — ответила Элис. Она делает последний штрих синим карандашом и передаёт рисунок маме. — Как тебе?
— Ух ты! Это все мы?
— Угу, — кивнула Элис. Карен улыбнулась и продолжила рассматривать рисунок. На доли секунды на её лице появилось недопонимание, сведя брови к переносице. — Что такое? — забеспокоилась Элис, когда замечает странную реакцию мамы.
— А это что? — спрашивает с интересом Карен и указывает на красные нарисованные объекты.
— Это крабы, — улыбнулась Элис и стала складывать глотает карандаши в специально отведённую коробку.
— О-хо-хо! — удивилась Карен. — Крабы на море?! Вот это да-а, — протянула она. — Красиво. Можно повешаю на холодильник? — она смотрит на дочь так, будто они с Элис поменялись местами. Элис теперь мама, а мама — Элис. Женщина переводит взгляд на кровать и тоже замечает спящего Тимми, уютно расположившегося на кровати. Карен мило усмехнулась, ей тоже было непривычно видеть дома нового члена семьи.
— Я сама повешу, — не смотря на маму, ответила Элис, на что Карен кивает и кладёт рисунок на стол.
Карен всё это время наблюдала, как дочь аккуратно складывала карандаши в коробку, а также и оценила чистоту в её комнате. Пока что никакой сантиметровой пыли не было, чему Карен со спокойной душой выдохнула. Когда Элис прибирает своё рабочее место, то берёт рисунок в свои руки и слезает со стула. Карен же проследила за уходом дочери и решила идти за ней. Элис бегом приходит на кухню и, только берясь за магнитики на холодильнике, замечает, что на кухне сидел папа и что-то внимательно вычитывал в телефоне. Это было видно по его сосредоточенному лицу. Появление Элис заставило его отвлечься от чтения важной информации и вернуться в реальность.
— Папа, смотри что я нарисовала! — Элис подбегает к папе и подаёт ему рисунок. Джон с улыбкой берёт шедевр и внимательно его рассматривает.
— Блин, мне бы так рисовать! — слегка печально прозвучали слова. — Красиво, Элис, — и с этими словами он быстро возвращает ей рисунок.
— Тебе не понравилось? — улыбка с лица Элис спала и теперь она была похожа на грустного щенка, который выпрашивал у хозяина любимую вкусняшку. Джон только открыл рот, чтобы что-то ответить, но его перебивает Карен.
— Что-то случилось? — Карен запрягал на лице мужа не совсем хорошее настроение. На лице так и читалось: «у меня всё плохо». Джон взъерошил волосы и томно вздохнул.
— Да в командировку на две недели надо съездить по работе, — без эмоций ответил он. — В Аризону.
Элис поняла, что сейчас начнётся разговор на «взрослые темы», в которых она толком не разбирается, и уходит к себе в комнату, чтобы продолжить дальше заниматься своими детски и делами. Но сейчас она решила этого не делать, ей нужно было подслушать, поэтому она решает сделать вид, что пытается закрепить рисунок на холодильнике магнитиком, прикинувшись, что он нерабочий, чтобы подслушать разговор родителей.
— Наоборот же прикольно, в другой штат поедешь. Хоть какая-то будет смена обстановки, — пыталась поднять настроение Карен, когда садился напротив мужа, но позже осознаёт, что её же слова были противоречивыми и для неё.
— Да. И привезёшь нам магнитики, — вошёл на кухню Томас и со стола сразу захватывает заранее подготовленный мамой сэндвич. — Я на тренировку, — и сразу уходит к двери.
Семья на это никак не отреагировала, приняв это ка уха норму, и каждый продолжил думать о командировке в Аризоне. Элис же пыталась прикрепить рисунок магнитиками.
— От коллег слышал, что там не гостеприимные люди и могут просто так плюнуть в лицо. Не все, но... — он быстро взглянул на дочь, надеясь, что она не услышала его слов, но та была увлечена магнитиками из букв на холодильнике.
— Джон, да забей на них. Приедешь, отработаешь и уедешь. Всего-то две недели продержаться.
— Угу, — кивнул он и отпил глоток уже остывшего кофе, который уже не был таким насыщенным, как пятнадцать минут назад. Он поморщился от вкуса и отодвинул чашку в сторону.
— Когда отъезд? — спросила Карен, забирая его чашку со стола и отнесла его в раковину. Она включает воду и принимается сразу его мыть.
— Завтра. Где-то вечером.
— Надо тебе будет приготовить каких-нибудь сэндвичей на перекус, может быть, сладостей накупить... - не закончив свою мысль, Джон затыкает её лёгким поцелуем, обдав женщину лёгким жаром. Карен расплывается в улыбке. — Джон, что ты делаешь? — шепчет Карен ему в губы, слегка смущаясь. Она кивком указывает на Элис, наседая, что таких вещей не следует делать при ребёнке.
— Да она не видела, — прошептал ей Джон на ушко и притянул к себе за талию, прижимая сильнее Карен к своему телу.
— Ну вы и голубки, — проворчала Элис, когда заканчивает свою миссию «подслушать разговор», и убегает к себе в комнату, благополучно оставив рисунок висеть на холодильнике на рабочие магнитиках.
— Всё она видит и слышит, — с коридора послышался голос Томаса, а затем закрывающееся за ним дверь. Теперь он точно ушёл на тренировку. Карен усмехается уголком губ над мужем, а Джон иронично закатывает глаза. Его глаза останавливаются на новом рисунке дочери, висящем на холодильнике. Каждый день на холодильнике был новый рисунок, и это помогало поднимать настроение каждому в семье, даже если день выдался далеко не очень удачным.
— Кажется, кто-то хочет съездить на море, судя по рисунку, - улыбнулся он ей и посмотрел на рисунок. Он прищурился, — А что за красные чудики?
— Крабы.
— А... Крабы... — холодно ответил он, а затем усмехнулся, когда взял в руки рисунок, снятый с холодильника, чтобы получше рассмотреть новый шедевр руками дочери.
— Может... Съездим на море этим летом? — неуверенно начала Карен, немного отойдя в сторону от мужа. — Я тоже не против какой-нибудь поездки семьёй. Думаю, Томас тоже не будет против, а Элис уж тем более.
— Давай после командировки обсудим? — стараясь не ответить грубо, сказал Джон и улыбнулся краем губ, на что Карен понимающе кивает.
— Обещаешь? — выглянула из-за угла Элис, смотря на него милыми большими глазками как у Джона. Она напоминала котёнка, который просился на ручки к хозяину и обзавестись лаской.
— Я когда-то не сдерживал обещание?
— Ты мне обещал купить куклу «Монстр Хай». Где она? — скрестила она руки на груди и посмотрела на папу с невозмутимым лицом.
— А... — опомнился Джон и примагничивает рисунок обратно на холодильник. — Я думал ты забыла...
— Человек-слово, — с иронией произносит слова Карен и смеётся, легонько ударяя кулаком плечо мужа.
— Больно же! — Джон негодует сарказмом жены и потирает место слабого удара.
— Ой-ой-ой, прям сильно ударила? — строит глазки Карен, а Элис за всем этим наблюдала и смеялась, сдерживая свой громкий звучный смех.
— Ты б ещё ножом ударила.
— Ударить? — Карен резко открывает ящик с приборами и ищет самый большой нож.
— Не, не, не. Не, забудь, — Джон пугается и закрывает ящик, убрав руку жены за маленькое запястье. — Лучше кулаками, тогда... — мужчина слегка задумывается и смотрит на часы на своём запястье. — Ладно, я на работу.
— Надеюсь, мы поедем на море, — протянула Элис, схватив папу руку.
— Посмотрим, солнышко, — улыбнулся Джон и потрепал её по голове из-за чего девочка сделала замечание, что её волосы снова запутаются и придётся вырывать клочки волос.
***
Вечер следующего дня. Джон сидел на полу у себя в комнате, вытаскивал из своего ящика вещи и скидывал их в дорожную сумку. Туда же и средства для личной гигиены и многое другое. Он даже не заморачивался, в отличие от девушек, в какой именно кармашек он что-то засунет, или для чего это будет кармашек: для зубной щетки с таблетками или для пары нижнего белья? Он продолжал вытаскивать одежду из ящика, разворачивал её и внимательно рассматривал, потом понимал, что она очень стара и пора её выбрасывать, откидывал в другую сторону, где уже образовывалась небольшая кучка.
— Боже, как ты сложил! — заходит Карен и смотрит на ужас в чемодане. — Дай я соберу! — она подходит к мужу и не сильно отталкивает его в сторону, отдавая себе его место, а тот падает на спину со смехом.
— Так и знал, что ты психанёшь, - со смехом сказал, продолжая лежать на полу.
— Вы мужчины... Вас только и нужна помощь от женщин. Без нас – никуда, — фыркает Карен, когда произносит последние слова. — И правду говорили, что женщины – единственные, кто сможет выжить при самых худших условиях на Земле. — она переворачивает чемодан и встряхивает из него все вещи, а затем складывает каждую вещь и аккуратно кладёт в чемодан.
— Я бы и сам справился, — Джон садится и обнимает Карен за талию со спины, кладя голову ей на плечо.
— Ага, справился уже, — секундная пауза. — Ты не боишься летать на самолёте?
— Не-а. Наоборот обожаю летать, особенно когда взлетаешь, — покачал он головой. — А ты что, боишься? — он ещё шире улыбается и тыкает её в подмышку от чего Карен сжимается и смеётся от щекотки.
— Боюсь. Вдруг упадёт.
— Пф-ф, самолёты сейчас хорошо усовершенствованы и не падают.
— Да хрен знает. Может и пять раз усовершенствованный самолёт упадёт с первого же его рейса, — взбудоражилась Карен.
— Ты же часто не летаешь, да почти не летаешь, — твёрдо говорит Джон, откинув голову назад и упираясь руками в пол. — Это уж мне надо бояться.
Карен, продолжая аккуратно складывать вещи мужа в чемодан, громко вздыхает и останавливается, оставляя не сложенную вещь у себя на коленях.
— Что-то случилось? - наклоняет набок голову Джон и заглядывает ей в лицо.
— Не знаю или я накручиваю себя, — не сразу отвечает Карен в раздумьях, отчаянно покачивая головой потом, а затем поворачивается к мужу с лицом напуганного ребёнка. — У меня плохое предчувствие.
Карен отвернулась, опустила глаза в пол и слегка задрожала. Она сразу обнимает себя, пытаясь угомонить свою внутреннюю тревогу. Джон подползает к ней и крепко обнимает, нежно гладя ладонью по её маленькой спине. Он почувствовал, что жена слегка расслабилась в его объятиях и навалилась всем весом на него, а Карен положила голову на его плечо и вдыхает аромат его духов. Эти духи она подарила Джону на его двадцатилетие, когда они были вместе почти три года, и они стали обитыми духами не только Карен, но и Джона. Она обожала вдыхать аромат этих духов, будто переносилась в то время, когда они были молодыми и недавно стали парой. Им так было хорошо вдвоём, и сейчас.
— Я тебе обязательно напишу, как только сяду в Аризоне. Не переживай, успокойся, всё будет хорошо, окей? — Джон успокаивающе гладит её по голове, а Карен глубоко вздыхает, сильнее прижавшись к его груди.
— Окей, — неуверенно отвечает она.
— Папа!
Элис залетает в комнату родителей с очередным новым рисунком в руке. Джон подумал, а не слишком много рисунков в один день? И если это новый рисунок, то он не должен висеть на холодильнике? Волосы девочки были растрепанными, а глаза слеплялись то или от усталости, то или из-за того, что хочет спать. Карен отстраняется от Джона и возвращается к чемодану с вещами.
— Да, Элис?
— Заберёшь его с собой? — она протягивает ему небрежно изрисованный листок, Джон же принимает его из рук, улыбаясь дочери. Он заглядывает в листок и понимает, что рисунок тот же самый, что и был вчера. Он понял это по крабам на море. Джон взглянул на дочь, которая всё это время наблюдала за ним и ожидала хоть какой-то реакции.
— Я думал это новый, — улыбнулся он.
— У меня не получается красиво нарисовать, поэтому только так, — протянула девочка и звездой упала на большую двуспальную кровать.
— Боишься, что на работе я о вас забуду? — ухмыльнулся он и присел рядом.
— Угу, — кивнула она с грустным лицом, потерев глаза маленькими кулаками, а затем зевнула, широко раскрыв рот.
Джон тем временем наблюдал за ней с восхищением, как она потирала глаза, а затем зевнула. Он не мог передать всю свою любовь к ней. Он любит до такой степени, что готов встать перед ней как щит под дуло пистолета. Далеко не все мужчины могут так поступить, но Джон не входил в этот список. Он был готов на всё, лишь бы семья жила в добре и любви. Он желал семье всё самое лучшее, чтобы они не знали чёрных полос в жизни.
— Я заберу, спасибо, — сказал Джон и чмокнул её в щёчку, та расплылась в улыбке.
Элис спрыгивает с кровати и подбегает к Джону с другой стороны кровати, она его крепко обнимает, что Джон начал кряхтеть. Элис ослабила хватку, а Джон обвил руки вокруг дочери и прижал к своей груди, прикрыв на мгновение глаза. Сейчас он наслаждался этим моментом, хоть он и вернётся домой через две недели, но это объятие с дочерью было таким искренним, таким тёплым. Будто оно было последним в его жизни, но это не так. Он обязательно обнимется со всей семьёй по приезде домой.
— Мы же поедем на море, после того, как ты вернёшься? — она немного отстранилась от него и с умоляющими глазами посмотрела на него. — Да же?
— Элис, папа же сказал, что обсудим это после его приезда, — взбунтовала Карен, когда наконец-то собирает чемодан и с тяжёлым дыханием застёгивает его.
Джон, всё также обнимая дочь, посмотрел на Карен серьёзным и одновременно холодным взглядом, будто ему не понравился тон её голоса. Карен слегка поёжилась и кивнула, а затем куда-то ушла. Мужчина проследил за уходом жены и когда они остались с Элис наедине, прошептал ей на ушко:
— Пообещаешь, что маме и Томасу не скажешь?
— Да, да! Не скажу! — громким шёпотом ответила она. — Мы всё-таки поедем на море?!
— Да, мы съездим на море, солнышко.