29 глава
«Милый дневник!
Настал новый день и я должна двигаться дальше. Но я не могу. Не могу и не хочу. Я хочу застрять здесь, посередине. Между жизнью и смертью. Нет, смерть — слишком громкое слово и слишком незначительное, чтобы уделять ему здесь место, тратить время на его написание, да и вообще. Назовём то, что должно произойти, например, Избавлением. Да, так гораздо лучше. Честно сказать, я боюсь Избавления. Я боюсь одной мысли о том, что оно скоро наступит. Но вместе с тем я ему благодарна, ведь если бы не близость Избавления, не было бы этого чудесного путешествия, всех этих впечатлений, фотографий, музыки, воспоминаний. Ничего бы не было. Я бы осталась собой — грустной девушкой из Росарио, обременённой нелёгким прошлым и не имеющей никакого будущего. А так я смогла доказать, что способна на многое, если не на всё. По крайней мере, я доказала это себе...
Завтра мы улетаем в Майами. Следующие два пункта мы выполним именно там. Очень хотелось бы заглянуть к брату, но они улетели отдыхать. Да и нельзя. Я не смогу справиться с собой, если увижу Лию. Уилл говорит, что она часто спрашивает, где мама и когда она позвонит. Я обещаю поговорить с ней, но никак не могу решиться. Видимо, я всегда была и останусь маленькой трусливой девочкой.
19.06.2016. Дженнифер»
Я вздыхаю и закрываю глаза, отбросив дневник в сторону. День уже на исходе и, вроде как нужно попытаться заснуть, но в голову лезут разнообразные мысли, не дающие мне покоя. Я переворачиваюсь на бок и сквозь закрытые глаза вижу рядом с собой Майка. Я чувствую его всем телом, каждой клеточкой. Чувствую, как он смотрит на меня и улыбается. Он заносит руку, чтобы поправить упавшие на моё лицо волосы, но останавливается, потому что ему и так всё нравится. Он смотрит на меня так, словно спрашивает «Что произошло? Что случилось с тобой?» А я молчу. Молчу, но мысли рвутся наружу. Одна, две, три. Сотни. Тысячи. Я не выдерживаю напора и шепотом начинаю говорить. Потом чуть громче. И громче. В конце голос уже срывается на крик, но через секунду превращается в хрип:
— Ты ведь помнишь, как замирало моё сердце при виде тебя. — Делаю паузу. — Ты помнишь, как дыхание перехватывало, когда ты случайно меня касался. — Зажмуриваюсь, пытаясь сдержать слёзы. — Знаешь ведь, что по моему телу пробегала дрожь, когда ты говорил со мной. — Всхлип. — А что теперь? — Я чувствую невесомый поцелуй на своей шее. Потом такой же на мочке уха. И на груди. Я выдыхаю. — Даже твои поцелуи не вызывают во мне желание любить. А ведь раньше хватало лишь взгляда...
Я резко открываю глаза. Никого. Вытираю мокрые от слёз щёки и протираю глаза. Никого. Ничего не изменилось. Всё такая же ровная постель, и витающий в воздухе запах лаванды. Я опускаю веки с тяжёлым вздохом и погружаюсь в сон, искренне надеясь не проснуться.
* * *
— Ну, Дженнифер, ну что ты заладила: «к чёрту список, к чёрту список»!? Ты чего, обкурилась? — кричала на меня Крис, когда я в очередной раз умоляла её больше никуда не лететь и остаться в Америке.
— И правда, Джен, — вступил в нашу дискуссию Стефан. — Чего ты бежишь, как крыса с тонущего корабля? Времени-то почти не осталось! Когда ещё тебе представиться возможность забраться на Эйфелеву башню?
— Может, потому, что я и есть крыса? — отстаивала я свою точку зрения. — А моя жизнь в действительности превратилась в корабль, который вот-вот пойдёт ко дну. И Париж здесь вовсе не при чём! Прожила без него двадцать четыре года — и прекрасно!
— Ай, ну её! — махнул рукой парень, решив более не спорить со мной. — Пусть остаётся, если ей так нравится. Пошли, Крис. — он взял девушку за руку и повёл к выходу. Я обречённо вздохнула и поплелась за ними.
Мы расположились в номерах и побрели на пляж. Солнце ласковыми лучами обнимало наши тела, согревая в своих объятиях. Позже эту эстафету принял океан. Чёт возьми, какая там вода! Я была готова поселиться там, настолько мне нравилось. Здесь вообще всё было привлекательным: и погода, и океан, и люди, и язык. Особенно язык мне нравился. Было в английском что-то такое, что нравилось мне до мозга костей.
Понежившись под лучами палящего солнца, мы отправились в отель, чтобы переодеться, а затем пошли на поиски местечка, где можно перекусить. Недалеко от побережья мы нашли уютненькое кафе и сели за столик на террасе. Отсюда слышен шум волн и то, как они разбиваются камни. Пока я прислушивалась к звуками природы, к нам подошла официантка и начала принимать заказ. Наконец очередь дошла и до меня.
— What do you want? — обратилась ко мне девушка с блокнотом в руках. Она приветливо улыбалась и была похожа скорее на добрую тётушку, чем на обслуживающий персонал.
— The dish of the day, please, and orange juice.* — ответила я. Девушка кивнула, записала мой заказ в блокнот и исчезла в кафе.
Потянулись долгие минуты ожидания, которые проходили в тишине. Я оглядывала людей вокруг, слушала их разговоры на английском языке. Кажется, за каким-то столиком говорили на русском, а та парочка около двери — на японском. Нам принесли заказ через пятнадцать минут. Мы, коротко пожелав друг другу «приятного аппетита», принялись за трапезу. Время снова тянулось в молчании. Когда мы расплатились по счёту и направились на пляж, часы показывали почти восемь вечера. На побережье мы нашли Хуана, который любезно согласился устроить мне конную прогулку по побережью. Не без помощи, конечно же.
В восемь пятнадцать зашло солнце, окрасив небо во все оттенки розового. Моя прогулка верхом длилась всего двадцать минут, но за это короткое время я успела осознать, что лошадь — самый прекрасный вид транспорта...
По окончании времени я долго не хотела опускаться на землю, а затем не желала уходить. Но, к сожалению, пришлось. Я помахала на прощание Хуану и Карлосу (так звали лошадь) и вслед за друзьями направилась в отель.
«Дорогой дневник!
День прошёл великолепно! Я... я даже не могу подобрать слов, чтобы его описать. Это было потрясающая прогулка. И что самое замечательное — я целый день ни о чём не думала. Абсолютно пустой была моя голова, словно из неё выкачали всё, образовав там вакуум. Теперь я в полной мере осознаю, что такое истинное блаженство!
20.06.2016. Я не желаю покидать это место (хотя я говорила так уже тысячу раз). Дженнифер»
Отложив дневник в сторону, я откидываюсь на подушку и закрываю глаза, но как назло голова тут же начинает ломиться от мыслей.
— Ты уходила сильной, но засыпала плачущей. — шептал мне мой внутренний голос. — Ты ведёшь себя так, будто всё в порядке, но, возможно, ты просто умеешь хорошо врать.
Я открываю глаза и секунду, не моргая, смотрю в потолок, а затем оглушаю комнату громким криком. Я так не могу. Я не могу. Больше не могу. Подбегаю к сумке и достаю лекарство. Дрожащими руками открываю пачку с шприцем, набираю в него успокоительное, а после ввожу себе в кровь. Мышцы расслабляются и разум мигом затуманивается, освобождая голову от лишнего «мусора». Я добредаю до кровати и валюсь на подушку, мгновенно отключаясь...
* * *
What do you want? (англ.) — Что вы хотите?
The dish of the day, please, and orange juice. — Блюдо дня, пожалуйста, и апельсиновый сок.