XXV
Небо уже совсем стемнело, и вечер все сильнее начинал погружаться в ночь. По улице ходили люди, будто бесцельно, сами по себе, ни для чего, ни про что. И среди этих людей, как будто затерявшись, шел Витя, он слегка опустил голову, а в той крутилась только что услышанная им песня. Его губи еле шевелились, он проговаривал те строчки, что успел запомнить.
Сам он будто до конца не понимал зачем только что ушел, для чего? Его вело какое-то неведомое чувство, легкое, окрыляющее, сладостно желанное и придающее такой небывалой силы. Он шел вперед, уворачивался от людей, идущих ему на встречу, и все что-то наговаривал себе под нос, ни песню, а что-то новое...
Витя сел в автобус и отправился на нем в пути. Он вновь смотрел в окно на город, однако уже не на закат, а на огни города, рассыпанные будто звезды по ночному нему. А в душе был трепет, волнение, чувство какой-то легкости и ранее неведомого чувства.
Казалось, он был слеп и тут же прозрел, казалось, он находился в яме, жил в ней всю жизнь и тут оказался за ее пределами, увидел свет солнца, о которым раньше лишь слышал в той бездне, где находился. И теперь он был перед этим солнцем один на один. Он был так близок, что оно должно было уже его спалить, он горел, но не сгорал, пылал! В самом деле пылал!
Витя думал:
«Это чудо... Соня... Соня... какое чудесное имя! Чудо! Хочу его повторять снова и снова! Ни один, ни два, ни сотню раз! А всю! Всю жизнь готов его повторять!»
Какой бы не была наступающая ночь, какой-бы темной она не казалась, какой бы пропастью не казался ему свой дом, сейчас он был выше, чем был, и свет был ярче, чем был раньше. Казалось, это он знал и раньше, казалось, что он все знал, но теперь Витя оказался маленьким ребенком, что только что пришел в мир, какое чудо! Какое чудо знать и понимать это! Он сам понимал, что уже не был тем, кем был раньше, и никогда прежним и не станет.
Вите открылся целый мир, да нет, даже больше! По его коже побежали мурашки от той невероятной мысли, что к нему пришла, настолько же восхитительной и прекрасной, насколько и простой – завтра будет новый день. Настанет понедельник. Будет! Новый! День! Завтра! Завтра он вновь в школе увидит ее, заговорит с ней, прикоснется к ней! А больше и не нужно! Только лишь бы это! И от такой мысли он не мог сдерживать радости, как дурак он сидел в автобусе, глядел в окно и улыбался, изредка хихикал, иногда изо рта шепотом доносились какие-то отдельные слова, такие как «да...», «во оно как!» или «так-так...»
Витя ничего не видел за окном, да и звуки вокруг слились в одну мелодию, никто его не тревожил, никто не говорил с ним, вокруг не было ничего, ничего ему и не надо было.
«Завтра будет новый день, а за ним еще один и еще, неделя, месяц, год, не важно какой он будет, да будет ли вообще, лишь бы она была в это время, - подумал Витя, - главное что бы была со мной... да нет, даже это не важно, может не со мной, но была, что бы я мог говорить с ней, видеть ее... да нет, и это не важно, ничего не важно... мне ничего не нужно и не важно, ничего, но лишь бы она была... в ее существе весь я...»
Витя вышел на нужной остановке и пошел дальше, вокруг него продолжали идти люди, однако он им даже в глаза не смотрел. Он поднял голову и начал смотреть по сторонам. Он смотрел на небо, усеянное звездами, на луну, что уже появилась и была сегодня полной, на гордые молчащие дома во тьме надвигающейся ночи, он смотрел на целый свет.
Вдруг он обратил внимание на запах, на какое-то чувство или аромат, такое постоянное, но тем не менее меняющееся... Он полной грудью вдохнул вечерний воздух, пахло летом, приближающимся летом.
Витя вошел в свой подъезд, понялся неспешно на пятый этаж, открыл дверь и вошел. Его встречала темная, оставленная им квартира. Витя осмотрел ее. Он вздохнул, разулся, снял куртку и прошел на кухню. Там он вскипятил воду, налил себе чаю и прошел в свою комнату. Витя поставил стакан на стол, после подошел к окну, открыл его, в комнату ворвался оркестр уличной музыки и мелодий, после вернулся и сел. Он закатал рукава своей рубашки, достал сигарету, взял ее губами, открыл ноутбук, создал новый документ... и замер... чистый лист...
Витя достал изо рта сигарету, положил ее на стол, а после из-под его пальцев, пробежавшихся по клавиатуре, появились первые слова: «Уже некоторое время она стояла посреди школьной библиотеки...»