Глава 25. Воображаемое пламя.
- Привет, - стоило мне подойти, как Трэвор тут же заключил меня в объятия и мягко выдохнул в висок, обдавая ледяной прохладой накалившейся на улице кожаной куртки, - как добралась?
- Пешком, - выдохнула я, заметив, как изо рта вырвался пар от понижающейся словно с каждой минутой температуры, - а ты...
- Пришёл всё-таки, - кивнул он кратко, протягивая мне ладонь и вопросительно глядя, на что я решительно вложила свою, - у нас был вызов, я загонялся. Просто смахнул сообщение.
- А, - только и выдала я, - всё равно уже настроилась сходить одна.
Мэй аккуратно прошёлся по мне взглядом ещё раз; медленно, изучающе и замирая на лице - на долю секунды. Далее мягко улыбнулся и крепче сжал мою ладонь, произнося:
- Сама понимаешь, какие могут быть... Люди.
- Это да, - выдохнув, я старалась смотреть только на спины стоящих впереди людей, которые уже проходили контроль, показывая охраннику клуба билеты и забегая, замёрзнув, поскорее в здание.
Оттуда уже слышалась приглушённая музыка, дребезжащие гитарные партии, похожие больше на проверку аппаратуры - времени до самого концерта было ещё достаточно, поэтому и охранники не спешили; пока мы стояли на улице, я старалась не смотреть на Трэвора - взмахнула головой и позволила волосам прикрыть лицо, на что Мэй сдержанно усмехнулся.
- Так мне идти с тобой или...? - спросил он негромко, опалив моё ухо горячим дыханием даже через завесу волос, плотно закрывающих от холода на улице.
Моя ладонь неловко дрогнула в его жилистой руке, а в горле застрял неуверенный выдох. Я хотела, чтобы он пошёл со мной, естественно я этого хотела.
- Идти, - нахмурившись, я глянула на него с долей укора, - ты уже пришёл.
- Я шучу, - вдруг поджал губы парень, посмотрев на меня с высоты своего роста и выглядя при этом, как старший брат, который привёл сестру на её первый концерт, - просто хотел проверить реакцию.
Я молча улыбнулась. Видимо, вечер будет весёлым, и мне это вполне по душе: пока Джули с Грэгом знакомятся и общаются, мы с Трэвором оторвёмся на концерте, послушаем музыку и выпустим эмоции.
По крайней мере, даже на школьных концертах нам с Джули всегда было весело: мы вовсю танцевали, развлекались и поддерживали наших ребят, которые чуть ли не впервые в жизни выступали в актовом зале - было просто невозможно сидеть смирно!
Но с Трэвором всё ощущалось немного иначе: вместо выступления группы меня волновала его рука, плотно обвившая пальцами мою, краткие колкие взгляды и ощутимая задумчивость в нём самом.
Он будто находился в глубокой задумчивости всё это время, пока мы ждали своей очереди, чтобы предъявить билеты; когда я подошла, то тут же запихнула два ламинированных куска плотной бумаги в руки низкого, крупного мужчины, который их проверил; кинув на меня краткий взгляд, он кивнул в сторону входа, даже не посмотрев на моего спутника.
Видимо, сомневался, пускать меня или нет.
Внутри было ещё громче, и я остановилась у гардероба, стаскивая с себя куртку и наконец-то расслабленно расправляя плечи; девушка с короткими светлыми волосами забрала наши с Трэвором вещи и выдала пластиковый прозрачный номерок.
Мэй остался в тонкой чёрной футболке, а я - в своей рубашке.
Он повёл меня вперёд, мягко придерживая за плечо, пока мы проходили мимо маленьких компаний людей: кто-то обсуждал вот-вот начинающийся концерт, другие просто неразборчиво шептались, но и мне не было особенно дела до чужих разговоров - сейчас я просто шла, прислушиваясь только к тому, как взволнованно в груди стучит сердце. Тёплые кончики пальцев Трэвора почти обжигают кожу через ткань, отчего хочется вздрогнуть всем телом; снова эта банальная реакция на прикосновения...
По сторонам от танцпола были бар - с одной, и столики, уже занятые группами людей - с другой. Сверху, стоило задрать голову - огромный потолок и множество различных осветительных ламп самых необычных размеров и видов. Я не особенно разбиралась в освещении на таких мероприятиях, но ощущала каждой клеточкой тела, что это будет работать просто замечательно; Трэвор остановился позади, и я толкнулась в его грудь, поняв, что идти больше некуда - мы подошли к сцене, и впереди была шеренга из самых настоящих фанатов: они были в фирменных футболках, ярко и красиво накрашенные, некоторые - с блёстками на лице.
Впереди меня были пара парней с девушками; они активно жестикулировали, обмениваясь фразами, а я всё смотрела вокруг, впитывая атмосферу клуба. В таком месте всегда хочется попробовать что-то алкогольное?
Решив не озвучивать мыслей, я просто ждала, пока всё начнётся, а Трэвор молчал. Он просто стоял позади, изредка случайно дотрагиваясь до моих волос: совершенно молча, не задавая никаких вопросов.
Я почти вздрогнула, когда негромкая музыка, которая, оказывается, доносилась из колонок всё это время, затихла, а свет вокруг просто выключился, погружая клуб в кромешную тьму: я не видела совершенно ничего до тех пор, пока не начал, словно в помехах, мигать экран за барабанной стойкой.
- Ого... - удивленно шепнула я сама себе, покрываясь миллионами мурашек; у синтезатора, огромного и внушительного, уже находился клавишник - мужчина с обросшим щетиной подбородком, тут же начавший наигрывать приятную мелодию.
Далее послышались барабаны, вместе с каждым звучащим ударом заставляя мелькать красные лазерные лучи с потолка и с заднего плана сцены.
Было очень громко, но я медленно привыкала, совершенно не чувствуя никакого дискомфорта: когда заиграл бас, я наконец прикрыла глаза, ощущая улыбку на своих же губах - такую приятную, лёгкую...
Музыка звучала просто чудесно. Современная электроника с примесью старой школы, похожая одновременно на всё подряд и ни на что другое в то же время: даже несмотря на то, что я слышала эту группу впервые, мне показалось, будто я знаю их музыку.
Изначально спокойная, но вскоре уже агрессивная и даже грубая вступительная песня заставила меня мелко подрагивать, обхватив себя руками. Мне хотелось начать подтанцовывать, но я никак не могла заставить себя раскрепоститься - что-то так мешало...
Я не могла говорить с Трэвором, ведь было слишком громко, да и в словах никто не нуждался. Иногда можно и не произносить ни звука, и всё будет понятно.
Приобняв одной рукой за талию, мужчина сдержанно притянул меня спиной к своей груди и медленно выдохнул в затылок; я положила руку на его - сжала пальцы своими, потеряв последний глоток дыхания и хлопая глазами, пока вокруг прожекторы освещали лишь линиями и броскими хлопками ярких вспышек.
Музыка тянулась, выливалась из одного жанра в другой, резко превращаясь в зародки трэш-метала и оттуда же перетекая в электронную танцевальную балладу. Моё сердце стучало как бешеное, заставляя буквально покрываться краской, пусть моего лица и не было видно в темноте.
Трэвор всё понимал, будучи взрослым парнем, отлично знакомым с людской реакцией на подобные вещи; мои трясущиеся пальцы на его руке не могли означать ничего, кроме тотального, обескураживающего возбуждения.
Клавишные, густо и громко звучащая бас-гитара, каждая тронутая струна которой заставляла меня прикрывать глаза и впитывать в себя каждую эмоцию: в голове творился самый настоящий ужас. Мысли мешались одна в другую, как музыкальные партии - песня за песней, и я уже подтанцовывала, как чувствовала - и Трэвор улавливал каждое движение.
На моей талии была уже вторая его рука: ещё немного, и он мог бы, наверное, схватить меня в охапку - я бы не отказалась. Наверное, сейчас бы я согласилась на многое, лишь бы не упускать ни секунды.
Никто даже не пел, но живые инструменты, отдающиеся на всю катушку музыканты, любящие своё дело и свою музыку - то, что нужно, чтобы начать сходить с ума по этому ощущению адреналина, разгоняющего кровь.
Волосы начали прилипать ко лбу, и я убрала их, когда Мэй отпустил меня и пропал в толпе - вокруг подпрыгивали и танцевали люди, точно так же, как и я, заполненные эйфорией. Пьяные, трезвые - не имеет значения, все испытывают те же эмоции. Это пробудило во мне какие-то другие стороны, которых ранее я не замечала. Иногда быть в толпе - это важно. Сливаться с другими - тоже.
Я откинула голову уже на бесчисленной по счёту мелодии, медленно покачивая ей в ритм, пока он был не таким спешным; сейчас трек отдавал чувственностью и какой-то невесомой, но всё же ощутимой страстью.
Тьма вокруг, красно-белые лучи прожекторов, освещающих зал кратко, редко, на самых громких и чутких моментах...
Горячие ладони на моей спине - одна берёт за плечо и поворачивает к себе, а вторая аккуратно толкает к телу; следом перебираясь по лицу, трогая пальцами разгорячённую кожу и оставляя покалывающие следы на каждом миллиметре. Обжигающее дыхание возле уха, но вместо пустых слов - лишь смех, услышать который могла лишь я.
Мои пальцы в его волосах проходятся по стриженным вискам и путаются в отросшей чёлке, утягивая к себе, но не делая ничего больше. Только тёплые вдохи-выдохи, обрушивающиеся на мои губы, заставляющие точно так же захлёбываться в эмоциях.
Веселье толпы, крики, смешанные с электронными надрывными ритмами, рваными гитарными риффами; люди вокруг сходили с ума, то же самое было и со мной.
Трэвор пробно коснулся губами моего подбородка, выпытывая реакцию, на что я тихо промычала, прижимаясь плотнее к напряженному телу мужчины; он сжал моё лицо в длинных пальцах и резво примкнул к губам, заставляя приоткрыть рот.
Я захлебнулась в поцелуе, остро впиваясь ногтями в спину Мэя, пока он медленно, настойчиво пробирался в мой рот языком; его ладони оглаживали шею, обжигали кожу прикосновениями и вытаскивали из меня едва слышные, рождающиеся в горле стоны.
Не знаю как, но я услышала грубое и резкое "Чёрт", сорвавшееся с его губ, стоило мне выстонать в его рот, наконец-то прекращая держать эмоции в себе.
Музыка нарастала, заставляя меня водить руками по сильной, напряженной шее Трэвора, очерчивать кончиками пальцев выпирающие вены, мышцы, пробовать коснуться бритого затылка - сжать его в пальцах и вновь прикрыть глаза.
В голове целый ворох идей, которые лучше бы держать в закрытом ящике, но с каждой секундой Мэй выводил меня на более дерзкие шаги, начиная расставлять своеобразные границы.
Дотронулся губами до шеи, плотно прижался языком, оставляя влажный след; меня пробрало волной первобытной дрожи. Я опустила голову и прижалась к нему, утыкаясь лицом в футболку.
Меня всю трясло от эмоций и возбуждения, накатившего так стремительно и одновременно неспешно, что в голове никак не могла выстроиться верная последовательность действий.
- Почему не останавливаешь меня? - спросил совершенно серьёзно Мэй, когда музыка начала затихать, превращаясь в ласковое и спокойное завершение концерта.
- Я не хочу, - шепнула я, понимая, что только что впервые в жизни оступилась в ту сторону, в которую раньше бы и не взглянула, - мне понравилось...