30. Эмераль
Он ненавидел чувствовать себя беспомощным. С самого детства он снова и снова оказывался в ситуациях, исход которых зависел не от него, и он ничего не мог с этим поделать. Впервые он столкнулся с этим, когда умирал его отец. Старый герцог Грава остался в его воспоминаниях только короткими счастливыми вспышками. Кроме одной, последней, ярче всего отпечатавшейся в его сознании.
В тускло освещенной комнате пахло чем-то затхлым и тошнотворно кисло-сладким. На постели лежал пожелтевший сморщенный старик, из груди которого вырывались клокочущие хрипы. Гувернантка поднесла маленького Эмераля к герцогу, чтобы тот последний раз взглянул на своего наследника.
- Сынок... - то ли просипел, то ли прохрипел старик, устремляя почти невидящий взор на ребенка.
Мальчик не узнал в умирающем своего отца и от испуга громко заплакал, но его продолжали держать на постели, как бы он ни вырывался, и сухая трясущаяся рука коснулась его лица.
Тот ужас, который Эмераль испытал тогда, да и после, когда это воспоминание настигло его уже в осознанном возрасте, укоренился в нем окончательно. Больше всего на свете он не хотел оказаться ни ребенком, который не может постоять за себя, ни стариком, теряющим последние силы.
Каждая неудача отбрасывала его назад, и он снова слышал собственный детский крик и видел замутненные, покрывшиеся пленкой, глаза умирающего отца.
Запреты и наставления матери, надзор Доржо, потеря Ади, невозможность сделать хоть один шаг в сторону от плана, который давным давно наметили для него. Отсутствие права голоса хоть по какому-нибудь достаточно весомому вопросу. Ощущение тщетности всех его усилий, абсолютное бессилие перед участью Флориана и нарушенное обещание, которое он дал Эрвану... А теперь еще и Рокс, стаскивающая с него труп вильфера, которого сама же и убила, когда герцог лишился меча, едва вытащив его из ножен.
Эта дерзкая девчонка ворвалась в его жизнь ураганом и перевернула все вверх дном. Грядущая катастрофа, грозящая гибелью всей долине, Безликие Близнецы, элрайские наемники, выдающие себя за послов, убийство Смарагда, казнь Флориана и начинающаяся война... Нет, конечно, в отравлении принца ее вины быть не могло, она наоборот пыталась помочь. Видения, которые она ему показала, обескураживали герцога. Это удивительная способность - знать, что было, что есть и что будет. Иметь возможность в любой момент подглядеть и выяснить необходимую информацию. Его радовало, что и она оказалась не всесильна, хотя по началу он думал, что Рокс неуязвима. Она сбежала с Медной Горы, преодолела пустыню Надааки и половину Диаманды, пробралась в Хрустальный Дворец, говорила на равных с Безликими... И при этом она все еще оставалась маленькой девочкой. Он не спрашивал ее о возрасте, скорее всего потому, что не хотел его узнать. Рокс уже сделала так много, что он не мог не восхищаться ей. Чем лучше Эмераль узнавал ее, тем сильнее привязывался. Это и пугает.
Когда-то они с Эшем пообещали друг другу, что больше не будут влюбляться. Им обоим тогда разбили сердце. И молодой герцог боялся того трепета, который начинал чувствовать к Рокс. Да просто то, что она находилась рядом с ним последние несколько дней, отвлекая его от удушающих мрачных мыслей одним только своим присутствием, дорогого стоило. Ему нравились ее непосредственность, любознательность, улыбка, от которой по его телу разливалось тепло, забота и внимание, которые она давала ему... Он лукавил, говоря ей с утра, что не помнил, как оказался с ней в одной кровати. Как в каком-то бреду он вставал с кушетки, чтобы быть ближе к ней. Эмераль ничего не мог поделать с тем, что его тянуло к Рокс. И сейчас ради нее он впервые за шесть лет покинул Хрустальный Дворец и ехал на растерзание к своей деспотичной матери.
Погруженный в раздумия, герцог Грава пропустил шутку Лейнани. Он вообще старался не обращать внимание на ее присутствие, чтобы не расстроить Рокс. Все-таки элрайцы - ее друзья, и они нужны ей, как и Безликие с Аденами, чтобы наконец увидеть, как им остановить гибель долины, иначе бы, наверное, она не таскала их с собой... Тихий Леашер даже начинал немного нравиться герцогу - он занимался своими травами и мог лечить людей, но эта барсучиха... Не знаю, что я ей сделал... С первой секунды их знакомства элрайка смотрела на него так, словно хотела вцепиться ему в горло. Резкая, агрессивная воительница излучала такие потоки негативной энергии, что иногда Эмералю казалось, что воздух между ними начинает зеленеть и пованивать.
- Герцог! Эй! Долго нам еще тащиться? - раздался у него за спиной недовольный голос Лейнани.
- Нет, - отрезал он, не желая вступать в диалог с элрайкой.
- Что-то случилось? - спросила ехавшая рядом с ним Рокс.
Эмераль выдохнул, оставляя свое раздражение позади.
- С чего ты взяла?
- Ведешь себя странно... - буркнула видящая.
- Скоро увидишь мою мать и сама все поймешь.
Встреча с Аметиссой не обещала ничего хорошего никому. Кроме Доржо, наверное, но он оставался во дворце. Эмераль вообще никогда не видел мать такой ласковой ни с кем, кроме советника. Ее характер не позволял ей совсем растаять в присутствии любимого мужчины. Возможно, только за закрытыми дверями, когда их не видела ни одна живая душа, но все же, когда советник приезжал, мать становилась мягче. Жаль, что эти визиты случались не слишком часто. По сути Доржо вырастил Эмераля и заменил ему отца, несмотря на то, что они виделись редко. Зато в Хрустальном Дворце советник восполнил все пробелы сполна и муштровал юного Эма и за себя, и за мать, оставшуюся в герцогстве.
- Звучит интригующе...
- Ну, тебя-то она не съест, - мрачно усмехнулся Эмераль.
А вот барсучиха меня точно сожрала бы заживо, будь у нее возможность... Поворачивая, герцог бросил недовольный взгляд на Лейнани.
Говорят, возвращаться - плохая примета. Они ехали вдоль таких знакомых ему полей, приближаясь к поместью, где он родился и вырос. Вот уж не думал, что обстоятельства, из-за которых я снова окажусь здесь, будут такими... Деревья, растущие по обеим сторонам от усадьбы, стали выше, а кусты разрослись еще сильнее, несмотря на все усилия садовников. Ну да, шесть лет прошло... Гравий все также шуршал под копытами коней, как и тогда. Он снова дома. Хотя за это время им успел стать Хрустальный Дворец, здесь, в герцогстве, все еще жила тень того почти беззаботного мальчишки, каким он когда-то бегал по этим хрустящим дорожкам. Эмераль сделал круговое движение кистью в воздухе, с помощью каменной магии проворачивая механизм, и тяжелые резные ворота открылись перед ними. Он услышал, как Рокс удивленно выдохнула, и повернулся, чтобы увидеть ее лицо. Она во все глаза смотрела на то, как разъезжаются в разные стороны чугунные створки, освобождая им путь.
- Они же... из металла. Как ты это сделал?
- Может, я и металлом управлять умею, как ваши кузнецы, - усмехнулся Эмераль.
Видящая смерила его сердитым взглядом.
- Очень сомневаюсь, что сталь стала бы петь для тебя.
- Почему же?
- Потому!
- Ну, не ворчи, Ро, - рассмеялся герцог, зная, какая последует реакция.
- Ты можешь не сокращать мое имя еще силь... Короче! Не зови меня так! - возмутилась Рокс.
- Когда ты делаешь такое лицо, у меня язык не поворачивается назвать тебя по-другому, - с улыбкой пожал он плечами.
- Я тебе сейчас!.. - зашипела видящая, направляя свою гнедую на Эмераля.
- Ладно-ладно, видишь там поворотный круг? Он каменный. Вот и весь секрет.
У лестницы, ведущей ко входу в поместье, их встретили слуги, которые наперебой выражали восторг от внезапного приезда молодого герцога.
- Подготовьте комнаты для меня и моих спутников. И... еще четыре.
- Ваша Светлость?.. - округлил глаза лакей.
- Скоро прибудут еще гости, - пояснил он слуге.
- Эмераль!
На верхней ступеньке стояла его мать. Темно-синее бархатное платье, изумрудное колье, высокая прическа - герцогиня всегда выглядела так, что хоть сейчас садись в карету и отправляйся на званый ужин. Пока она спускалась вниз по лестнице, прямая как струна и непоколебимая как скала, Эмераль невольно внутренне сжался. Когда Аметисса приблизилась к нему, он заметил появившиеся на ее лице морщинки. Годы идут... Она, вздернув изогнутую бровь, бросила недоуменный взгляд на элрайцев, а затем увидела Рокс и медленно оглядела ее с головы до ног.
- Без предупреждения и с таким количеством гостей... - Аметисса хмыкнула и повернулась к сыну. - Могу я узнать, что за повод? Надеюсь, не... - она выразительно глянула на живот видящей.
- Мама! Это... Роза.
- Отдельная комната для служанки? - елейным голосом произнесла герцогиня, продолжая разглядывать спутников сына. - Очень интересно, Эмераль.
Аметисса резко повернулась к нему, разгневанная и разочарованная одновременно.
- Я ведь просила тебя! А ты, конечно же, привез ее сюда! - она зло усмехнулась. - И зачем такое сопровождение для беременной девки из прачечной?
- Щиррт, мама! - выругался ошарашенный Эм.
- Следи за языком! - набросилась на него герцогиня Грава. - Что, разве я не права? Думаешь, я не знаю, чем ты там занимался во Дворце, Эмераль? Можешь сколько угодно рассказывать мне про учебу, но я - твоя мать, и знаю тебя как облупленного! Хорошо, что догадался привезти ее сюда, пока у нее еще не торчит живот! - Она хлестала его словами, не давая даже вдохнуть. - Еще и такую малявку выбрал! Ей хотя бы шестнадцать есть?
Он снова почувствовал себя провинившимся пятилетним мальчишкой, которого мать стегала крапивой, когда он вытворял очередную глупость.
- Мама, прекрати немедленно! Роза не беременна. И она не служанка. А это Леашер и Лейнани. Они - элрайские послы.
По тому, как дернулась бровь Аметиссы, Эм понял, что она не поверила ни единому его слову. Герцогиня растянула губы в улыбке и, повернувшись к его спутникам, произнесла:
- Приношу свои извинения, господа послы. Это все материнское беспокойство. Я давно не видела сына и очень переживала, как бы столичные развлечения не испортили его. Чем же мы заслужили такую честь?
- М-мы здесь п-проездом. Герцог Грава любезно пригласил нас посетить его владения, - подал голос Леашер.
- Ну, конечно, конечно. Прошу, входите.
Герцогиня указала рукой в сторону дома и начала подниматься по лестнице, даже не взглянув на сына. Вот это прием после долгой разлуки... Эмераль наконец решился посмотреть на Рокс. Он предупреждал ее, но такой встречи ожидать не мог. Вот и видящая явно не ожидала, что легко читалось по ее лицу и сочувствующему взгляду.
Аметисса оставила их в просторной гостиной и ушла распорядиться по поводу ужина. Ну или посмотреть, что там ей передал Доржо... Никто не проронил ни слова, даже барсучиха помалкивала. Первые две комнаты подготовили довольно быстро, и туда отправились элрайцы. Рокс решила остаться с Эмералем. Стоило наемникам выйти, как глаза видящей на пару мгновений почернели, и она сообщила герцогу, что Безликие и Адены уже здесь.
Как только они прошли из гостиной в холл, двери усадьбы отворились, и Эмераль увидел Мелиссу. С радостным возгласом она бросилась ему на шею, не обратив никакого внимания на стоявшую рядом Рокс. Драгонка отпустила его, и Эм увидел напряженный взгляд ее брата, стоящего рядом с Безликой.
- Где папа? - спросил Эрван.
Щиррт... Он понимал, что Близнецы уже скорее всего тоже знают о случившемся, но не стали ничего говорить Аденам, потому что это его ответственность и его обещание. И это он должен сообщить им о том, что нарушил его.
- Он... все еще во Дворце, - малодушно произнес герцог, чувствуя себя последней тварью.
- Эмераль, мне нужна твоя помощь в моем кабинете. Прошу прощения.
Он пошел вслед за стремительно уходящей матерью. Она резко распахнула дверь и прошагала прямиком к письменному столу, быстро нашла что-то среди бумаг и развернулась к сыну.
- Это дети посла?! Отвечай мне! Это драгоны?!
Аметисса протягивала ему плакат с лицами Мелиссы и Эрвана. Щиррт побери.
- Мама...
- Эмераль, ты сошел с ума?! - закричала герцогиня. - Как ты мог привести сюда преступников?! Предателей! Врагов нашей страны! Не могу поверить!
От ее крика взор Эмераля затуманился, а из костяшек пальцев начали прорастать каменные лезвия.
- Хватит.
Больше его мать не станет ему указывать. Жизни этих людей зависят от него, и он не допустит повторения своей ошибки. Теперь он будет распоряжаться своей судьбой. Довольно слушать чужие приказы. Это от его решений в скором времени будет зависеть судьба долины Ильвифандиар.
- Я не потерплю этого! - продолжала кричать Аметисса. - В моем доме...
- В моем доме, мама, - спокойно произнес Эмераль, втягивая каменные лезвия обратно под кожу. - По законам Диаманды, это мое герцогство. И мой дом.
Герцогиня Грава закатила глаза, и ее рот растянулся в снисходительной полуулыбке.
- Эмераль...
- Я сказал, они останутся здесь, - перебил ее герцог. - И ты ничего не скажешь Доржо.
Глаза Аметиссы зажглись яростным удивлением. Еще никогда сын не позволял себе говорить с ней в такой ультимативной манере, да еще и так спокойно. Он мог кричать, хлопать дверями, сбегать от нее, но потом все равно делал то, что она велела. Сейчас же его лицо не выражало никаких эмоций, и, чувствуя его непоколебимую уверенность, герцогиня начала нервничать. Эмераль видел это по ее бегающему взгляду.
- Поглядите, кто осмелел! Это эти ублюдки научили тебя так разговаривать с матерью? - язвительно поинтересовалась Аметисса.
Герцог холодно смотрел на нее. Решение принято, и ничто не могло заставить его изменить его. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он произнес:
- Я сказал, хватит. Я больше не ребенок. Ты говоришь с членом совета каменных магов и наследником... а не со своим слугой. Если я сказал, что они - мои гости, значит они останутся в моем доме столько, сколько им нужно, что бы ты ни думала о них. И ты будешь молчать, чтобы не навредить ни мне, ни себе. Ты все поняла?
Аметисса замерла. Ее глаза округлились, но возмущение вдруг уступило гордости. Она поджала губы, сглотнула, а затем подошла к Эмералю и, положив руку ему на плечо, произнесла:
- Делай, как знаешь, сынок.
Она слегка улыбнулась ему и вышла из кабинета. Герцог разжал кулаки. Она... поддержала меня? Эмераль не мог в это поверить. Аметисса Грава, грозная женщина, держащая в ежовых рукавицах все герцогство, впервые в жизни согласилась с его выбором, который при этом противоречил абсолютно всем ее убеждениям.
Из-за дверей кабинета он услышал, как мать дает распоряжения слугам, чтобы те помалкивали и как можно быстрее проводили уставших с дороги гостей по комнатам. Эмераль подошел к тумбе за столом, налил себе янтаря и залпом выпил.
Он поднялся в свои покои и едва успел присесть на кушетку, закрыв глаза, как в дверь постучали. Щиррт, ни минуты покоя... Герцог поднялся. На пороге стояла Мелисса. Она проскользнула мимо него в комнату, и только он закрыл дверь и повернулся к драгонке лицом, обвила руками его шею и прижалась к губам. По инерции Эмераль обхватил ее за талию и ответил на поцелуй. Он успел соскучиться по возможности целовать кого-то и свободно прикасаться к женскому телу. Вот только... Вдруг опомнившись, герцог мягко отстранил от себя драгонку.
- Мелисса...
Она перебила его, ласково поправляя ему волосы и нежно заглядывая в глаза:
- Я говорила с бабушкой... Ты сможешь помочь мне увидеться с Алмазом?
- Что?! Зачем?! - опешил Эмераль, отступая.
- Дело в том, что... - Мелисса нервно прошлась по комнате, потерла свое лицо ладонями и снова повернулась к герцогу. - В общем, я знаю, откуда у меня Звезда Адаманда. И, возможно, благодаря этому я смогу спасти отца. Помоги мне, Эм.
Его сердце рухнуло в пропасть, а по спине побежали мурашки. Как? Как ей это сказать? Он замер и словно онемел. Он не мог ей врать, но при этом все еще не находил в себе сил сообщить о случившемся.
- Лисенок... - выдавил он, а потом зацепился за спасительную соломинку. - Откуда у тебя Звезда Адаманда?
Мелисса закусила губу, теребя пальцами складку на одежде.
- В Солендоре у мамы закрутился роман с Рубианом Адамандом. Когда бабушка узнала, она выдала ее замуж за папу, и они уехали в Глендауэр. - Лисса сделала вдох и продолжила. - Ну и, в общем, мама уже была беременна, когда...
Опешивший Эмераль перебил ее:
- Твой отец - принц Рубиан...
- Да.
Доржо рассказывал ему, что до Армели доходили слухи о возлюбленной принца в Драгонате, но никто не придавал этому значения. Рубиан никогда не терял времени зря и успешно пользовался своими внешностью и положением. Он знал, какое производил впечатление на девушек, и не отказывал себе в удовольствии провести с ними время. Будучи вторым сыном, он с чистой совестью посвятил свою короткую жизнь наслаждениям, ведь вся ответственность за государство ложилась на Смарагда. Эмераль не осуждал его за это. Напротив, он даже завидовал принцу, который мог позволить себе жить так, как ему хотелось. Но он и представить себе не мог, что той драгонкой окажется мать Мелиссы.
- Шлырт возьми... - выдохнул герцог. - А Флориан..?
- Он ничего не знает, - быстро воскликнула Лисса. - И я боюсь, что это разобьет ему сердце, но... Эмераль, лучше пусть он узнает, чем умрет! - Ее ресницы задрожали, и она с надеждой посмотрела на герцога. - Мы же сможем переубедить Алмаза? Я ведь его внучка, он же не станет причинять мне боль, правда? Значит, он отпустит папу!
Ее глаза наполнились слезами, и Эмераль шагнул к ней навстречу, заключая ее в свои объятия. Это невыносимо! Я должен сказать ей.
- Лисенок, я мог бы помочь... - начал герцог.
Мелисса слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо и воскликнула:
- Спасибо! Спасибо тебе!
А потом она снова прижалась к его губам. На этот раз Эмераль не мешкал и сразу же отстранил драгонку.
- Подожди, Лисса, я... Мы не можем.
- Что?
Она непонимающе смотрела на него.
- Ты не должна целовать меня.
- Из-за того, что я - каменная принцесса? - рассмеялась она. - Глупости, Эмераль, ты ведь член совета...
Он не дал ей закончить, решив наконец сказать другую правду, которая тоже вскоре станет известна всему миру.
- Мелисса, я сам - Адаманд.
- Что?..
Драгонка отступила, уставившись на него немигающим взглядом. Эмераль оттянул ворот рубашки, открывая ее взору маленькую белую звездочку под правой ключицей, точно такую же, какую он видел у нее. Действие волшебной мази, которая маскировала родимое пятно, успело закончиться, и теперь ничто не скрывало истины.
- В моих жилах течет королевская кровь, как и в твоих.
- Но как?!
Герцог отпустил ткань и рассказал ей то, что знал сам.
Моя мать служила фрейлиной у королевы, а Рубиан...
- Рубиан?!
- Да, Лисса, он и мой отец.
- Но... Герцог Грава?
- Поняв, что беременна, мама быстро вышла замуж за старого герцога, чтобы ее ребенок не родился бастардом.
Разинув рот, Лисса стояла и смотрела на него округлившимися изумрудными глазами. Теперь Эмераль понимал, почему их цвет настолько точно совпадал с цветом его собственных глаз. Поняла и она.
- Щиррт подери! И мы с тобой...
- Брат и сестра.
Мелисса схватилась за голову и густо покраснела, а затем бросилась на него с кулаками.
- Почему ты сразу не сказал?!
- Шлырт, да я и сейчас не должен был тебе говорить! - воскликнул герцог, перехватывая ее руки, пока она не ушиблась сама, пытаясь сделать ему больно. - Я всю жизнь скрываю, кто я!
Наконец Лисса замерла и медленно подняла на него взгляд.
- Эмераль!..
- Что?
- Получается, ты станешь королем... - выдохнула драгонка.
Герцог не успел ничего ей ответить, потому что в дверь снова постучали. В его покои вошла Рокс и встретилась взглядом с Мелиссой. Святой Старец, помоги мне!..
- Я позвала остальных, подумала, чем раньше мы все узнаем, тем лучше. Возможно, у нас вообще не осталось времени, - напряженно произнесла видящая.
Драгонка тряхнула волосами, подошла к ней и протянула руку:
- Мелисса.
- Рокс, - ответила на рукопожатие видящая, сжав ее руку слишком сильно.
Искристая резко изменилась в лице и перевела яростный взгляд на Эмераля. Сначала он не понял, почему она так отреагировала, но уже через секунду, за которую она могла бы прожечь в нем взглядом дыру, он понял. Похоже Эрван решил рассказать ей об обстоятельствах знакомства с видящей... Рокс тоже перевела на него осуждающе-вопросительный взгляд. Святой Старец, спаси меня!..
Видимо, Старец услышал его молитвы, потому что на этот раз дверь отворилась даже без стука. Ну конечно, Безликим закон не писан! Даже если это простые правила приличия. Примавера окинула троицу взглядом, усмехнулась и прошла прямиком к кушетке, на которую и села, закинув ногу на ногу. Эрван и Нордиан вошли вслед за ней. Юный Аден глядел волком на сестру и герцога, проходя мимо них к Безликой. Эмераль практически чувствовал, как совесть хватает его за горло. Ему перестало хватать воздуха.
- Начнем? - спросил Нордиан.
Дверь за его спиной снова открылась, и вошли элрайцы. Безликий удивленно посмотрел на них, а потом на видящую.
- Да! - быстро воскликнула она. - Мы... можем все сесть в круг и взяться за руки?
Примавера раздраженно выдохнула и первой плюхнулась на пол, разведя руки в стороны. Эрван опустился рядом с ней. С другой стороны от Безликой сел Нордиан. Мелисса подошла к нему, увлекая за собой Эмераля. Он заметил короткий недобрый взгляд Примаверы, брошенный на сцепленные руки ее близнеца и драгонки. Леашер и Лейнани опустились рядом с герцогом. Барсучиха оставила единственное свободное место рядом с собой для видящей. Рокс поставила на пол свечу, зажгла ее и сомкнула круг.
- Соблюдайте тишину, закройте глаза и помогите мне, - тихо проговорила видящая.
Глаза ее почернели и закрылись. Она начала почти беззвучно шептать что-то себе под нос, вводя всех присутствующих в транс. Он не знал, сколько времени они сидели так, пока не почувствовал, как содрогнулась земля. Или мне показалось? С потолка посыпалась вековая пыль, но он был уверен, что никто не разомкнул круг. Эмераль испытывал совсем иные ощущения, чем когда Рокс показывала ему видения. Он чувствовал ее и всех присутствующих, как будто они касались сознаний или душ друг друга. Древняя магия словно замуровывала их всех в бесконечную каменную толщу. Она давила сверху, не давая дышать. Эмераль пытался дотянуться до Рокс, но не мог услышать ее. И тут она заговорила чужим, неестественным голосом:
- Если те, кого я создал, кому отдал свое сердце, предадут меня, забыв мои заветы, настанет час кары. На исходе месяца скорби я очнусь ото сна и закурю свою трубку. И содрогнется земля. Тогда день превратится в ночь, и крики мои разнесутся по долине, преследуя живых. Огненные реки потекут по земле, осушая море и стирая все на своем пути. Мир расколется пополам. Не будет больше живого и мертвого, останется лишь пустота. Так придет конец долины, которую я создал. Ветер унес мои слезы, огонь утолил мой гнев, а земля забрала мой покой. И только двое, гонимых всеми, обретут силу, способную повернуть время вспять. Светом озарится их путь.
Древняя магия рассеялась, и они разомкнули руки. "Не только мой дом, вся долина... Моя ложь превратилась в правду" - услышал Эмераль голос Рокс в своей голове. Он поднял на нее взгляд, и увидел слезы, ручьями бегущие по ее щекам.