00:00:00

День спектакля подкрался незаметно. Родителям Томас до сих пор так ничего и не рассказал о своей работе в театральном кружке. Собравшись всем вместе перед началом, первогодки заверили Спарка, что справятся со всем сами, а ему - следует занять почётное место в зале. Он так и поступил - сел справа в первом ряду. С его места очень хорошо было видно озеро Элейн, а в будущем и её саму. Сам себе Томас признался ещё пару дней назад - он влюбился в неё. А кто бы смог устоять перед такой очаровательной девчонкой?

Каждый раз, когда она выходила на сцену духом озера, сердце Томаса преисполнялось трепетом. Элейн словно оживала под светом софитов, её голос звучал так, что все мысли о мире за кулисами исчезали. Он наблюдал за ней, как будто это было волшебство, которое мог увидеть только он.

Подготовка к спектаклю была напряженной, но для неё это было лишь время веселья и творчества. Томас же, под конец, таскал в себе грусть и смущение, утаив свои чувства. Каждый репетиционный день превращался для него в испытание – делать вид, что всё в порядке, когда на душе мучительно щемило от любви.

Волнение нарастало, когда занавес начал медленно подниматься. Спарку пришлось чуть наклониться вперед, чтобы лучше рассмотреть, как первые актёры выходят на сцену. Взгляд его был прикован к Элейн, и каждый её шаг под светом прожекторов был самым ярким моментом.

Когда она произнесла свою первую реплику, в зале воцарилась тишина. Загрузившись волнением и надеждой, он знал – всё, что он чувствует, не может остаться без ответа. Эти мгновения казались вечностью, и каждый миг, проведённый в её защитной ауре, переполнял его душу радостью и страхом одновременно.

Он мечтал о том, что однажды сможет взять её за руку и сказать, как много она для него значит. Но сейчас ему приходилось лишь наблюдать, как она сияет на сцене, не позволяя себе выдать собственные чувства. К тому же ещё после Микки сердце неприятно подёргивало. А вдруг Элейн того же мнения о соулмейтах? Не зря же она всегда носила перчатки.

Спектакль шёл отлично, и со сцены доносятся звуки музыки, настраивающие зрителей на нужный лад. Первые сцены разворачивались в живописном королевстве, полное интриг и конфликты. Актёры играли свои роли с энтузиазмом, и зрители то и дело выкрикивали поддеживающие возгласы Королю Артуру.

Элейн, в роли Хранительницы Озера, моментально захватила внимание зала. Её сценическое платье сверкало под нежно-голубыми огнями, а мимика и жесты были наполнены эмоциями. Когда она выходила на встречу с принцем, который клялся завоевать её сердце, все затаили дыхание. Томас не мог оторвать от неё взгляд, его сердце било в такт ритму театральной музыки.

В ходе сюжета на сцене происходили драмы и комические эпизоды. Коварные придворные заговорщики феи Морганы, смешные слуги и удивительные приключения поднимали настроение, заставляя зрителей смеяться и переживать. Между актёрами завязывался остроумный словесный обмен, который вызывал восторг.

Но глубже всего освещалась история любви, развивающейся между Артуром и его избранницей. Каждый раз, когда они встречались, между ними переливалась искра – то в тёплом взгляде, то в нежном прикосновении. Кульминацией спектакля стал момент, когда Артур решает рискнуть всем ради любви и отправляется на опасное приключение, чтобы вернуть себе Камелот. Элейн, с трепетом в голосе, произносила слова надежды, ободряя всех вокруг. В этот момент на сцене зажглась яркая подсветка, обрамляя её фигуру.

Томас почувствовал, как замирает всё вокруг. Он полностью погрузился в мир, который сотворили его друзья: страх, радость и ожидание – всё смешалось в его голове – и это было прекрасно, и Томас тоже оказался в этом потоке эмоций, но его сердце стучало лишь о том, о чём мечталось.

К концу подходил первый акт, оставляя лишь ожидание продолжения, которое обещало быть ещё более волнующим. Однако ничто не могло пойти так, как надо. В пылу сражения, когда Артур пробивался к Хранительнице Озера через тени, Лукас что-то задел, и когда Элейн выходила на сцену после куклы, на неё полетела декорация пещеры. Томас и сам не понял, в какой момент он дёрнулся с места - влетев носом в стену, он потянул девочку на себя и вместе с ней свалился прямо под картонной скалой.

Всё вокруг замерло. Звуки спектакля исчезли, и на некоторое время наступила тишина. Затем раздались крики и суета. Элейн сползла вбок и, поправляя свои волосы и пытаясь понять, что произошло, заметила, как кровь потекла из носа Томаса.

Сцена превратилась в штаб-квартиру паники, и Элейн, не думая о сценических ролях, помогла ему подняться. Она вскочила на ноги и, отводя с лица смущение, потянула его к выходу из зала.

Они быстро добрались до медпункта, который на их счастье был открыт. Элейн, волнуясь, быстро достала перевязочный материал и начала останавливать кровь.

- Давай, дай мне руку, - мягко сказала она, наклоняясь к нему. Её сопереживание и забота были искренними, и это помогло Томасу выдохнуть с облегчением. — Всё будет хорошо, — уверяла Элейн, пытаясь отвлечь его от боли. — Просто не двигайся. Я знаю, как это сделать.

Она аккуратно, с лёгкой руки, прижала компресс к его носу. Томас чувствовал, как сердце колотится, но не от страха или боли — это была близость и забота Элейн, она была рядом, похожая не на принцессу, а на нечто более возвышенное. Действительно - фея.

После нескольких напряжённых моментов кровь наконец остановилась, и Элейн улыбнулась, покрепче держа его руку. Она села напротив и теперь уже нахмурилась, складывая руки на груди.

- И что это было? Том, ты мог и головой удариться! Я бы спрыгнула со сцены.

- И она бы всё равно прихлопнула бы тебя, - пробормотал в нос юноша. - Я... Даже подумать не успел. Испугался за тебя.

- А за Лукаса?

- Тоже, но... За тебя больше, - Спарк выдохнул и собрался с силами. - Элейн. Ты мне нравишься. Даже больше - я в тебя влюблён. Я понимаю, что тебе может это быть неприятным, и я пойму, если...

Только вот прервал его смех девчонки. Хохотала она довольно заливисто, не оставляя шанса вставить ещё что-то.

- Том! - наконец, проговорила Элейн. - Я знаю. Ты не умеешь скрывать свою симпатию.

- В таком случае, могу ли я проводить тебя домой?

- Ребята! - Лукас влетел в медпункт. - Вы как?

После небольшого обмена взглядами и выражениями, луны и звёзды которых остались невидимыми за стенами театра, они вышли на улицу. Небо уже потемнело, освещая путь лишь тусклым светом фонарей, которые дрожали в ветерке. Элейн шла рядом с Томасом, её сердце всё ещё колотилось от его слов, и на душе стало легко. Он осторожно взял её за руку и улыбнулся, почувствовав ответную хватку.

По пути домой они обсуждали всё подряд: спектакль, друзей, и даже о будущих спектаклях. Элейн ощутила теплоту, исходящую от его присутствия. Они смеялись, и в этом смехе проскальзывала нотка чего-то большего, чем просто дружба.

Когда они подошли к её дому, Элейн обернулась к нему, её глаза сверкали от счастья.

- Спасибо за прекрасный вечер, Том.

Она знала, что в этот момент между ними происходило что-то важное. И когда она, прощаясь, повернулась к двери, Томас по привычке глянул на свою руку.

Таймер показывал 23:59:09 и медленно отсчитывал секунды. Он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. В этой совместной минуте, в этой задержке перед происходящим, он старался осознать, что каждый отсчет был важен, что каждая секунда с ней — это бесценный момент.

Элейн, заметив его выражение, прищурилась. - Всё в порядке?

- Да, просто… - он спохватился и улыбнулся. - Я рад, что ты появилась в моей жизни.

Она смягчила взгляд, и на секунду в воздухе повисла таинственность.

- И я тоже, Том.

Оба они понимали, что этот вечер стал не просто финалом спектакля, а началом чего-то нового. Элейн зашла за ворота дома, а Томас, глядя на неё, почувствовал, как быстрая река времени, которую отражал таймер, напоминала ему о том, что всё только начинается.

А ещё - родители его убьют, если узнают.