00:00:00

Этого загадочного ангела, который впоследствии стал милой феей, Томас стал видеть регулярно. Она словно сама попадалась на глаза - милая и нежная Элейн тихонько, но приветливо махала ему с другой стороны коридора, кивала в столовой и в целом, кажется, относилась гораздо лучше, чем Микки.

А вот она после расставания старалась почаще колоть сердце Томаса прогулками со своим соулмейтом. Им оказался ученик по обмену из Мексики, едва понимавший английский. Изредка Том слышал их болтовню на ломанном испанском, но предпочитал не ввязываться. Гораздо интереснее было ему наблюдать за Элейн. Томас и сам не мог объяснить, что его тянуло к этой фее. Но она не одна была забавной личностью. Первогодки старшей школы оказались на редкость деятельными ребятами, которые решили к осеннему балу поставить небольшой спектакль о Короле Артуре и Рыцарях круглого стола. Однако рук не хватало, и помимо работы с текстом и костюмами, надо было помогать с декорациями.

В обеденный перерыв Томас снова нашёл Элейн в библиотеке - они с друзьями снова оккупировали читальный угол и что-то клеили, попутно черкая сценарий.

- Привет. Помощь не нужна?

Элейн вскинула на него свои огромные голубые глаза, и в них мелькнуло удивление, сменившееся благодарной улыбкой.

- Томас! Как раз вовремя! У нас катастрофически не хватает рыцарей, которые умеют держать молоток и пилу. Не хочешь спасти Камелот от картонных драконов?

Томас усмехнулся и кивнул. Ему всегда нравилось возиться с деревом, да и компания Элейн была весьма приятной. Так, в перерывах между занятиями, он оказался вовлечен в безумную круговерть театрального кружка: помогал строить декорации, мастерил оружие для рыцарей, и даже придумал, как сделать светящийся меч Экскалибур из подручных материалов.

Элейн, казалось, расцветала рядом с ним. Она щебетала о своих идеях, делилась проблемами, и искренне восхищалась его находчивостью. Вместе они часами просиживали в мастерской или в библиотеке, споря о том, каким должен быть замок Камелот, и смеясь над нелепыми ошибками в сценарии.

Томас заметил, что Микки все реже и реже появляется в его поле зрения. Ее внимание было полностью поглощено мексиканским соулмейтом, а Томас всё больше замечал, как холоднеет к их расставанию. Камелот, Элейн и хаос театрального кружка стали его новым миром, и он с удовольствием погрузился в него с головой.

Томас, увлечённый теперь не только Элейн, но и безумным ритмом театрального кружка, всё чаще оказывался в мастерской. Там, среди разноцветных обрывков ткани, запаха клея и специфического аромата старого дерева, зарождался его новый мир. Мир забавный, похожий на альбом с живыми фотографиями.

Вот одна из них, довольно яркая, - создание щитов для рыцарей. Элейн, подгоняя куски фанеры и скрепляя их гвоздями, восклицала, что щиты «должны быть не просто крепкими, но и красиво украшенными». Томас, вдохновлённый её пылом, брал масляные краски и изображал на щитах символы и гербы, придуманные из смеси реальных и выдуманных исторических мотивов. Результат превзошёл все ожидания – оружие получилось не просто функциональным, но и похожим на произведение искусства.

Ещё один эпизод – поиск идеального материала для меча Экскалибур. Элейн мечтала о сияющем, магическом мече, а Томас, вспоминал прочитанные книги о металлах и способах обработки. В итоге, они обнаружили в подсобном помещении огромный кусок полупрозрачной пластиковой трубы, используемой раньше для водопровода. Спарк, оказавшись на редкость рукастым мальчишкой, приспособил кусок светодиодной ленты, смотал её внутри трубы, делая эффектный светящийся «меч». Свечение не только освещало мастерскую, но и проецировало на лица Элейн и Томаса таинственный ореол, который только усиливал магическую атмосферу подготовки к спектаклю.

Случались и неудачи. Однажды, пытаясь соорудить огромного картонного дракона, они совершенно случайно «прихлопнули» макет Камелота на пол, заставив всех присутствующих хохотать до слёз. Но именно такие моменты, полные энергии и непредсказуемости, сближали их ещё сильнее. А особенно их с Элейн.

Вместе с помощью Томаса, театральный кружок становился всё более креативным и инновационным. Он подсказал, как использовать старые велосипедные покрышки для создания имитации рельефного ландшафта, а подручные инструменты помогли создать огромные, ярко раскрашенные флюгеры, которые украшали вершины декораций. Элейн, в свою очередь, увлекала его своим неповторимым чувством юмора, подбадривала в моменты отчаяния и всегда находила время, чтобы обсудить сокровенные моменты. Томас всё больше понимал, что эта фея не только прекрасна, но и невероятно сильна духом.

И даже однажды нашёл в себе силы ей об этом сказать!

В тот день в воздухе витал запах сосновой смолы и влажной земли. Томас, скрестив руки на груди, задумчиво рассматривал Элейн, сидящую на корточках у берега озера. Вода, словно живая мерцающая зыбь, отражала пасмурное осеннее солнце, окрашивая её в нежные золотисто-серые тона. Элейн плела венок из водяных лилий, которые успела купить утром в рукодельном магазине, ловко управляясь с длинными стеблями.

- Элейн, - вдруг начал Томас, засмотревшись на уже подругу. Его голос звучал низким и бархатным, словно шёпот ветра сквозь деревья. - Ты замечательно переработала образ Хранительницы Озера. Но... Не кажется ли тебе слишком скучным брать её классический образ?

Элейн подняла голову, вопросительно изогнув бровь. Её глаза смотрели с любопытством и легким смущением.

- Что ты имеешь в виду?

Томас кивнул, словно соглашаясь с её вопросом, а сам представлял, как её аристократичная красота трансформируется в нечто большее.

- Мы можем сделать не просто Хранительницу, а Нимфу. Нимфу Озера. С её таинственной красотой, с её невидимыми чарами.

Элейн нахмурилась, откложив венок, но тут же улыбнулась.

- И кто же тогда будет её играть?

- Ты. Мы придадим той сцене особую ауру. И ты будешь не просто образом, а отражением природы.

- Почему я? Кэрри отлично проявила себя на репетициях.

Теперь уже Томас пожимал плечами. С Элейн всегда было так легко болтать даже о работе.

- Это точно твоя роль. Ты отлично рассказываешь сказки и легенды. Тебе даже не трудно будет играть - просто вообрази, что ты – отражение всего озера, его тайн и его сил. Представь, что ты – сама жизнь природы. Представь, что тебе дано общаться с растениями, животными, с самим озером. Почувствуй это. А я помогу тебе претворить в жизнь эту красоту.

Он сделал паузу, вглядываясь в её глаза, в которых отразилось озеро, и продолжил:

- Элейн, правда, ты – идеальная кандидатка на эту роль. Твоя грация, твоё обаяние, твоя хрупкая сила – всё это сделает спектакль только лучше!

Элейн замолчала, переваривая его слова. В её глазах отразилась борьба между страхом и интересом. Наконец, она тихо сказала:

- Хорошо, Том. Я попробую.

В её голосе прозвучала нотка решительности, смешанная со скрытым волнением. Томас улыбнулся. Он видел искру чего-то нового в её глазах. Искру, которая могла возвести Элейн не только на пьедестал, но и на совершенно новый, мифический уровень. Этот вечер стал началом трансформации, и никто не мог предсказать, к чему она приведёт.

С того дня Спарк получил почётный титул старшего консультанта по постановке в кружке. Это, правда, приводило к не менее забавным ситуациям.

В просторном зале замка, освещённом мерцающими факелами, царила атмосфера напряжённой репетиции. Томас, одетый в одно из рыцарских облачений, словно сам Артур, внимательно следил за парнем, игравшим короля. Лукас, нервно поправляя шлем, ибо тот при каждом движении норовил вот-вот упасть с головы, отбивался от теней своей сестры, феи Морганы, и теперь, победив их, должен был увидеться с Хранительницей Озера. Однако как бы он не подходил к декорации и не приветствовал - Спарку ничего не нравилось.

- Король Артур, - проговорил Томас, его голос, как всегда, чёткий и уверенный, - Перед Хранительницей озера, Элейн, ты должен преклонить колено. Но не просто так, понимаешь? Не как перед простой служанкой."

Лукас ещё раз глянул декорацию, из которой выглядывала Элейн и кивнул. Томас кивнул в сторону пышной, но всё же немного потрепанной куклы в платье, которая изображала Элейн, стоящей на возвышении. После поклона она должна была упасть, а девочка выйти и заговорить с рыцарем.

- Элейн - хранительница могущества. Её мудрость и сила велики. Ты должен показать почтение, но и силу в своих действиях. Представь, что в её глазах отражается вечность. Да не так! - Спарк ловко перемахнул на сцену и забрал меч у парня. - Вот так, - Томас, не колеблясь, с лёгким грациозным наклоном преклонил колено перед куклой. - Перед тобой, всё-таки, дама.

Мальчик удивлённо посмотрел на старшеклассника. Томас медленно поднялся, сохраняя в глазах серьёзность, но в уголках губ уже играла улыбка.

- Не просто наклонись, словно хочешь завязать шнурок. Почувствуй уважение, силу духа! Представь, что ты не просто человек, а сам король, и это - высшая сила, дарующая тебе благословение.

Мальчик повторил, но вышло нечто отдалённо напоминающее козлёнка, пытающегося поклониться. Он задел подол своего же плаща, который затрепыхался, готовый сам встать на защиту своего владельца.

- Ещё раз, - сказал Томас, и вышло более-менее похожее на поклонение, но всё же неуклюжее.

Спарк закатил глаза.

- Не забудь о взгляде! - добавил Томас, глядя на парнишку, который пытался сделать вид, что смотрит на куклу, как на самый прекрасный и непостижимый артефакт. Глаза его блуждали, и он, очевидно, думал о том, когда же закончатся эти мучения.

- Посмотри на неё, как на саму судьбу! - Томас сделал несколько движений, вновь имитируя, как бы он сам мог преклонить колено.

Лукас, пытаясь скопировать, резко упал вперёд, зацепившись за свой же меч. Тот с грохотом ударился о пол, и парень, с вскриком, отпрянул от куклы.

Кукла, конечно, не отреагировала.

В зале повисла тишина, которую моментально нарушило хихикание Элейн из-за кулисы. Сам Томас тоже не мог удержаться от смеха. Лукас , покраснев, замялся, пытаясь убрать свои руки из-под куклы. Хохот нарастал, захватывая всех присутствующих. Весь пыл репетиции испарился, оставив после себя лишь ощущение лёгкой, доброй иронии.

- Ну, по крайней мере, ты уже не так сильно боишься её, да? - спросил Томас, уже не в силах сдерживать улыбку. Парень кивнул, не в силах произнести ни слова. Смех становился всё более задорным. И актёры репетировали дальше, но уже с более лёгким сердцем и улыбками на лицах.