После дождя

Это была хорошая минута.
Они сидели бок о бок,
плечо к плечу и несли чепуху.

— Jeune homme? – Спросил нас женский голос. Эмма старалась улыбнуться ей и молча кивала. – Сomment vas tu? – вновь спросила она, но я не понимал, что она говорит.

— Oui —oui! — Единственное, что она смогла ей ответить.

— Всё хорошо, — я аккуратно поднялся на ноги и улыбнулся ей, показывая, что у меня все нормально. Лу помогла мне усадить Эмму обратно в кресло.

— Тайлер, — тихо сказала Эмма, обеспокоенно смотря на меня.

— Ты встала, Эмма, — обоими руками я взял её лицо и начал целовать лоб, щёки, носик. — Ты встала.

— Ты мог погибнуть, — Эмма как будто не слышала меня. Ясное дело, что мы оба сейчас испытывали неописуемые эмоции. Я был рад, а Эмма сильно напугана.

— Эмма, успокойся. Ты встала, понимаешь? – Я обнял её, кажется она начала успокаиваться.

— Тайлер, ты напугал меня, — прошептала она, сильнее окольцовывая мою шею.

— Вас ни на минуту оставить нельзя! — Лу похоже злилась на нас, отчего мы с Эммой переглянулись друг на друга и рассмеялись. — Ну да, конечно, это и правда так смешно — сказала она, сделав акцент на слове «так».

— Предлагаю всем отправиться в кафе, через дорогу — сказал я, радостно смотря на Эмму.

Спина немного побаливала, но это скорее простой синяк.

Сидя в кафе, я не переставал смотреть на счастливую Эмму, которая рассказывала весёлые истории, который были на походе, конечно не забыв упомянуть и о нашей ссоре в лесу. Я почти не учувствовал в беседе двух подруг, только изредка поддакивал и улыбался. Моя Эмма выглядела сейчас особенно красивой: хрупкая фигура, каштановые кудряшки беспорядочно спадали на тонкие плечи. При разговоре она обычно опускала глаза, но когда поднимала их, они казались ярко-зелёными, красивыми, манящими...

После весёлого вечера, мы отвезли детей обратно, затем поехали домой. Эмма встала, а значит ей можно уже упражняться.

То ли от усталости, то ли от переизбытка эмоций, но дома Эмма уснула почти сразу. Должен признать, что в её семье замечательные люди. Всё даже лучше, чем рассказывала сама Эмма. Здесь каждый интересуется жизнью другого, сама атмосфера в доме очень дружная и теплая.

Была уже поздняя ночь, но я никак не мог уснуть. Я зашёл в гостиную, где был идеальный порядок. Оглядев вокруг, я сел на диван. Мне ничего не оставалось, как внимательно изучить интерьер дома.

Гостиная – самая большая комната в доме.  Стены в гостиной кремового цвета. На одной из них висит большая картина с цветами. Уверен, их нарисовала Эмма. На другой висят большие, круглые часы. В комнате два больших окна с белыми тюлевыми шторами. Подоконники широкие, и на них стоят несколько горшков с комнатными растениями. На полу большой темно-желтый ковер. В гостиной есть большая люстра и два небольших бра, диван песочного цвета, перед которым стоит маленький, стеклянный, журнальный столик. Вдоль стены расположены шкафы, в которых хранится хрустальная посуда, красивые статуэтки и сувениры. Между шкафами находилась деревянная подставка с красивыми узорами, на которой стоит большой телевизор. Над телевизором несколько книжных полок, на которых множество книг и журналов. Напротив, шкафов и телевизора два мягких кресла песочного цвета, между которыми стояло большое растение в горшке. Это точно лимонное дерево. Дизайн интерьера был близок к ретро.

— Не спится? — Голос дедушки отвлёк от мысли. Я встал с места, но мистер Бейль жестом указал сесть обратно.

— Совсем нет, — ответил я. Наступила неловкая пауза, затем мистер Бейль вдруг сказал:

— Рад, что внучка встретила вас. Кем бы вы ей не приходились, я рад, — посмотрев в окно, он задумался.

— Эмма, лучшее, что ваша семья смогла подарить миру — сказал я без капли притворства. Я действительно так считал. – И мне... Я лишь хочу быть рядом с ней.

— Мне нужно знать, что это не временное твоё увлечение. Эмма многое пережила в этом Лондоне, почти стала инвалидом и...

— Мистер Бейль, я понимаю ваше беспокойство, но я люблю её, — ответил я. — Очень люблю и ради того, чтобы она была счастлива я сделаю всё, что будет в моих силах. Я лишь хотел попросить вас.

— О чём?

— Об этой неделе. Я проведу новогодние каникулы с Эммой и уеду в Лондон. Так хотела Эмма. Я уважаю её и её желания. Вы разрешите мне побыть в жизни Эммы ещё неделю? – Уверенно спросил я его, отчего мистер Бейль изменился в лице. Вся его серьёзность, вся строгость взгляда просто испарилась. На меня смотрели мудрые глаза, которые были полны беспокойства и грусти.

— Хорошо, — тихо сказав это, он легонько похлопал меня по плечу и оставил одного.
Я не знаю, что готовила мне эта неделя, но знал, что она будет самой лучшей в моей жизни.
Я зашел в комнату Эммы. Она спала безмятежным и крепким сном, даже улыбалась уголками губ. В комнате было прохладно, я подошёл к окну и закрыл его. Снова подойдя к кровати, я поправил подушку Эммы и укрыл её одеялом, которое свисало к полу. Девушка вдруг открыла глаза.

— Прости, — шёпотом сказал я.

— Тебе лучше выйти, — улыбнувшись, сказала она. — Если дедушка увидит, не сносить нам головы, — я издал тихий смешок.

— Я уже разговаривал с твоим дедушкой.

— О чём же?

— Скажем так, — я взял Эмму за руку и поцеловал тыльную сторону её ладони. — Он мне не доверяет, но всё же разрешил провести с тобой эту неделю. Я, кажется, поменял его мнение о себе, — Эмма ничего не ответила.

— Тайлер, у тебя ничего не болит? – Спросила она, нахмурив брови. — Ты специально так сделал?

— Пустяки, — я улыбнулся. — Разве это сейчас важно? Важно то, что ты встала. Важно то, что ты теперь можешь приступать к упражнениям. Важно то, что ты не заставишь ждать себя долго.

— Ты мог убиться, — игнорируя мои слова, ответила она.

— Но не убился же, — спокойно ответил я.

— Тайлер, я серьёзно!

— Эмма, я тоже серьёзно, — она смотрела на меня долгим и внимательным взглядом, а затем бросилась на шею, и крепко обняла. Я обнял её в ответ.

— Ты сумасшедший.

— От сумасшедшей и слышу, — прошептал я. — Пойду, а то я ещё очень молод, чтобы умирать.

— Не делай из моего дедушки монстра, — ткнув меня в бок, сказала она.

— Я и не делаю, — улыбнувшись, ответил я. — Спокойной ночи, любимая.

— Доброй ночи, Тайлер — сказала она и залезла под одеяло, пряча голову.

***

Во сне мне доводилось видеть кошмары. Всегда, когда так происходило, я шёл на кухню и сидел за рабочим планшетом, выполняя указания отца по работе. Но сейчас я в Париже. Эмма говорила всегда есть сладкое на ночь:

— От сладкого появляются хорошие мысли.

Первые недели января после праздников выдались самыми лучшими. Не помню, когда в последний раз я был настолько спокоен. Спокойствие мне дарила Эмма. В последнее время, ловлю себя на мысли, что душевные монологи внутри немного давят на мозги.
Время три часа утра, а спать уже совсем не хотелось. Я оглядел гостевую комнату и взгляд упал на собранный чемодан. Мой чемодан. Завтра в обед я уезжаю обратно в Лондон, оставляя здесь часть своей жизни. Я вышел из своей комнаты и направился на кухню. Сейчас здесь было темно, но моим глазам предстала совсем друга картинка. Совсем недавно я пытался приготовить здесь свои первые макароны. Кондитер из меня никакой, зато кофе у меня самый лучший.

***

— Тайлер, ты рассыпал миндальную муку, — Эмма сердито смотрела на меня.

— Да ты что? — Широко улыбнувшись, я измазал лицо Эммы мукой.

— Мне казалось, ты хочешь научиться печь, — рассмеявшись, сказала она и взяв карамельки, начала кидаться ими в меня.

— Положи это на место, — я изворачивался, как мог, но Эмма не сдавалась. Громкий, игривый смех заполнил всю кухню...

***

Это был чудесный день. Нам не приходилось притворяться. Мы были самими собой, такими, какими бываем только друг для друга. Я сохраню этот день в памяти.

Подойдя к окну и, взглянул на улицу, которую освещали фонари, но были они не очень яркими. Я посмотрел на скамью, ту, что стояла через дорогу. Каждый вечер мы проводили с Эммой там, запасавшись горячим шоколадом, тёплым пледом и интересной книгой. Прохожие странно смотрели на нас, но нам было всё равно. Читали про себя и друг для друга по очереди. Как странно, что я не замечал многих, очень важных вещей и заметил их сейчас, рядом с Эммой.

***

— «Вообще, я боролся. Так не годится. Я не имею намеренья подавлять свои чувства. Дозвольте сказать, как пылко я восхищаюсь вами и люблю вас», — ровный, красивый и тихий голос Эммы читал строки давно полюбившейся книги, в то время как я перебирал её мягкие кудряшки.

— Не замёрзла? – Закутав Эмму потеплее, спросил я.

— Ещё нет, — девушка отвлеклась от книги. — Тайлер, спасибо тебе за всё.

— Знаешь, все говорят, что я тебе очень помог, — я отложил книгу. — Все говорят, что я тебя спас.

— Так и есть, Тайлер, — она одарила меня благодарной улыбкой.

— Нет, — ответил я, убирая прядь волос за ухо, отчего Эмма смутилась. — На самом деле ты меня спасла.

***

Каждое место, каждая вещь в этом доме дарили мне новые воспоминания о днях, которые я здесь провёл.

— Давай руки, — я протянул свои руки Эмме, которая сидела на кресле и неуверенно смотрела по сторонам. — Эмма?

— Тайлер, я боюсь.

— Чего ты боишься? — Промолчав, она опустила взгляд на пол. — Ты боишься, что снова ничего не почувствуешь? – Спросил я и она кивнула. — Эмма, у тебя всё получится, ведь мы столько занимались.

— Ты думаешь?

— Доверься мне, Эмма. Я не дам тебе упасть, я рядом, — она улыбнулась мне и вложила свои руки в мои. Аккуратно поднимаясь на ноги, Эмма сделала первые неуверенные шаги. Я держал её крепко, насколько это возможно...

***

 
Картинки в глазах сменялись одна за другой. Я подошёл к дверям комнаты Эммы и немного приоткрыл их. Лу этим вечером осталась здесь, с Эммой. Убедившись, что Эмма спит и с ней всё хорошо, я отправился в свою комнату. Я лёг на диван и коснулся цепочки на шее.

***

— Мой подарок, для тебя. — Эмма протянула мне чёрную коробочку.

— Что там?

— Открой и посмотри.

Медленно открыл коробочку и обнаружил внутри серебряную цепочку.

— Зачем, Эмма?

— Хочу, чтобы ты помнил мою любовь к тебе. Там есть ещё подвеска, на ней написано: «à la lune et retour».

— Что это значит? – Спросил я её, улыбнувшись.

— Не скажу, но... Вот так сильно я люблю тебя.
Я обнял Эмму. Мы будто уже прощались заранее. Объятия были тёплыми и очень-очень долгими. Носом я зарылся в распущенные кудряшки любимой девушки...

***

Зачем я это делаю? Зачем я терзаю себя этими воспоминаниями? Я ясно в голове увидел день, когда впервые встретил Эмму, день, когда я взглянул на неё другими глазами и день, когда я полюбил её всем своим, истерзанным болью, сердцем. И это был один и тот же день. Уверенными действиями девушка лечила мою душу. Я безошибочно определял моменты её улыбок и злости, запомнил, как она трёт глаза всякий раз, когда откладывает очередную интересную книгу, как сооружает на голове милое гнездо, как ест сладкое и нелепо вытирается рукавами одежды.

***

— Это моя одежда, помнишь?
— Да ладно, ты же не будешь злиться на меня из-за того, что я испачкала твою одежду твоим же вареньем?..

***

Через два часа после своих душевных монологов, я всё же уснул.

— Тайлер, просыпайся, — меня разбудил тихий голос. Я почувствовал запах свежих блинчиков и молока. Резко открыв глаза, я увидел Эмму перед собой.

— Я проспал самолёт?

— Нет, — издав лёгкий смешок, сказала Эмма.

— Завтрак остынет. Приводи себя в порядок и за стол, затем мы с тобой отлучимся на часик до твоего отъезда.

Эмма оставила меня переварить всё, что она сказала. Быстро умывшись и переодевшись, я поспешил к столу.

— Доброе утро, Тайлер, — поздоровался мистер Бейль.

— Утро доброе, — я сел за стол.

— Как спалось? Или, мне кажется, но ты пол ночи бродил по дому?

— Всё верно, — ответил я, отпивая молоко. — Мне приснился дурной сон.

— Доброе утро, Тайлер, — поздоровалась миссис Бейль, ставя на стол тарелку с горячими блинами.

— Доброе, — она поставила передо мной тарелку с блинами.

— Эмма, нам с твоим отцом нужно уехать по делам, ты ведь проводишь гостя сама? Боюсь мы не успеем, — миссис Бейль повернулась ко мне.

— Прошу прощения за такой конфуз, возникли срочные дела.

— Не стоит, миссис Бейль.

— Мы с Лу проводим его, мама, — перебив меня, сказала Эмма.

— Я сам поеду в аэропорт, — я посмотрел на Эмму. — Не стоит так переживать. Тем более, ты не любишь прощаться.

После сытного завтрака в доме остались только я, Эмма и Лу. Девушки что-то делали в комнате, как оказалось, они собирались. Через два часа я должен был ехать в аэропорт. Находясь в своей временной комнате, я думал о том, не забыл ли я ничего.

— Тайлер?

— Да? — Я обернулся и увидел Эмму на пороге в комнату.

— Мы можем выйти кое-куда?

— Да, конечно.

У дома нас уже ждало такси. Я не понимал, что происходит, но решил на этом же такси, после, доехать до аэропорта. Я сложил чемодан в багажник и сел рядом с Эммой. Она сказала что-то на французском таксисту, и машина тронулась с места. Мы ехали в тишине, по уже знакомым и полюбившимся мне улицам. Было видно, что Эмма вот-вот что-то скажет, поэтому я не стал её расспрашивать. Спустя несколько минут она прервала тишину:

— Это мой обычный маршрут. Я люблю гулять именно по этим улицам, когда мне есть о чём подумать. Перед отъездом в Лондон, я гуляла по этим улицам, — я слушал её не перебивая. — Я всё думала, что ждёт меня там, — она взглянула на меня и улыбнулась. — В твоём холодном Лондоне. Я очень боялась, но, — она перевела взгляд в окно и попросила остановить машину. Я помог Эмме забраться на кресло. Оглядевшись вокруг, я узнал это место по картинкам в атласе, который у меня был, мы были на Набережной Сены.

— Но?

— Но там я встретила очень хороших людей. Очень добрых и отзывчивых, среди которых был и ты, — она улыбнулась. — Да, Тайлер несмотря на то, что случилось, я рада тому, что была там, хоть и недолго.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной?

— Я всё ещё надеялся на то, что она сорвётся сейчас, обнимет и скажет, что не может без меня.

— Уверена, — ответила она и этот ответ был уверенным и чётким. — Но это не значит, что я не люблю тебя.

— Я знаю это, — сказал я.

— В Лондоне, ты показал мне своё укромное место, здесь, я показала тебе своё, — я сел на корточки перед девушкой и накрыл её ладони своими. Лёгкий ветерок развивал распущенные волосы девушки.

— Спасибо, — сказал я, доставая из кармана цепочку, которую подарил Эмме на Новый год. Я вложил её в её руку, чувствуя, как наши пальцы слегка соприкоснулись. — Хочу, чтобы ты тоже помнила. Я не знаю, когда ты вернёшься в Лондон, но знай, что я всегда буду ждать тебя на том же месте.

Её глаза блестели от слёз, и я увидел в них отражение всей боли и любви, которые мы делили. Она взглянула на свои наручные часы, а затем на меня.

— Тебе пора, — сказала она, голос дрожал, несмотря на попытку казаться уверенной. Мне не хотелось её оставлять, не был готов к этому.

— Я останусь тут, ты езжай. Меня Лу заберёт, — сказал я, и тут же увидел, как слёзы покатились по её щеке, оставляя мокрые дорожки на её коже. Каждая слеза была как удар по моему сердцу.

— Иди, Тайлер, — её голос был тихим, но твёрдым. Она знала, что так будет лучше, но это не облегчало боль.

Я шагнул к ней и осторожно обнял её. Её тело было тёплым и хрупким в моих руках, она слегка дрожала. Я крепче прижал её к себе, чувствуя, как она зарылась лицом в моё плечо. Её волосы пахли знакомым ароматом, который всегда напоминал мне о доме.

— Я люблю тебя, — прошептал я, стараясь вложить в эти слова всю нежность и заботу.

Эмма подняла голову, её глаза блестели от слёз, но в них была сила и решимость. Я наклонился и поцеловал её в лоб, мягко и нежно. Этот поцелуй был обещанием, что я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

Сев в машину, я чувствовал, как сердце рвётся на части. Я назвал водителю «аэропорт», и машина медленно тронулась с места, оставляя её позади. Моя душа будто осталась там, с ней.

Совсем скоро я прошёл таможню и оказался в самолёте. Сидя в кресле, я снова коснулся цепочки на шее, чувствуя её холодный металл под пальцами.

— Я хочу, чтобы ты помнила, — прошептал я, словно она могла меня услышать.

Я помнил всё. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово. Воспоминания о ней будут постоянно напоминать о том, что её нет рядом, раня душу снова и снова. Но эти же воспоминания будут тем, что поможет мне выстоять, пока она не вернётся.

______________________________________
1.  Jeune homme — Молодой человек
2.  Сomment vas tu? — Как вы?
3.  Oui-oui — Да-да
4.  à la lune et retour — на луну и обратно.