После дождя

Выйдя из палатки с уже собранной сумкой, я окинула взглядом ребят, наслаждаясь последними мгновениями нашего похода. Этот выезд на природу действительно оказался великолепным: я прониклась красотами здешних мест и нашла новых друзей. Скинув сумку с плеч, я глубоко вздохнула, озираясь в поисках Эммета. Однако его нигде не было.

Последний день похода прошел в нашем лагере, и атмосфера была на редкость веселой и дружеской. К вечеру мы начали собираться в дорогу. Я битый час мучилась с этой злополучной палаткой, из-за чего пропустила ужин.

— Помочь? — раздался неожиданный голос Тайлера.

— Добрый вечер, — ответила я с улыбкой. — Я бы не отказалась от помощи, если тебе не трудно. — Тайлер улыбнулся в ответ и шагнул вперед.

— Нисколько, — сказал он, закатывая рукава своей клетчатой красной рубашки. — Большие руки Тайлера всегда к вашим услугам, мадемуазель, — добавил он с игривым поклоном и принялся за дело.

— Вы чрезвычайно любезны, сеньор, — ответила я, смеясь. Спустя несколько минут палатка была аккуратно собрана. Мы вместе упаковали мои вещи и загрузили их в машину Тайлера. В этот момент к нам подошла Эшли.

— Привет, Эмма, — сказала она, бросив взгляд на Тайлера. Её голос прозвучал дружелюбно, но я уловила нотку напряжения.

— Привет, — тихо ответила я, чувствуя нарастающее волнение.

— У вас в машине есть место для меня, Тай? — спросила она, взъерошив его густые, темные волосы, которые всегда казались чуть-чуть неухоженными, но придавали ему особый шарм.

— Во-первых, я просил не называть меня так, — сказал он, убирая ее руку с раздражением. — Тайлер — мое полное имя, и всякие сокращения меня раздражают. Во-вторых, я не люблю, когда трогают мои волосы, и ты прекрасно это знаешь. И последнее, мы со Стейси едем не домой, так что лучше поезжай с Сэмом. Прости.

Тайлер обошел машину и, открыв багажник, положил туда еще две сумки. Эшли все это время стояла, наблюдая то за ним, то за мной. Я же искала глазами Стейси, надеясь увидеть её среди шумной толпы.

— Счастливо оставаться, — сказала Эшли, направляясь к другой машине. По её лицу было видно, что ей неприятно.

— Тайлер, — я подошла к нему, он стоял, облокотившись на дверь машины, в ожидании Стейси. Вечернее солнце золотило его волосы, а очки скрывали выражение глаз.

— Да, Эмма? — Тайлер взглянул на меня из-под солнцезащитных очков, его взгляд был мягким и внимательным.

— Хотела сказать тебе спасибо за всё, что ты сделал для меня в этом походе, — произнесла я, стараясь удержать эмоции под контролем. Тайлер ответил мне теплой улыбкой, в которой светилось что-то большее, чем простая дружба.

— Возьми это, — он протянул мне два свёрнутых листка бумаги. Я вопросительно посмотрела на него, недоумевая. — Прочтешь, когда останешься одна. Не хочу, чтобы ты судила обо мне так... однозначно.

— Письма в двадцать первом веке, — улыбнулась я, чувствуя, как моё сердце пропускает удар. Тайлер ответил искренней, теплой улыбкой, не такой, какой он обычно улыбался другим. В его глазах было что-то особенное, светившееся изнутри.

— Я ничего особенного не сделал, — сказал он, наблюдая, как я аккуратно прячу письма в карман своей спортивки.

— Как же не сделал? Прогулка по лесу, — начала перечислять я, стараясь говорить уверенно, — приключения в тёмном лесу, поход к озеру и...

— И? — переспросил он, его голос прозвучал мягко, но требовательно.

— За меня никто и никогда не заступался, — честно призналась я, чувствуя, как щеки начинают гореть. Лицо Тайлера стало серьезным, его глаза заглянули в самые глубины моей души. Он, казалось, хотел что-то сказать, но нас прервала Стейси.

— Давайте поедем, мне так хочется принять душ, — сказала она, садясь на заднее сиденье машины. Её длинные волосы, растрепавшиеся за день, все еще выглядели удивительно хорошо.

— Ты не сядешь вперёд? — спросила я её, надеясь, что она изменит свое решение.

— Нет. Я хочу спать, — ответила она, закрыв дверь машины и опустив окно. — Так удобнее. Я буду спать всю дорогу.

— Садись вперед, Эмма. Пора ехать, — сказал Тайлер. Я послушно села на переднее сиденье, стараясь не смотреть на него слишком долго. Машина тронулась с места, и мы погрузились в тишину. Всю дорогу мы ехали молча. Я изредка наблюдала за Тайлером, пытаясь уловить его настроение. За рулём он был крайне серьёзен, сконцентрирован. Взъерошенные волосы и небольшой шрам на виске придавали ему особую привлекательность, подчёркивая его решительность и силу.

— Ты не хочешь есть? — наконец прервал тишину Тайлер, его голос звучал неожиданно мягко.

— Нет. Дома поем.

— Уверена?

— Да, — я задумалась, пытаясь понять, что ещё сказать. — А вы поедете к себе домой?

— Не знаю, — ответил он, его голос прозвучал отстранённо. — Как-то не хочется.

— Но вас должно быть ищут.

— Сомневаюсь, — его лицо стало мрачным, и он начал часто поглядывать на боковое зеркало, сжимая руль так сильно, что костяшки побелели.

— Прости. Это не моё дело, — я отвернулась от него, глядя на мелькающую за окном дорогу.

— Ты не должна извиняться, Эмма, — сказал он через пару секунд. — У меня есть причины для того, чтобы не возвращаться домой. Это я раньше слушал отца, но год назад, — он нервно сглотнул, резко надавив на газ. Машина ускорилась, и мне стало немного страшно. — Всё изменилось.

— Не знаю, какие обстоятельства заставляют тебя делать то, что ты делаешь, но мне очень жаль, Тайлер.

— С тех пор дома я бунтую, — усмехнулся он, как будто не услышал меня. — Хожу с разбитыми кулаками, так сказать.

Мне нечего было ответить. Да и что тут скажешь? Я не любила произносить пустых слов, зная, что они бесполезны в таких ситуациях. Они не помогают человеку, а только напоминают о боли прошлого, делая её ещё острее. Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Стейси проснулась, когда мы подъезжали к моей квартире.

— Давайте ко мне? — предложила я им, отчего брат и сестра переглянулись друг с другом. — Я приготовлю горячий шоколад. Надо отдохнуть после дороги.

Ребята охотно согласились. Я взяла сумку и пошла открывать дверь, ребята следовали за мной. Как только мы зашли в дом, Стейси стремительно направилась в ванную комнату. Я, бросив сумку на пол в своей комнате, направилась на кухню.

— Красиво нарисовано, — голос Тайлера заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, что он держит в руках мой альбом для рисования.

— Копаться в чужих вещах не хорошо, Тайлер, — сказала я, но он лишь улыбнулся.

— Но красиво же. Я серьёзно, — он сел за стол и начал листать альбом, его лицо выражало искреннее восхищение.

— Ты ещё не видел рисунков Лу. Она настоящий художник. А это... Единственное, что я, пожалуй, умею рисовать — это цветы. Я люблю цветы, и я рисую цветы.

— Да, но это красивые цветы, — вновь добавил Тайлер, его голос звучал уверенно. Сделав бутерброды с сыром и приготовив горячий шоколад, я разлила его по трём кружкам. Всё поставила на стол и села напротив Тайлера.

— Чем же ты еще меня удивишь? — отложив альбом, спросил он, внимательно глядя мне в глаза. — Может, ты поёшь? Или музицируешь?

— Никогда не умела петь, — ответила я, покачав головой. — Но в детстве мама отдала меня на занятия по сольфеджио. Музыкант из меня никакой.

— По-настоящему образованная девушка должна хорошо разбираться в музыке, пении, рисовании и современных языках?

— Такие девушки были в девятнадцатом веке, Тайлер, — сказал он, и я улыбнулась.

— Хватит цитировать произведения.

— Неужели читала?

— Читала, — ответила я, не сдерживая улыбку.

— Вспомнил, она еще должна любить книги.

— Ешь уже, — прервав наш разговор, я взяла свой альбом и пошла обратно в свою комнату. Мне хотелось немного полежать, и я не заметила, как уснула.

Проснулась я от мягкого света, льющегося через окно. Комната была наполнена теплом, и в воздухе витал лёгкий аромат горячего шоколада. Я приподнялась на локте и увидела, что Тайлер сидит у окна, глядя в никуда. В его лице было что-то спокойное и задумчивое, и я поняла, что этот вечер изменил нас обоих.

***

— Эмма, просыпайся, — Стейси сидела на краю моей кровати, осторожно тряся меня за плечо. Нехотя, но я всё же открыла глаза и тупо уставилась на неё. — Да уж, похоже, лес тебя сильно вымотал.

— Сколько я спала? — Я приподнялась и посмотрела на часы. — Я должна была поработать над проектом и приготовить ужин. Не будем же мы питаться одними бутербродами.

— Спала немного, — улыбнулась девушка, её глаза светились теплотой.

— А насчёт ужина не переживай, — сказал Тайлер, стоя в дверях с мороженым в руках. Его голос звучал ободряюще. — Я заказал нам еду из одного кафе, там очень вкусно готовят.

— Как заказал? — спросила я в недоумении.

— По телефону, — ответил он, улыбаясь. Повисла неловкая тишина, ведь я спрашивала не об этом. — Ты не об этом, — будто прочитав мои мысли, добавил он.

— Не об этом, — усмехнулась я, и напряжение немного спало.

— Так всё, — Стейси встала с места, её голос звенел весельем. — Ты впустила нас к себе, а мы взяли ужин на себя. В этом нет ничего страшного, Эмма. Так что переодевайся, умывайся и дуй на кухню, — весело прощебетала она, уводя Тайлера из комнаты.

Я встала с кровати и, прикрыв дверь, полезла в шкаф. Внезапно вспомнила о письмах, которые мне отдал Тайлер. Какой бы любопытной я ни была, сейчас читать их не могла. Возможно, ночью, когда все лягут спать... Я убрала их в выдвижной ящик письменного стола.

Переодевшись, я вышла в ванную и умылась тёплой водой. Смотря на себя в зеркало, я обнаружила, что мне не помешало бы немного макияжа, хоть и не сильно. Мама всегда уверяла меня, что естественная красота дороже любой косметики, но её долгие гастроли оставляли меня без женского наставничества. Воспитывал меня отец, и потому по части макияжа, причёсок и модной одежды я была не слишком сильна. Выйдя из ванны, я направилась к себе за полотенцем. Вытерев лицо, я подошла к окну. Погода была пасмурной и прохладной. Готова поспорить, что скоро пойдёт дождь. Собрав волосы в хвост, я вышла к ребятам.

— Не правда, — рассмеялась Стейси, её смех был заразительным, — мама так говорила про тебя.

— Я старше, она не могла говорить так обо мне, — улыбнувшись, ответил Тайлер и откусил курицу. Я села напротив Стейси, оказавшись рядом с Тайлером.

— Распусти волосы, — сказала Стейси.

— Не хочу, они будут мешать, — ответила я. Тайлер наложил мне макарон и положил кусок куриного филе.

— Немного кетчупа? — спросил он. Я была удивлена его заботливым тоном.

— Нет, спасибо, — ответила я. — Я не люблю кетчуп.

— Как знаешь, — пожал он плечами, и поставил кетчуп на место.

— У тебя просто очень милые кудряшки, — сказала Стейси, её взгляд был добрым.

— Наверное, но ухаживать за ними отнюдь не мило, — вздохнула я.

Ужин прошёл за весёлой беседой. Тайлер и Стейси рассказывали мне о своём детстве, об их мечтах и надеждах. Стейси всегда мечтала музицировать, а Тайлер грезил путешествиями. Но строгий отец разрушил их мечты. Удивительно, как время позволяет нам говорить о грустных вещах с улыбкой на лице.

Поздней ночью Тайлер уснул на диване перед телевизором, смотря баскетбольный матч. Стейси уснула на моей кровати, листая что-то в своём телефоне. Укрыв её одеялом, я вернулась в гостиную. Аккуратно забрав пульт у Тайлера, я выключила телевизор. Бережно укрыв его одеялом, я собиралась выйти, когда услышала тихое:

— Спасибо, Эмма.

Закрыв за собой дверь, я вошла в свою комнату и села за письменный стол. Светильник освещал комнату мягким светом. В полумраке я вытащила письма из выдвижного ящика и развернула один из них:

«Дорогая Эмма,

Писать письма — моя давняя привычка, особенно в ситуациях, когда я не могу выразить свои мысли лицом к лицу. Наши нынешние взаимоотношения и обстоятельства побудили меня рассказать тебе кое-что о себе.

Мои родители прожили в браке двадцать четыре года. Наша мама занята в мире моды — она дизайнер. Отец тоже дизайнер, но не одежды, а зданий. Большие проекты приносят большие деньги, и в таких семьях зачастую забывают уделять время детям. Вместо этого любят решать за них всё: в какую школу они пойдут, чем будут заниматься в свободное время, куда будут поступать, какие увлечения им подходят, а какие нет, что будут носить, что будут есть, и так далее.

Сколько себя помню, ни разу не видел, чтобы отец улыбался нам или маме, проводил с нами время или помогал делать домашнюю работу. Он был весь в делах. Суровый взгляд и холодная интонация сопровождали нас всё детство. Недавно отец решил развестись с мамой. Честно говоря, мне всё равно. Он и так не участвовал в нашей жизни, просто был дома и распоряжался мной, как хотел, ведь я его сын.

С детства, помимо школы, я учил языки и другие предметы, занимался плаванием и фехтованием, много читал... очень много. Настолько привык быть занятым, что уже не могу сидеть без дела. Ты назвала меня заносчивым и черствым человеком, но, поверь, Эмма, я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. Надеюсь, следующее письмо поможет тебе понять меня ещё лучше».

Я и не подозревала, что в их семье всё настолько сложно. Если то, что я впустила их к себе, засчиталось как помощь, то я очень рада, что смогла её оказать. Злиться на Тайлера долго я не могла, а его письмо многое мне объяснило. Его откровенность и уязвимость показали мне совершенно другую сторону его личности, которая до этого была мне не видна. Отложив одно письмо, я взялась за другое и медленно раскрыла его...