Глава 5. Иллюзия контроля
Выходные выдались утомительными — странное слово для двух дней, в которых вроде бы и не было ничего изнурительного.
В субботу я поехала с Арчи на деловую встречу. Не сказать, что мне было это интересно — слишком много мужчин в дорогих костюмах, сухих цифр и графиков, запах кофе и натянутых улыбок.
Я сидела рядом с ним в конференц-зале, глядя на презентации и задавая себе вопрос, как же он в этом всём не сходит с ума.
Арчи, в отличие от меня, был на своей территории, собранный, уверенный, будто вырезанный из глянца. Иногда поворачивался ко мне, шептал короткое объяснение происходящего — и в его голосе чувствовалось участие.
Меня это немного спасало от скуки и успокаивало.
В воскресенье я отсыпалась почти до полудня.
Мия ворвалась в мою комнату с подносом — кофе, тосты, клубника в маленькой миске.
Арчи появился чуть позже, уже без своего строгого костюма, в тёмной футболке и джинсах.
Мы лениво провели весь день играя в настолки. Я с треском проиграла два раза подряд и обижалась ровно две минуты, спорили из-за правил, смеялись, потом смотрели какой-то старый триллер и обсуждали актёров, как будто знали их лично.
Вечером мы трое устроили мини-ужин прямо в гостиной — без изысков, зато с тёплой лампой и непринуждёнными шутками.
Мне давно не было так спокойно среди людей.
Когда я уже собиралась лечь спать, телефон завибрировал.
На экране высветилось — «Мама».
Я знала, что нельзя просто не ответить, и всё же несколько секунд колебалась.
Сделала глубокий вдох и нажала на зелёную кнопку.
— Ну здравствуй, — голос мамы был всё таким же чётким и сухим. — Слышала, ты болтаешься с этими..деловыми. Это Мия надоумила тебя или этот..проходимец Арчибальд?
— Это всего лишь встреча, мам. И это называется консалтинг.
— А я называю это пустой тратой времени, — она не дала мне договорить. — Тебе бы учебой заняться, а не изображать из себя бизнес-леди. Ты должна понять, что это не твоё.
— Спасибо за мнение, — отозвалась я ровно, хотя внутри уже начало подниматься знакомое чувство раздражения.
— Эмилия-Стефани! — она редко называла меня полным именем и всегда делала это, когда собиралась ударить словами. — Ты же должна понимать, что это всё несерьёзно. Тебе нужен чёткий план. А не вот это..
— Мама, давай не будем.
— Не будем? А кто, если не я, скажет тебе правду? Ты бесполезная там, и тратишь годы впустую.
Слово «бесполезная» больно зацепило, будто рвануло что-то старое и не до конца зажившее.
Я не ответила. Просто нажала красную кнопку. Телефон остался в руке, и я несколько секунд смотрела на чёрный экран, чувствуя, как в груди растёт пустота.
Ну вот, всё испортила. Опять. Даже когда день вроде бы был хорошим.
Я бросила телефон на прикроватную тумбочку и легла, уткнувшись лицом в подушку.
В соседней комнате слышался тихий смех Мии и глухой голос Арчи — они что-то явно обсуждали.
Этот домашний звук казался слишком далёким и не для меня.
Середина недели.
Учёба входила в привычный ритм, нарастая с каждым днём.
В кампусе царила лихорадочная суета, готовились к Хэллоуину — коридоры уже украшены тыквами, паутина из ваты висела над дверями, кто-то тащил картонный скелет через холл.
Я сидела на последней паре по социальной психологии, сложив руки на парте и уткнувшись в них лбом.
Голос профессора Мэтьюса звучал ровно и спокойно, но ускользал от внимания, как звук, который слышишь сквозь стену.
Зачем я вообще здесь? — подумала я, ощущая, как что-то сжимается внутри. — Родители решили, что мне нужна психология, чтобы идти по стопам Мии. А я даже не уверена, что это моё..
Я приподняла голову, положив подбородок на руки, и скользнула взглядом по аудитории.
Большинство студентов сидели с одинаковыми усталыми лицами. Кто-то крутил ручку, кто-то делал вид, что пишет, а несколько откровенно листали соцсети под партами.
Я уловила даже чей-то подавленный смешок, и на секунду показалось, что весь мир там, по ту сторону этой скучной лекции.
Последняя пара тянулась бесконечно, как жвачка, прилипшая к подошве.
Я уже почти сдалась этой тягучей тоске, когда почувствовала лёгкий толчок в бок.
Рядом сидела Эбигейл — живая и подвижная, с высокой светлой прической, из тех, кто всегда в курсе чужих драм.
Она наклонилась ко мне, едва шевеля накрашенными губами, и прошептала с привычной живой искрой в глазах:
— Слышала..ты застукала Тэдда с какой-то девчонкой. Соболезную. Он тот ещё козёл.
На секунду меня словно ткнули иглой в самое больное место.
Я приподнялась, уголки губ скривились в тени ухмылки — не весёлой, а скорее усталой.
Слова Эбигейл с хрустом вскрыли воспоминания, которые я тщетно пыталась утопить за эти дни.
Картинка того дня вспыхнула перед глазами почти физической болью.
Неужели я всё это время была просто..для утоления его собственных утех? Или мне просто нравилась роль девушки, в которую он якобы влюблён?
Я глубоко вдохнула и заставила себя улыбнуться краешком губ.
— Всё в порядке, Эби. Мужчины в нашей жизни — последнее, о чём стоит переживать.
Я сказала это слишком спокойно — даже для себя. Будто не я говорила, а какая-то отстранённая версия меня, которой всё уже безразлично.
Эбигейл посмотрела на меня с неожиданной теплотой и, не сказав ни слова, осторожно приобняла за плечи.
На мгновение захотелось опереться на неё, позволить себе эту слабость, но я лишь слегка кивнула и снова уставилась на тетрадь.
Внезапно мой телефон, лежавший на парте, завибрировал и выдал серию громких уведомлений.
Звук разлетелся по тихой аудитории, несколько человек подняли головы.
Даже преподаватель — профессор Мэтьюс, высокий, седовласый, с очками на кончике носа — оторвался от слайдов и посмотрел на меня поверх очков.
В этом взгляде было всё, и раздражение, и предупреждение.
Я почувствовала, как щеки запылали.
Экран мигнул снова.
И ещё раз.
«Кто бы ты ни был, только не сейчас..» — подумала я и осторожно потянулась к телефону, стараясь не шуметь, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Автор
Вечер осени ложился на кампус мягким золотистым светом фонарей.
Через стеклянные двери холла просачивалось тёплое сияние — его давали подвесные лампы с матовыми абажурами. Мраморные ступени при входе казались влажными от тонкой измороси, но внутри уже чувствовался уют — лёгкий аромат ванили и кофе от кафетерия на первом этаже.
Коридоры были отделаны тёмным деревом и латунью, панно с осенними листьями, а под потолком висели гирлянды оранжевых лампочек и бумажные силуэты летучих мышей — аккуратные, словно с витрин бутиков.
Дверь в комнату мягко щёлкнула, и Эми шагнула в тёплый полумрак.
Огни за окном отражались в лакированной поверхности письменного стола, а тёплый свет бра из позолоченной бронзы ложился на стены мягкими, тягучими бликами.
У окна висела лёгкая тюлевая гардина, чуть шелестевшая от ветра.
На стекле — две вырезанные из плотной бумаги тыквы с узкими ухмылками.
На подоконнике, рядом с горшком миниатюрного клёна, догорала свеча в матовом стеклянном подсвечнике — призрак с вырезанными глазами и ртом.
От свечи пахло корицей и чем-то сладковато-пряным.
Эми сняла пальто и шарф, бросила их на кресло и с облегчением опустила рюкзак рядом.
День оставил в ней тягучую усталость.
Взгляд зацепился за чёрный пакет-чехол у подушки — из плотной матовой бумаги с бархатными лентами вместо ручек. Рядом лежал конверт с сургучной печатью глубокого винного оттенка и рельефной эмблемой свернувшейся золотой змеи. Словно кусочек другого мира, слишком изысканный для студенческих будней.
За окном стемнело. Эми вышла из душа, закутавшись в полотенце. Влажные русые пряди прилипли к шее, щеки горели от горячей воды.
Она подошла к кровати, сняла с пакета конверт и отложила его на тумбочку, развязывая бархатные ленты чёрного чехла.
Зашуршала ткань — это было платье. Красное, с винным переливом, оно играло светом в полумраке комнаты. Глубокое декольте, открытая спина, длинный разрез сбоку — плавные линии подчеркивали силу и изящество, а прохладная ткань мягко скользила по коже, словно сшитая специально для неё.
Через несколько минут она уже стояла перед зеркалом в платье.
Волосы — высушенные и завитые в лёгкие мягкие локоны, которые спадали на плечи и спину, подчёркивая линию открытой спины.
Макияж она сделала едва заметным, тонкие стрелки на веках, лёгкая тёплая тень у внешних уголков глаз, и прозрачный блеск на губах.
Эми поймала своё отражение в зеркале и едва заметно улыбнулась.
Ни тени той девушки, что должна бы быть измотана учёбой и разрывом. Её будто выковали заново — взгляд был ясным, осанка пряма, и в каждом движении читалась не усталость, а собранная, целеустремлённая энергия.
От лица Эмилии
Дверь в комнату приоткрылась, впустив запах прохладного воздуха и приглушённые голоса студентов с этажа. Вошла Мишель — рюкзак на одном плече, волосы растрёпаны, взгляд цепкий. Она остановилась на пороге, осмотрела меня с ног до головы и приподняла брови.
— Оу, вау..— протянула она, облокачиваясь о дверной косяк. — Ну ничего себе, красотка. Куда это ты собралась в таком виде?
— Привет, Мишель, — я обернулась, чуть улыбнулась. — Мне нужно отлучиться по делам.
— По делам, — она повторила это как будто пробуя слово на вкус. Захлопнула дверь бедром, кинула рюкзак на кровать. — И что это за «дела» в платье, которое кричит «Эй, посмотри на меня»?
Я вздохнула, не поворачиваясь к ней. — Это просто вечер. Всего лишь вечер.
— Ага. После того, как неделю назад ты застала Тэдда с той рыжей, — она усмехнулась, но в её голосе слышалось не веселье, а что-то вроде злости, — Уже сегодня ты решила выгулять платье?
— Мишель, не начинай, — сжала я пальцы на подлокотнике.
— Что? — она подошла ближе. — Я переживаю. Ты неделю как призрак, а теперь красное платье, каблуки, глаза горят. Ты идёшь на свидание с кем-то другим?
— Нет. — Я встала, посмотрела на неё через плечо. — Я просто не хочу больше сидеть в четырёх стенах и чувствовать себя разбитой.
— М, понятно, значит, просто убегаешь, — тихо сказала она.
— От чего? — я повернулась к ней.
— От самой себя, Эм. От боли. От всего этого, — она махнула рукой, будто хотела смахнуть пыль. — Тэдд, конечно, мудак, но ты хотя бы попробуй понять его, и выяснить что произошло.
— Что произошло? — я усмехнулась, но внутри всё сжалось. — Он трахнул другую. Вот и всё, вся глубина драмы.
— Ты даже не разобралась в ситуации, — Мишель подняла голос. — Ты делаешь вид, что тебе всё равно, но я вижу, как ты стираешь его номер, а спустя пару минут заходишь на его аккаунт в инстаграме, твиттере.
Я замерла. — А ты что..следишь за мной?
— Я живу с тобой в одной комнате, Эми, — резко сказала она. — И вижу, как тебе больно.
— Спасибо за наблюдение, — прошипела я. — Может, заведёшь журнал и будешь делать пометки?
— Господи, ты стала язвой, — сорвалось у неё. — Ты всегда была сильной, умной, а теперь просто делаешь вид.
— Может, потому что не хочу быть той, кто плачет в подушку, а потом просыпается с опухшими глазами, — я шагнула к ней. — Не хочу быть жалкой.
— Жалкой? — она почти прошептала. — А что, чувствовать боль — это жалко?
— Нет, — я выдохнула. — Но позволить ей сожрать тебя — да.
Мишель смотрела прямо в глаза, и вдруг в её взгляде мелькнуло что-то странное — будто она собиралась сказать ещё что-то, но передумала.
— Знаешь.. — её голос стал тише, почти виноватым. — Джереми знал.
— Что?
— Про измену. Он знал, но не сказал тебе. Сказал, что не хотел всё рушить между вами с Тэддом.
Слова упали между нами тяжело, как лёд в воду. Внутри всё застыло, дыхание сбилось — я даже не сразу поняла, что молчу.
— Вот поэтому, — тихо добавила Мишель, — я и говорю — ты просто бежишь, Эм.
— Может, я просто поняла, что верить — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить, — я сжала зубы, и по позвоночнику прокатилась дрожь — будто кто-то провёл лезвием по коже.
Мишель медленно поднялась, будто взвешивая, стоит ли что-то добавить. Потом направилась к двери.
— Хорошо. Только не строй из себя камень, Эм. Камни тонут — а ты, кажется, уже пошла ко дну.
Когда дверь за ней закрылась, в комнате осталась только тишина и глухое постукивание сердца в груди. Наконец я опустила взгляд на конверт и, не решаясь, дрожащими пальцами разорвала его.
«Надень это. 21:00. Кэннингтон-драйв, дом 14. — Х.»
Я перечитала дважды. Слова будто зазвенели где-то внутри — тревожно и притягательно одновременно.
— Чёрт. — тихо прошептала я.
Нужно было остановиться. Снять платье, выбросить конверт. Но я только глубже вдохнула, провела ладонью по красной ткани и вдруг поняла: обратного пути уже нет. Глядя в отражение, я заметила, как на щеках проступил румянец, а в глазах блеснули предательские слёзы, я быстро моргнула, прогоняя их, — только не сейчас.