То, что нас убивает.

Я вышла из машины, как только он остановил её у дома Мии. Дверь захлопнулась с излишней громкостью.

Он сидел за рулём, не глуша двигатель. Одна рука лежала на руле, другая — на подлокотнике, пальцы слегка постукивали в такт несуществующей мелодии. В тусклом свете уличного фонаря его лицо казалось ещё более отстранённым. Подчёркнутые скулы, каштановые волосы аккуратно уложены, чуть небрежно, будто он потратил ровно пять секунд на стайлинг и ещё три на то, чтобы выглядеть безразлично. Голубые глаза цепляли своим холодом, но в центре радужки — тёмные ободки. Центральная гетерохромия, если быть точной.

— Извини за то, что было в машине, и спасибо, что.. — я запинаюсь, — подвёз Кейн.
Едва имя слетает с моих губ, я понимаю, что-то не так.

В голове отчаянно всплывает его имя: Каин. Его зовут Каин. Чёрт.

Но уже поздно исправляться, подумала я про себя.
Я замираю, ощущая, как мои щеки предательски краснеют. 

— Почти, — произнёс он, и его голос был низким, ровным, без тени той насмешки, что читалась в чертах лица, — Я Каин, Эмилия.

Затем он протянул руку с моей сумкой через окно, но не выбросил её, а просто держал, ожидая, когда я подойду и возьму. Расстояние было таким, что мне пришлось сделать два шага обратно к машине.
  — Твоё.  — сказал он, и его взгляд медленно, без спешки, скользнул по мне

— Спасибо, — прошептала я, протягивая руку.

В тот миг, когда я взяла сумку, наши пальцы коснулись. Мимолётное прикосновение вызвало резкую вспышку памяти — его рука на моём колене, губы, смешанное дыхание. Я вздрогнула и отдернула руку чуть быстрее, чем нужно.

 — Уже второй раз благодаришь, — заметил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, усталая усмешка.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но вопрос вырывается наружу.
— Поцелуй в машине..это только между нами, да?

— Между нами было полтора метра салона, — сказал он, глядя прямо на меня. В его глазах не было ни злости, ни насмешки — только усталая, кристальная ясность. — И твоя попытка забыть в моих губах другого человека.

Я закатила глаза. — Прекрасный анализ, доктор, — выдохнула я, и мой голос прозвучал хрипло, но уже без дрожи. — Теперь можно получить расписку о конфиденциальности? Или твоя профессиональная этика и так гарантирует молчание?

Он не моргнул. Уголок его рта дрогнул в улыбке.
— Моя «профессиональная этика» начинается и заканчивается выполнением поручения, — ответил он ровно. — Ты доставлена. В моём отчёте для отца нет графы «побочные эмоциональные операции».

Он откинулся на сиденье, его взгляд скользнул к приборной панели, будто напоминая себе, что есть дела поважнее.
— Теперь, если ты закончила с допросом, у меня есть другие дела. Менее драматичные.

— Какое облегчение, — бросила я, и в голосе зазвучали стальные нотки, которых я сама от себя не ожидала. — Боюсь спросить, что входит в твой список дел. Развоз по городу прочих «эмоциональных катастроф»?

Он медленно повернул голову. В его глазах, наконец, вспыхнуло что-то живое — не гнев, а холодный, острый интерес.
— Ты удивительно находчива для человека, который минуту назад не мог вспомнить моё имя.

Его взгляд задержался на мне на секунду дольше.
— Давай, будущий психолог, иди, а то ещё забудешь, где живёшь.

Я закатываю глаза и чувствую, как на губах пробивается предательская улыбка.
Чёрт возьми, впервые за весь день — это первое, что заставило меня искренне улыбнуться.

— Хорошего вечера, Каин, — намеренно выделяю я, чтобы хоть как-то сгладить свой предыдущий фейл.

— Спокойной ночи, Эмилия. — машина тронулась с места плавно и почти бесшумно, растворившись в ночи, как будто её и не было.

Моя улыбка мгновенно исчезает с лица, когда в окне я замечаю Мию. Огни на крыльце загораются автоматически.

Дом Мии и Арчибальда возвышался над ухоженным кварталом, словно из дорогого архитектурного журнала. Тёмные фасады, большие окна, аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожки. Всё выглядело так, будто каждый уголок этого места проверяли и утверждали по строгому плану.

— Эм? — дверь распахнулась раньше, чем я успела коснуться её ручки.

Мия стояла на пороге — короткие волосы чуть взъерошены, зелёные глаза вспыхнули радостью. И хоть она пыталась сохранить строгость, я видела, что она скучала.

— Наконец-то, Арчи дозвонился до меня, сообщил, что к нам приедешь ты, — её голос чуть дрогнул, но привычная серьёзность вернулась через секунду, — Это был сын Реджа? — я кивнула, робко приобняла сестру и прошла в дом.

— Насколько я поняла, Реджинальд - его отчим, — дом пах жареными баклажанами, розмарином и чем-то ещё неуловимо домашним, но внутри всё равно что-то скребло. Фото от неизвестного абонента с Тэддом.
Его ласки с другой в кампусе.
Внутренний ком застревает где-то под грудной клеткой, неприятно щекочет изнутри.
Не то отвращение, не то обида, не то всё вместе.

Спустя полчаса щёлкает дверной замок. Арчи появляется в проёме — высокий, в тёмном пальто, с тем самым уверенным взглядом человека, который привык управлять не только компаниями, но и пространством вокруг себя.
— Эми, рад тебя видеть, — он чуть улыбается, снимая пальто. — Как доехала?

— Если не считать сына Реджа и его удивительное чувство юмора — вполне, — парирую я, бросая взгляд на Мию. 
Должен был приехать ведь Реджинальд..

Арчи усмехается, снимая часы.
— Значит вам удалось познакомиться с Каином, — он бросает пальто на вешалку, — Странно, что Реджинальд поручил это ему.

— Да, я тоже удивилась, — нахмуриваюсь, — Каин не особо выглядел в восторге от этой поездки.
— Поверь, он не особо в восторге вообще от большинства поездок, — с лёгким смешком отвечает Арчи и уже идёт вглубь дома.

Мы садимся за стол.
Баклажаны, паста, сыр, оливки — ужин как из гастрономического блога.
Разговор идёт о рабочих делах, о знакомых, о каком-то отпуске, на который у них опять нет времени.
Я рассеянно киваю, поддакиваю, пока не замечаю, что у меня нет телефона.
 Вспоминаю, как бросила его на сиденье в машине Каина рядом с сумкой.

— Чёрт, — выдыхаю. — Я оставила телефон у Каина в машине.

Мия отрывает взгляд от тарелки, Арчи поднимает бровь.

— Не страшно. Завтра как раз есть повод пересечься, — спокойно говорит Арчи. — Я хотел тебя пригласить на небольшую встречу. Один из наших клиентов ищет психолога для внутреннего корпоративного проекта.

Я моргаю, не сразу понимая о чем речь.

— Психолога? В консалтинге? Я думала, вы там только таблицы штурмуете и совещаниями людей изводите.

Мия сдержанно улыбается, а Арчи терпеливо объясняет:
— Сейчас многие компании заинтересованы в работе с психологами: командная динамика, стресс-менеджмент, разрешение конфликтов внутри коллектива. Психология давно стала частью бизнеса, особенно в крупных фирмах.
Люди — главный ресурс, а где люди — там конфликты, страхи, выгорание. Кто-то же должен это разруливать, Арчи именно это пытался донести до меня.

— И ты думаешь, я смогу? — спрашиваю с долей сомнения.

— Думаю, ты хотя бы послушаешь, а там решишь, — мягко говорит он. — А заодно и телефон заберёшь.

Я закатываю глаза и соглашаюсь.

Я всегда соглашаюсь, потому что пока не придумала, как иначе.
Честно говоря, сейчас у меня даже нет сил и желания сопротивляться.

После ужина мы не долго сидим за столом — Мия уже начинает зевать, а Арчи, как всегда, косится на ноутбук, который стоит в гостиной.

Я поднимаюсь наверх. Всё здесь слишком аккуратно и продуманно. Холодные оттенки стен, идеальная постель.
Мамин стиль.
Мия всегда напоминала мне её — строгая, собранная, с внутренним контролем, которому невозможно противостоять.
Комната пахнет чистым бельём и чем-то успокаивающим, но моё сердце никак не поддаётся этому уюту.
Мысли перескакивают с Тэдда на Каина, с Каина — на завтрашний день. Предвкушение завтрашней встречи давит, словно камень на груди.
Я не знаю, что хуже — снова увидеть холодный взгляд Каина или оказаться среди чужих людей, которые будут рассматривать меня, как товар.
Я засыпаю не сразу. А когда сон наконец накрывает, он вязкий, тревожный, будто я уже шагнула в эту чёртову воду — и никто не сказал, насколько она глубокая.