То, что нас убивает.

Автор

Тэдд захлопнул дверь, уселся в машину и встряхнул свои светлые, слегка взъерошенные волосы, словно пытаясь убрать с себя остатки чужой тревоги. Его уголки губ едва дернулись в насмешливой улыбке, а голубые глаза, отражающие тусклый свет фонарей и мокрого асфальта, щурились от света фар, пробегающих мимо.

За рулём был Джереми. Свет от проезжающей машины на миг выхватил его лицо из полумрака, тёмная кожа отливала тёплой медью в полумраке салона, а короткие каштановые кудри будто вспыхнули тёплым оттенком. Он скосил взгляд на Тэдда и криво усмехнулся, постукивая пальцами по рулю — тихо, в такт своим мыслям, — И? — коротко бросил кареглазый парень.

— Её там тоже нет, — пробурчал Тэдд, откидываясь на спинку кресла он молча достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Пламя на мгновение осветило его лицо — спокойное, почти скучающее. Он выдохнул дым в сторону приоткрытого окна.

— Я думаю стоит её оставить в покое, дружище — сказал Джереми. В голосе прозвучала усталость, а пальцы чуть сильнее сжали руль. — Просто дай ей немного времени, или вовсе..оставь в покое.

Тэдд медленно повернул голову, встретился с ним взглядом. Между ними медленно потянулась тонкая струйка дыма от его сигареты, словно подчёркивая паузу.

— Ты правда думаешь, я так просто откажусь от того, что принадлежит мне?

Джереми нахмурился, взгляд скользнул по его лицу, уловив короткий всплеск раздражения в чертах Тэдда.
Между ними повисло молчание.

— Чувствуешь себя крутым после всего, что натворил? — наконец спросил он. В голосе звучал не гнев, а горькое разочарование.

— Крутым? — лениво отозвался он, глядя в окно. — Это всего лишь девчонка. Она вернётся. Они всегда возвращаются. Ты, Джер, как обычно ищешь драму там, где её нет.

Джер сжал руль сильнее, видя, как светлые волосы Тэдда отражают огни уличных фонарей, а холодный блеск глаз не выдаёт ни страха, ни тревоги. И всё же между ними пробежала искра — острое, почти осязаемое напряжение.

— Ладно, — тихо сказал он, бросив на Тэдда короткий взгляд. В его тоне сквозило что-то резкое, но сдержанное. — Я понял тебя и твоё отношение к ней, но, она - не все.

Тэдд усмехнулся краем губ, скользнул взглядом по мокрому асфальту и неторопливо затянулся дымом.

— Правда? — он повернулся к Джеру, в голосе звякнула насмешка. — Забавно слышать это от тебя. С твоими-то вечными советами и подначками. Не притворяйся, что стоял в стороне тогда.

Взгляд Джереми на секунду стал тёмным, но он промолчал. Только мышцы на скулах едва заметно дёрнулись.

Тэдд посмотрел на него чуть дольше, чем следовало, и добавил:

— Вечно все хотят выглядеть святыми, пока не окажется, что и сами замешаны. Поехали к кампусу.

От лица Эмилии.

С того самого момента, как я застала Тэдда, стаскивающего юбку с другой, прошло несколько часов.

Странно, мир будто замер, но я продолжала идти, как тень среди людей, не чувствуя под собой земли. Просто шла. Куда — не имело значения. Хотелось лишь уйти подальше. От кампуса, от этого дня, от воспоминаний.

Я без конца звонила Мии, но трубка оставалась глухой. В какой-то момент, словно в насмешку, обнаружила себя стоящей снова у ворот кампуса.
Вздохнув, достала телефон и набрала её ещё раз.

— Хэй, это Мия. Сейчас я занята, перезвоните позднее. — автоответчик на том конце звучал слишком бодро и раздражающе не к месту.

Я стиснула телефон в ладони так сильно, что побелели пальцы. На секунду захотелось запустить им в стену или просто выкинуть в кусты. Но рука дрогнула и опустилась.

Вместо гнева пришло опустошение — мерзкое чувство, будто у меня выдернули почву из-под ног.

Мне до боли хотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Мия. Родители. Любое плечо — тёплое, родное, человеческое.

Мысль о том, что я ещё пару часов назад видела всё своими глазами — Тэдда, чужие руки на его плечах, чужие губы на его коже — резанула сильнее, чем я ожидала. Хотелось заткнуть эту картинку хоть чем-то, вытеснить её из головы.

Телефон пискнул вызовом.
 На экране — Арчи.
Я поднесла его к уху почти мгновенно.
— Арчибальд?

— Привет, дорогая, — его голос был таким же спокойным, как всегда, но на фоне слышались глухие голоса и шелест бумаги.

— Извини, у нас брифинг. Мия просила перезвонить тебе.

— Я уже час пытаюсь дозвониться, — устало выдохнула я.

— У неё что-то с телефоном или со связью, разберусь с этим позже, — в его голосе сквозила лёгкая усталость, но и привычная заботливость, — Что-то случилось, Эм?

Я невольно улыбнулась. Мии с ним повезло, подумала я, и тут же почувствовала, как эта мысль больно кольнула.
— У меня проблемы в кампусе. Хотела напроситься к вам..

— Эми, — перебил он, — Реджинальд выезжает за тобой. Скинь мне геолокацию по СМС.

Я только открыла рот, чтобы возразить, но связь уже оборвалась.

Типичный Арчи, всегда всё решает быстро, а Реджинальд — мужчина средних лет, персональный водитель Арчи, вот уже десять лет они партнёры двух консалтинговых компаний, владеют бизнесом, недвижимостью и финансовой независимостью. Очень занятые люди.

Спустя полчаса на территорию кампуса въехала машина Джереми.
— Этого мне ещё не хватало, — поправив рюкзак за спиной, я направилась навстречу машины друга. Машина остановилась всего в нескольких метрах. Дверь хлопнула, и наружу вышел он.

Тэдд.

— Ха, — из моих уст вырвался непроизвольный смешок, и я засмеялась, почти истерично.
 Он пошёл ко мне быстрым шагом, а я инстинктивно отступила назад, в сторону, будто передо мной был не человек, а нечто хищное, — Пошёл к черту, Теодор Уоллес, — выставив кисть руки вперед, я показала средний палец идущему на меня парню.

Тэдд прищурился, уголок губ дёрнулся в усмешке, но он не остановился.
Из машины выбрался Джереми — в своём чёрном худи и джинсах, высокий, широкоплечий. Он замер, поймав мой взгляд, и я прожгла его молча, давая понять, что их присутствие здесь и сейчас будет последней каплей.

Тэдд сократил расстояние в пару шагов и ухватил меня за запястье — как несколько часов назад. Но сейчас во мне клокотала не злость, а глухая, почти физическая боль. Хотелось убежать, свернуться клубком и выть.

Глупо думать, что это пустяк — застать человека, который клялся тебе в любви, с другой. Это убийство доверия.

— Не трогай меня. Убери свои руки! — я вырвала руку и толкнула его в грудь. — Ещё раз прикоснёшься — пожалеешь, — слова сорвались с моих губ почти шёпотом, но каждое резало, как стекло.

— Не истери, — голос его стал резким и твёрдым, как сталь, — Я не изменял тебе. Давай обсудим всё спокойно, как взрослые люди, — его рука вновь потянулась ко мне.

Он вновь сделал шаг и схватил меня за руку, оказавшись почти вплотную ко мне. От его близости у меня сжалось горло, захотелось отступить, было несоизмеримое желание расплакаться, но, моя последняя нервная клетка выстрелила.
 Рука сжалась в кулак, перед глазами пронеслась сегодняшняя тренировка и боксерская груша — словно глитч, или телевизионная помеха.

Удар.

— Психопатка, — Тэдд пошатнулся, схватившись за челюсть.

— Эй! — Джереми оказался между нами, широкая фигура заслонила меня. — Остыньте оба.

— Не лезь, — одноголосно прозвучало из наших уст.

Выглядывая из за плеча Джереми:
— Я психопатка? А ты у нас пай-мальчик, но по ночам - шлюха? — Он снова дёрнулся ко мне, но Джереми поймал его за локоть.
— Прекрати, Теодор. — голос Джера впервые мне показался грубым, — Вы сейчас ведёте себя, как дети.

Я не хотела видеть их обоих, накинула рюкзак на плечи, и двинулась прочь с территории кампуса.

— Мы не договорили, Берг. — крикнул мне Тэдд вслед.

На выезде с кампуса притормозил тёмный майбах. Я узнала его сразу. Только за рулём был не Реджинальд.

Из машины вышел высокий парень, на вид не старше двадцати пяти.
— Эми? — окликнул меня незнакомец.

— Что значит «Эми»? Кто он? — Тэдд вновь пошёл следом за мной.

Я сделала вид, что не слышу, но каждое его слово впивалось в спину, как лезвие. Ком горячей обиды подступил к горлу, но я сглотнула его вместе с накипающими слезами.

— Да, это я, — ответила дрожащим голосом парню в тёмной, идеально сидящей рубашке.

 Он слегка наклонился и открыл для меня пассажирскую дверь. Его каштановые волосы были чуть взъерошены, но в этом беспорядке угадывалась ухоженная небрежность. Светлые, холодные глаза скользнули по мне спокойно и равнодушно.

— А точно ли я шлюха, Эмилия Берг? — прозвучало сзади, но я уже опускалась на прохладный кожанный салон.

Дверь закрылась рядом со мной с мягким, герметичным щелчком. Парень молча обошел капот. Тэдд настиг его за несколько шагов, его рука взметнулась, чтобы вцепиться в воротник чужой рубашки.

Тэдд настиг его за несколько шагов, его рука взметнулась, чтобы вцепиться в воротник чужой рубашки.
— Представься.

Незнакомец даже бровью не повёл. Лениво облокотившись на крышу «Майбаха», он произнёс ровным, лишённым всякой интонации голосом.
— Каин Доусон. Надеюсь, у тебя хорошая память — пригодится.
Плечом отодвинув Тэдда, он прошёл мимо, даже не взглянув на него, и сел в машину.

Тэдд остался неподвижно стоять, и даже сквозь тонированное стекло я видела, как его плечи напряглись от ярости, а кулаки сжались.
Я невольно провела взглядом по его фигуре, по застывшему вдалеке Джереми — и мир за окном поплыл, сменившись движением.

Путь от кампуса к дому Мии занимает чуть больше получаса. Дорога тянулась серой лентой в свете фар, но тишина в салоне оказалась куда громче шума мотора.

— Интересный экземпляр, — холодно бросил Каин, даже не повернув головы. — Часто он тебя так преследует?

— Какое тебе дело? — я резко дёрнула плечом и кинула взгляд на шатена за рулём. — Где Редж? И вообще.. кто ты?

— Реджинальд Доусон — мой отчим, — отозвался он без малейшей эмоции.

— Да ну? — я вскинула брови. — И почему приехал ты, а не он?

Он бросил на меня короткий взгляд, и в полумраке салона его светлые глаза показались мне холодными и непроницаемыми.
— Слишком много вопросов, мисс Берг, — без особого интереса бросил он и вернул внимание к дороге.

— Много титулованных обращений, мистер Доусон, — я успела заметить тату на его шее – уроборос свернувшийся в символ бесконечности.

— Нравится? — не отвлекаясь от дороги, спросил он.

Я промолчала.
Грудь сжимало от накативших воспоминаний. Перед глазами снова и снова вставала картинка — Тэдд, его ладони на бёдрах чужой девушки, влажный блеск её губ. Меня трясло, хотелось что-то сломать, ударить, стереть всё это из памяти.

— Мне нужно подышать, — наконец сказала я, чувствуя, как подступает истерика.

Каин едва заметно кивнул в сторону окна.
— Открой.

— Нет. Мне нужно выйти. — Я вцепилась пальцами в сиденье, словно от этого зависело, не сорвусь ли я прямо здесь.

Ничего не ответив он свернул на пустой задний двор заправки и опустил стекло со стороны пассажира.
Я потянулась к ручке двери — она оказалась заблокирована.

— Сейчас вечер, — его голос оставался ровным, но взгляд стал строже. — Поверь, заправка — не лучшее место для того, чтобы освежиться.

Я сидела, опустив голову, пытаясь втянуть в себя ровный, размеренный воздух, когда почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к колену.

Я распахнула глаза, и мой взгляд упал на его руку. Широкую, с проступающими венами, лежащую на моей оголённой ноге. Чужое тепло впитывалось в кожу, и это было одновременно постыдным утешением и вторжением. 
— Дыши, — его голос прозвучал не как приказ, а как низкий, тёплый наводящий шёпот. Совершенно иной тон. Человеческий. — Мне не нужен труп студентки в машине отчима.

Я медленно подняла взгляд по его руке, рукаву, к лицу. И в тот же миг, как наши глаза встретились, он убрал руку и посмотрел на дорогу.
— Извини.

По коже пробежали мурашки.

Меня затопила странная смесь — благодарности и стыда, но тут же поднялась волна невыносимой злости. На себя. На Тэдда. На всё это.

Я поймала себя на том, что продолжаю смотреть на Каина. На эту холодную линию его профиля, на татуировку на шее, на его безразличие — и это безразличие, к моему собственному ужасу, притягивало сильнее, чем любые слова утешения. В нём не было лжи. Не было прошлого. Только чистая, пустая граница, за которую так отчаянно хотелось шагнуть, чтобы всё сжечь.

— Верни руку, — прошептала я.

Каин медленно повернул голову. Его светлые глаза, отразившие на миг уличный фонарь, скользнули по моему лицу, изучающе и холодно. Он не спросил «зачем». Не улыбнулся. Просто так же медленно протянул ладонь обратно, и её тепло снова легло на моё колено — уже сознательно, уже как договор.

И я сломалась.

Отстёгнула ремень и, прежде чем страх успел остановить, наклонилась, накрыв его губы своими. Он не ответил сразу. Замер на мгновение, его брови едва заметно поползли вверх — в этом молчаливом взгляде читалось чистое удивление и что-то похожее на лёгкое раздражение. Но он не оттолкнул. Его рука на моём колене осталась, другая привычным движением нашла рычаг, и спинка его сиденья с тихим шорохом отъехала назад, освобождая пространство.
Приглашая? Или просто уступая?

Через пару секунд я оказалась сидевшей сверху на нём, оказавшись ближе, чем хотелось бы признавать самой себе.

В какой-то миг его пальцы скользнули чуть выше по моему бедру касаясь пальцами края юбки, и этот расчётливо-небрежный жест обжёг меня дотла, пробудив в памяти ощущения, которые я пыталась похоронить несколько минут назад.

И от этого в груди кольнуло ещё больнее. Это неправильно. Я не хочу его. Я хочу, чтобы этот поцелуй, это прикосновение, эта близость выжгли из меня память о другом. Стерли его навсегда.
Я поцеловала его снова, уже с отчаянием, глуша в себе внутренний голос, когда он попытался что-то сказать.
— Ты на эмоциях. — он произнёс это прямо мне в губы, его голос был тихим, но твёрдым, как сталь.

И в этот момент на сиденье сбоку ожил мой телефон — поток уведомлений с тихими вибрациями.
Я отстранилась и схватила его.

Несколько фотографий от неизвестного номера.

Тэдд.
На вечеринке.
В объятиях той самой девушки.

Они были застигнуты врасплох — лица искажены неловкостью, но на фото не оставалось сомнений, чем они занимались.

Что-то болезненно щёлкнуло внутри.

Губы дрогнули — не от радости, а от какой-то тёмной, изломанной смеси боли и огорчения.

Каин ждал. Не сказал ни слова. Его взгляд был настороженным, но всё таким же холодным.

— Эмилия? — наконец спросил он.

— Прости.. — я вернулась назад на пассажирское и застегнула ремень. Голос дрогнул.

— Всё нормально, — сказал он после короткой паузы.

Он смотрел перед собой, будто и не заметил того, что произошло несколько минут назад.

А я уставилась в тёмное окно, в котором отражалось моё собственное бледное лицо. Щёки горели, но слёзы, казалось, испарились где-то внутри меня. Я сидела неподвижно, понимая, что перейти эту пропасть обратно к обычному разговору уже невозможно. Мы пересекли какую-то черту, и теперь между нами лежала тишина, в которой навсегда останется вкус моего отчаяния и его холодных губ.

Так рождается недоверие ко всем и всему. Появляется страх быть обманутым снова, ты начинаешь видеть во всем подвох, находишься всегда в оборонительной позиции, и возводишь вокруг себя стены, не подпуская близко никого. Когда-то казавшееся важным теперь теряет смысл, а искренность и доверие становятся для тебя чуждыми понятиями.