Одна улыбка на двоих

Всю свою сознательную жизнь я смотрела на окружающих меня парней и девчонок и старалась им подражать. Примеряла их стиль, меняла маски, стараясь угодить той или иной компании, смотрела туториалы по макияжу, а в итоге потеряла саму себя. К девятнадцати годам я совсем запуталась, кто я такая. Водоворот притворства уже превратился в ужасное торнадо театра абсурда, в котором для каждого зрителя я играю отдельную роль. Благо, мое представление было прервано. Той весной я уверенно расширяла свою домашнюю библиотеку новыми подростковыми романами. Любви не хватало категорически. Полин Миссера внезапно стала моим книжным психологом. Она считает... Нет, я процитирую.

«Никогда не старайся для парня, всегда старайся для себя». Когда мы делаем что-то для других, то ждем их одобрения. Мы сами себя ставим в уязвимое положение и делаем созависимыми. Это путь в никуда. А когда мы делаем что-то для себя, то ничего не ждем от других. Ноль ожиданий – ноль разочарований! И это другой вид удовольствия – наряжаться для себя, любимой, баловать себя, любимую, тем самым поднимать настроение себе, любимой!»

Она была чертовски права. Осознав прочитанное, конечно, не сразу, но я начала меняться. Как раз в то время проходил 6th World InterUniversities Championships. Проще говоря, я уехала на международные соревнования с нашей профессиональной командой по чир спорту. Помимо ежедневных тренировок у нас было много свободного времени, которое мы проводили в общей компании, гуляя и изучая столицу Италии.

Тогда я впервые почувствовала себя такой свободной. За пару дней я нашла образ, в котором мне было комфортно – я рисовала веснушки, аккуратно выделяла свои светло-серые глаза коричневой подводкой и завершала образ нежными розовыми тенями с блестками. Милый и безумно позитивный образ так и остался в Италии. Однако, я смогла найти себя. Когда я вернулась в Париж, я начала свое преображение: немного скорректировала свой стиль одежды, добавив в него удобные стильные топы, набила татуировку, которую давно хотела, научилась дополнять свои образы различными аксессуарами и, в конце концов, сменила свой натуральный светло-русый, будто прибитый пыльным мешком, цвет волос на медно-рыжий. А еще, я ушла из спорта. Наверное, это решение стало единственным неверным. Пускай я и провела римские «каникулы» удачно, несмотря на поврежденное запястье, однако последствия не заставили долго ждать. Через неделю после возвращения боль резко усилилась, и в больнице сообщили, что своими действиями я усугубила травму. Я была вынуждена покинуть спорт. Может, на время, а, может, навсегда. Тем не менее, это решение лишь сделало меня сильней.

И вот она я - девушка с огненными волнистыми волосами, необыкновенно-светлыми глазами, в бежевом укороченном свитере с широкими отворотами, черных узких джинсах и белых новеньких найках. Приятно познакомиться, Одри Джейн Роден. Но для друзей я просто Од.

***

На часах шестнадцать пятьдесят семь, и я снова опаздываю. Это уже начинает входить в дурацкую привычку. Погода сегодня не самая приятная – мелкий накрапывающий дождь в дополнении к холодному ветру, и неработающие фонари на улице в подарок. Автоматические двери, как обычно, срабатывают не сразу, поэтому еще секунд пять я прыгаю перед ними, как обезьянка перед зеркалом, и судорожно размахиваю руками.

- Привет, Од! – Еле сдерживая смех начинает парень, когда я, наконец, смогла одолеть эти ворота в ад и подошла к его столику. – Эта дверь тебя так упорно игнорила, что я уже думал идти тебя спасать.

Остин вообще не меняется. Идеальный беспорядок на шоколадной макушке, яркая улыбка, игривый взгляд и мятая серая толстовка. Сколько его помню, он никогда не гладил свои вещи.

- Ой, отстань! Что у тебя стряслось? Что за срочность?

Каждый раз, когда Ост звонит мне и говорит, что нужно СРОЧНО поговорить, мне становится не по себе. В прошлый раз такой наш разговор начался в этом самом кафе, а закончился уже в баре через два квартала отсюда в шесть утра.

- Кими уехала... - тихо отвечает Остин и резко меняется в лице. – Она написала, что возвращается домой, её маме предложили хорошую должность. Что мне делать, Од?

Его глаза кажутся такими грустными, будто все игривые огоньки разом потухли. Так хочется его подбодрить.

- Но она же не на Мадагаскар улетела, верно? – Мило улыбнувшись, я пытаюсь поднять ему настроение, но только делаю хуже. Теперь Ост совсем не смотрит мне в глаза. Да кто ж знал, что он настолько серьезно воспримет её отъезд. Я уже не раз сталкивалась с отношениями на расстоянии и ничего. Все справлялись. Конечно, Ост не проходил через такое еще, но ведь всё бывает впервые, да?

- Да, Одри, ты права, Япония – это не Мадагаскар.

За язвительным ответом следует обреченный глубокий вздох. Поняв, что ситуация не из приятных, я делаю глоток карамельного латте, любезно заказанного Остином, и перехожу сразу к делу.

- И надолго она?

- Не знаю. – Сухо, без капли надежды отвечает Ост.

- Но вы ведь вместе, и это главное! Отношения на расстоя... Черт. – Мне хватает доли секунды, чтобы всё понять. Они либо уже расстались, либо Кимико Кимура в одностороннем порядке сама решила этот вопрос. В любом случае, для Остина это ничем хорошим не закончится.

- Я поеду за ней.

- Что? Ты с ума сошел?

К вашему вниманию – «Остин в розовых очках» или история о жизни Единорога в сказочном лесу. На что он надеится? Думает, что путешествие в Японию изменит решение Кимико? Ох, Остин... Как бы мне хотелось верить, что любовь способна исцелять все раны, что она окрыляет и дарит нам бесконечное счастье. Я верю в чудеса, встречи под дождем и поцелуи под луной. Все те широкие романтические жесты, которые мы видим в подростковых фильмах про любовь, они кажутся мне чем-то невероятным, но, если быть откровенной, порой это все-таки чушь. Мне бы хотелось, чтобы моя жизнь была похожа на тот фильм, где главные герои преодолевают все трудности, ради любви летят на другой конец света, и в конце концов, получают свое диснеевское "и жили они долго и счастливо". Но реальность... Она другая.

Любовь не всегда приходит упакованной в блестящую бумагу с красивым бантом. Иногда она требует усилий, иногда приходится сталкиваться с болезненными моментами. Но, возможно, именно в этих трудных моментах мы находим настоящую суть.

- Остин, послушай меня. Романтические широкие жесты – это, конечно, мило, но любовь – это нечто большее. Это искусство находить красоту в повседневности, находить смысл в мелочах и быть готовым идти вперед, несмотря ни на что.

- Так и есть! – Внезапно вскрикивает Ост. – Я иду вперед, несмотря ни на что! – Использует мой аргумент против меня же. Это не честно! – Я иду за своей Кими. За её космическими, внеземными глазами, за её хитрой улыбкой, за её детской игривостью...

- Ост, - кладу свою ладонь поверх его - есть ли в ней что-то, что нравится тебе кроме ее внешности и неадекватности?

К счастью, друг пропускает мимо ушей мои слова о поведении его девушки. Он замирает, а затем меркнет на глазах.

- Ост, я просто хочу, чтобы ты не забывал, что любовь - это не только розовые облака и вечное влечение. Это понимание. Пойми, чего хочет она, почему она оставляет тебя, даже не дав вам шанса. И пойми, чего хочешь ты. Подумай, что будет, если Кимико не передумает. Она снова разобьет тебе сердце?

Остин сохраняет тишину, и это до жути меня пугает. Его обычный оптимизм и живость всегда наполняют пространство весельем и радостью. Но сейчас, когда он молчит, мне становится не по себе. Я пытаюсь прочитать его выражение лица, но оно остается загадкой. Может быть, он просто проникся моими словами, размышляет о своем отношении к любви и к романтике?

- Ост, ты в порядке? – Спрашиваю с легким беспокойством в голосе.

- Да. Од, мне нужна моя Кими. Или хотя бы разговор с ней. – Остин будто ожил и, взглянув в окно, закончил. – Я еду, Кимико Кимура.

- Господи, Остин, ты сумасшедший! До начала учебы 3 дня, куда ты вообще собрался? Неадекватные решения влекут за собой неадекватные последствия, слышал такое?

Еще чуть-чуть и я начну злиться. Мой друг готов бросить всё ради девушки, которая смылась от него на другой конец света! Да, я переживаю за него. А еще я переживаю за его родителей, которые, скорее всего, тоже не обрадуются порыву сына уехать в Японию, чтобы поговорить с какой-то девицей, думающей лишь о себе. Нет, думать о себе, конечно нужно. Но не совсем так, как это делает эта японка.

- Од, прошу тебя, я в Токио и обратно. - К речи Остина вернулась жизнь. Сложив руки в умоляющем жесте, он состроил глаза кота из Шрека. У него прямо на лице написано, что он уверен, что это сработает. Спойлер: сработает. – Прикрой меня перед Монро. Если он будет уверен, что я болен, то и преподаватели поверят. Умоля-я-я-я-ю~

- Да ты совсем больной! – Наверное, в этот момент мой внезапно разразившийся смех было слышно даже на Аляске. Но, посмотрев по сторонам, я быстро беру себя в руки. Пара за соседним столиком уже минут пять косится на нас, а бариста нервно поглядывает то на входную дверь, то на меня. Я уверена, что сейчас в его голове что-то вроде «Господи, допивайте и уходите, а то всех адекватных гостей мне распугаете».

- Да, Одри, больной, скажи, что у меня... ТРЕТЬЯ СТАДИЯ ГРИППА!

- Может, рака?

- Да я что, совсем больной, чтобы про рак шутить?

Я вновь вижу искорки в уголках глаз Остина.

- Ох, Ост, ты точно больной. Больной на голову! – Я, будучи уже не в силах скрывать улыбку, качаю головой. – Меня твои каламбуры уже утомили. Окей, даю тебе неделю, чтобы вылечить твою ужасно-смертельную простуду.

В этот раз Остин взрывается от счастья. Он ненароком пугает бариста, резко вскочив со стула. Тот даже роняет свой питчер. Надеюсь, он был пустым.

Остин буквально подлетает ко мне и сжимает в удушающих объятьях.

- Спасибо, Од. Я тебя так люблю!

Закатив глаза, я широко улыбаюсь, а затем начинаю тарабанить по его спине.

- Я тоже люблю тебя, придурок, но дышать я люблю больше. Отпусти, задушишь! – Подняв взгляд на посетителей кафе и бариста, я очередной раз отмечаю их неодобрение поведения «шумных соседей», поэтому говорить я продолжаю уже шепотом, - Ост, может, пойдем посидим у меня? Я чай сделаю, дома есть профитроли...

Отпустив меня из объятий, Остин неосознанно облизывается. Сразу вижу, что голодный. Хотя он и хочет показаться мне счастливым, я всё равно понимаю, что он подавлен. Голоден и подавлен. Эта мысль меня немного радует и тревожит одновременно. Вроде и здоровое чувство голода не отключилось, а вроде не всё так радужно.

- Прости, давай как-нибудь потом я зайду. Сейчас я хочу как можно быстрее купить билет в Токио.

Я уже вижу эти огоньки в его светлых глазах, заряженных на действия. Ему не нужны слова, советы, он всё уже решил. Он летит за Кимико. И я его не осуждаю. Я лишь понимающе киваю и смотрю вслед убегающему другу.

За окном уже стемнело, и пошел дождь. Как раз под стать настроению Остина. Честно говоря, благодаря ему я ненадолго отвлеклась от своих насущных проблем. На улице уже ощущается осень. И дело не в дожде или холоде, дело в настроении. Ко мне в голову все чаще стали лезть грустные мысли, никому не нужные переживания. Хорошо, что у меня есть Моника. Год назад, когда за окном дождь лил как из ведра, а настроение было хуже не куда, Моника зашла ко мне в комнату с бутылкой красного вина, села ко мне на кровать и сказала: «Одри, наступила осень, а знаешь, что это значит?». Попытав удачу, я предположила, что речь о «сопливых» фильмах, неразделенной любви, пожелтевших и опавших листьях на улице и о меланхоличном настроении, но была удостоена осуждающего взгляда подруги. «Это значит, что уже пора собраться со своей подружкой вокруг котла и начать помешивать ведьмин суп». Наверное, это был тот самый разговор, которого не хватает многим девушкам в хмурый осенний вечер. С того дня мы с Микой придерживаемся нашего персонального закона об отмене меланхолии в осенний период. В нашем квартирном своде законов осенний имеет особое значение. В период хандры в нашем доме должен быть хотя бы один из двух напитков – согревающий глинтвейн или сухое красное вино.

Воспоминания о том дне напомнили мне о том, что мы уже нарушаем свой же закон, поэтому, подходя к винному бару «Chez Nous», я захожу в него. Кирпичные стены с полками для винных бутылок, мягкий свет от подвесных светильников и небольших свечей и невысокие потолки создают атмосферу уюта. Ощущение, будто ты в винном погребе. От предложенной дегустации я, как обычно, отказываюсь. Покупка любимого вина уже не занимает так много времени, как раньше, когда приходилось выбирать одну бутылку из нескольких десятков понравившихся вин. На улице уже довольно темно, но я чувствую себя прекрасно в уже полюбившемся Шестом округе Парижа. По дороге домой, проходя по мосту Пон-Нёф, я очередной раз задумываюсь о том, каково это, быть коренным парижанином. Замечаешь ли ты красоту Сены, сверкающей под летним солнцем или ночной блеск Эйфелевой башни, возвышающейся над Марсовым полем? Прожив здесь чуть больше года, я не перестала восхищаться величием Нотр-Дама-де-Пари или роскошью Лувра. И думаю, что это не изменится и через десять лет.

Мне очень повезло. С самого первого дня в Париже я живу в большой, но очень уютной квартире Моники на Rue du Tresor. Делим по комнате, но часто проводим время вместе. У меня комната поменьше. Светло-бежевые стены, как, впрочем, и во всей квартире, белый стол, небольшая, но невероятно мягкая кровать, на которой спать вдвоем тесно, а одному очень просторно и выход на балкон. Наверное, именно балкон – моя любимая часть моей комнаты. Белая дверь со стеклянными вставками открывает вид на крыши домов от пола до самого потолка, а шестой этаж позволяет взглянуть на весь Париж, как на открытое поле. Виды тут потрясающие. Комната Моники больше, но по стилю ничем не отличается от моей. Только у нее кровать king size. Мика вечно мне твердит, что найдет себе парня и будет оставлять его ночевать у себя. Ага, как же. За год совместной жизни эта сильная и независимая девушка не привела в свою комнату ни одного парня. Наверное, всё дело в её любви к цветам. Не было еще такого дня, чтобы у Моники в комнате не стоял хотя бы один букет цветов. Представляю, как парень заходит к ней в комнату, видит букет цветов и сразу думает, что он у нее не один. Неприятная бы ситуация сложилась. Конечно, это лишь моя тупая, по мнению подруги, логика. Но ценим, что имеем. Обычно, Моника покупает цветы себе сама, иногда я, когда хочу её порадовать, и очень редко это делают парни. Это расстраивает нас обеих. Вот Остин. Ну хоть бы раз подарил нам цветы. Не дождетесь ведь!

Кстати, наверное, цветы – главное отличие в наших с Микой комнатах. Я предпочитаю книги. Обе полки в моей комнате заполнены, по моему мнению, литературными шедеврами. А те, по словам Мики, пылесборники, которые не поместились на полки, занимают место на моем столе, на полу у кровати и... Некоторые мы используем для нашего домашнего кинотеатра. Стена напротив моей кровати идеально подходит для просмотра кино через проектор. Из непонравившихся мне книг, мы соорудили жалкую пародию штатива. Но штука рабочая, а значит, мы молодцы! Требую выдать нам диплом инженера-конструктора. Можно даже один на двоих.

Гостиная, в которую попадаешь первым делом, зайдя в квартиру, ничем особо не выделяется. Хотя белый декоративный камин посреди комнаты и невероятных размеров зеркало над ним прочно поселились в моем сердечке. Когда мы с Моникой дома одни, мы либо занимаемся делами каждая у себя в комнате, либо зависаем у одной из нас. В гостиной мы бываем редко. Обычно, когда приходит Остин или приезжают родители Мики.

Зайдя домой, я первым делом прохожу по всем комнатам. Не найдя ни в одной из них Мику, я набираю её номер и... Она не отвечает.

- Мика, где тебя носит?

Мои слова отскакивают от стен и пропадают в тишине. Снова зайдя в свою комнату, я выключаю общее освещение, оставляя лишь приглушенное свечение диодной ленты. Мягкий охровый свет заливает все пространство вокруг, я решаю, что пришло время кино под вино. Не теряя ни минуты, я переодеваюсь в свою любимую домашнюю футболку, когда-то взятую на время у Мики, и длинные новогодние штаны. Почему новогодние? Просто они в красно-белую клеточку, такого-же принта, который популярен на Рождество.

Недолго думая, устанавливаю уже проверенную конструкцию для проектора перед своей кроватью и включаю ноутбук. Уютное место для просмотра кино готово. Я пулей лечу на кухню, выбираю свой любимый бокал и возвращаюсь в свою комнату. Минута, две, три. Ноутбук включен, фильм выбран. Налив в бокал немного своего любимого Шато Лагранж Люссак Сент-Эмильон, я сделала пару фотографий для инстаграма и погрузилась в атмосферу любимого фильма.

Не проходит и пяти минут, как где-то за спиной до меня доносится голос зашедшей в квартиру подруги.

- Черт, Одри! Как ты могла? – Голос становится всё ближе с каждым словом и на моем лице расцветает улыбка в предвкушении «апокалипсиса» по имени Моника. – Как ты можешь смотреть «Такси» без меня? – Её театральное представление становится ещё громче, когда она видит на стене стоп-кадр из первой части «Такси» 1998 года. – Да ты совсем совесть потеряла! Первую часть! С Сент-Эмильон! И без меня!

Мой смех заполнил комнату и почти заставил смеяться и Мику. Но ей нужно держать лицо, чтобы столь шикарная пьеса не была сорвана.

- Одри Джейн Роден, Вы наказаны! – Со строгой улыбкой из последних сил констатирует Моника.

- О боже, как же мне быть?

- В качестве компенсации, мы вынуждены конфисковать у Вас самое дорогое.

Мика забирает бутылку и, заливаясь самым звонким смехом, убегает на кухню.

С криком «Черт, Мика, верни бутылку!» я вскакиваю с места и лечу за ней. Догнав подругу уже на кухне, я врезаюсь в неё и крепко обнимаю со спины. Меня накрывает легкий аромат персиковых духов с нотками морозного личи, и я жадно втягиваю воздух. Я уже давно упрашиваю подругу поделиться со мной этими шикарными духами, но она ни в какую не соглашается. Говорит, что это только её запах и больше никто в Париже и во всем мире не в праве его носить. Не знаю, откуда у нее такая уверенность в своей исключительности, но мне нравится ее подход к жизни. Если ты ценишь себя, то и другие будут.

Такие беззаботные уютные вечера в этой квартире – частое явление. Не помню уже, когда мы с Микой последний раз ссорились. Мы слишком похожи, чтобы ругаться и слишком разные, чтобы что-то делить. Зато мы никогда не засматриваемся на одних и тех же парней. Считаю, что это самый идеальный расклад для двух лучших подруг.

- Давай я лучше сделаю нам глинтвейн? – Начинает Мика, выпутываясь из моих объятий.

- Что же это, неужели у нас один мозг на двоих?

- Судя по всему, да. – Моника достает из своей сумки еще одну бутылку Сент-Эмильон, палочки корицы и упаковку сушеных долек апельсина. Ее смех чертовски заразителен. А может быть даже заразен. Я подхватываю её настроение и, будучи уже не в состоянии держаться на ногах, падаю на пол. Смех становится истеричным и неконтролируемым.

- Слишком много позитивной энергии. «Перезагрузка. Перезагрузка системы. Сбой в системе. Расслойка логики. Мозги плющатся!» - неожиданно даже для самой себя я начинаю цитировать Текну из Винкс, катаясь по полу, не в состоянии остановить смех.

- Вставай, засранка, я всё еще злюсь за устроенный в соло киновечер. – Немного успокоившись говорит Мика и подает мне руку.

Скулы уже сводит, а голова начинает болеть от накрывшей меня истерики. Мне приходится приложить усилия, чтобы взять свои эмоции под контроль. Я успокаиваюсь и подаю руку подруге. Оказавшись снова на ногах, я выхожу в гостиную и сажусь на диван, отставив принесенный бокал вина на стеклянный журнальный столик.

- Мика, - тихо начинаю, значительно меняясь в лице, будто только что я и не смеялась вовсе, - я познакомилась с парнем... - Не успеваю я договорить, как подруга отточенным движением достает второй бокал, подсаживается ко мне и наливает себе вино.

- Ну, рассказывай. Я готова.

- Да что рассказывать-то, - издаю нервный смешок, - вчера в кафе на меня набросилась женщина с детьми...

- С кулаками что-ли? – перебивает меня подруга.

- Ага, конечно, смешно. – Язвительнее, чем хотелось, отрезала я. – Она влезла без очереди. А когда я спросила, почему она так сделала, получила уйму, мягко говоря, неприятных слов в свой адрес.

- Ага, а парень-то где? – нетерпеливо вставляет Мика.

- На белом коне. – Я вновь не сдерживаюсь. – Прости. Он был где-то в конце очереди. Заступился за меня. А потом он купил мне пряник, чтоб я сильно не расстраивалась насчет услышанных тогда слов, и оставил записку со своим номером телефона.

Сделав глоток из своего бокала, я неловко улыбнулась и поставила его на место. Моника же будто превратилась в гипсовую статую. Любой мастер маникюра сейчас бы с легкостью нарисовал портрет Моны Лизы на ее длинных ноготках. Я пощелкала пальцами у самого носа, и Мика отвисла. Похоже, сеть с сервером восстановлена. Она помотала головой, поправила непослушные короткие волосы и с игривой улыбкой приблизилась к моему лицу.

- Ты уже написала ему? – Кокетство в её голосе не заметил бы только глухой.

- Нет, конечно!

Отмахнувшись от подруги и случайно издав нервный смешок, я вскакиваю на ноги и подхожу к окну. Будто мне интересно, что там происходит на улице. Но на улице, на самом деле, есть что-то интересное. Внизу небольшая тусовка среди подростков. До сих пор поражаюсь тому, как тихо могут веселиться школьники. Хотя, может, это просто у нас звукоизоляция хорошая. Никогда раньше об этом не думала. Отвлечься мне не дает Мика.

- И правильно. Нечего мне тут с парнями какими-то непонятными на улице знакомиться. А вдруг маньяк, откуда ж тебе знать. – Моника забавно прищуривает глаза. – Но расскажи побольше, какой он?

- Господи, Моника, ты явно не оценишь. – Выдержав паузу и поняв, что она не отстанет, я делаю глубокий вдох и собираюсь с мыслями. В голове всплывает его образ. – Глаза не небесно-голубые, слегка кучерявые волосы пострижены в стиле гранж, сочетает классику с повседневными удобными вещами. Всё, как ты любишь.

Я делаю неестественно позитивным лицо, радуясь, что парень действительно не тот типаж, а Мика лишь закатывает глаза.

- Ну ты серьезно?

- Ладно-ладно. Только перестань глаза закатывать. Он высокий. Думаю, что даже будь я на каблуках, я бы общалась не с ним, а с цепочкой на его шее. А еще, помнишь у Остина есть портфель такого странного красивого цвета...

- Что-то между хаки и изумрудным?

- Он самый. Вот глаза у парня из кафе именно такого оттенка. А на солнце еще видны вкрапления цвета топаза. Вот представь, будто маленькие синие кристаллы рассыпались по портфелю Оста. Будто природа хотела насыщенно-синие глаза, а генетика решила, что они будут зелеными.

Переглянувшись между собой, мы не можем сдержаться, и нас накрывает новая волна смеха.

- Од, что за странные сравнения, - сквозь слезы причитает Мика.

- Ой, да отстань. Не буду ничего больше про него говорить.

- Да ладно тебе. В любом случае, не хочешь – не пиши ему. Если бы ты ему понравилась, и он реально хотел бы с тобой познакомиться, то спросил бы твой номер, а не просто оставил свой. – Моника залпом допивает вино. – Не мужики вокруг, а мальчики.

- Может, ты и права... - «но он такой красивый» уже про себя думаю я, но решаю сменить тему. – Мика, я уже настроилась на кино под вино. Идешь со мной?

Моника манерно встает с дивана, аккуратно поправляет прическу, забирает со столика свой бокал и открытую бутылку и смотрит на меня дерзким, вызывающим взглядом.

- А я уж думала, что ты не предложишь.

В нас обеих разгораются огонечки азарта и всего через мгновение мы дуэтом запеваем заглавную тему фильма "Pump it" - Black Eyed Peas, в такт двигаясь к нашему мини кинотеатру.

«Ha ha ha~

Pump it!

Ha ha ha~»

- And pump it! – Начинаю я.

- Louder! – Кричит Мика.

- And pump it! – Повторяю.

- Louder!

«Turn up the radio

Blast your stereo

Right~»