А в голове моей дым, темнота и не видно дна
Полночи смеялся,
Полночи плакал,
Полночи ловил стрекоз.
Я так испугался,
Что ты исчезнешь
И снова к тебе приполз...
Темнота полностью накрыла город. Только лунный свет пробирался в гостиную. На кресле сидел полураздетый молодой человек. На нем были только синие джинсы. На торсе была видна тату, которая несколько месяцев назад была закрыта полиэтиленом. На небольшом столике перед креслом стояла бутылка с алкогольным напитком. А в руке у парня была фотография симпатичной девушки лет двадцати. Он держал ее за уголок, глядя на нее тусклым взглядом. Лицо было совсем безэмоциональным, но это скорее от усталости, чем от равнодушию. Власову было сложно, он скрывал это как мог, но не выдерживал, поэтому теперь все вышло, как вышло.
Ольга была очень красивой. И ее внешность действительно чем-то напоминала Оливию. Но раньше Власовы считали, что Ли ее копия. А теперь Свят сменил мнение на "чем-то напоминает". Их повадки были похожими, поведение, еще что-то. Но эти двое были разными и Святослав понимал это, и ему становилось ужасно гадко от себя самого. Молодой человек не был безпринципной скотиной, потому придерживался неких моральных принципов обычно. Но после смерти невесты все поломалось. Было так плохо, что о других думать не хотелось. Хотелось вернуть Олю и жить с ней счастливо и дальше. Пожениться, отправиться в свадебное путешествие во Францию, как она хотела. Вернуться и жить. Возможно, позже появились бы дети, по крайней мере ребенок. Так хотелось все вернуть и признавать, что вся жизнь, которую он так ждал, чательно продумывая детали, рухнула и превратилась в пыль. Долгое время Святослав просто отрицал. Затем осознание реальности накатывало волной и начались ночные загулы по клубам, с алкоголем, со всем на свете. Через время появилась татуировка, а вместе с ней и припадки психоза. И было так грустно и больно, что ночами, выпив в клубе два стакана виски, Свят приходил домой и задыхался от того, что не понимал, что происходит. Он терялся в пространстве. Не мог вдохнуть воздух. В глазах собирались слезы. И все же они справились. Когда Святослав сказал наконец, что больше так не может, Ярослав помог ему с работой и все пошло своим чередом.
В комнату вошел второй молодой человек. В темноте было видно только его силуэт. Это было словно дежавю. Так уже было.
Ярик слегка улыбнулся краешком губ.
-Зачем ты так?-парень прошел дальше и сел на подлокотник дивана.-Мне самому противно от всей этой ситуации.
Повисла немая пауза. Святослав молча перевел взгля на брата. Он отложил фотографию в сторону и вздохнул.
-Как Оливия?-спросил Ярик.
-Плохо,-Слава встал с места.-Я очень виноват перед ней. Я испортил все, что можно было. Я... это сложно объяснить. Не трогай меня сейчас,-он выставил перед собой руку.-И еще... я виноват и перед тобой. Извини меня, Яр.
Химик улыбнулся одним уголком близнецу и подмигнул ему. Он развернулся и вышел из комнаты. Парень вошел в свою спальню и даже не включил свет. Он подошел к окну и уперся руками об подоконник. Химик долгое время смотрел на ночной город, рассматривая размытые огоньки вдалеке.
Холодный ветер, задувающий в комнату, сквозь приоткрытое окно, морозил голую кожу молодого человека. Но он все стоял и смотрел в окно.
Святослав повернулся к столу и взял в руку свой телефон. Нажав на кнопку сбоку корпуса, он увидел загоревшийся экран. На дисплее высветились цифры, показывающие время. Час двадцать семь ночи. Оливия наверняка уже спала и набирать ее не было никакого мысла. Власов отложил телефон в сторону и отошел от окна.
Свят не мог сказать, что он любит Красильникову, скромную девочку, которая облила его кислотой и просто принесла немало проблем. Но в то же время он не мог сказать, что ему просто нравится ее оболочка, которая так похожа на Олину. Наверное, было бы правдой, если Святослав сказал бы, что он отпустил, если можно так сказать, Ольгу. Теперь все было и проще в десять раз, и сложнее. Власов мог признать, что привязался к Оливии, но не хотел видеть того, что привязанность несколько иначе вражается. Он мог признать то, что вел себя, как последняя тварь, мог извиниться, но не мог пообещать, что такого не повторится вновь. Ведь замыкаясь, Святослав просто создавал вокруг себя эту зловещую ауру, пытался оттолкнуть всех. И в тот момент, когда он толкнул Оливию, он злился совсем не на нее, а на себя. Злился так, что чан переполнился и вода хлынула за края, рука дернулась и Оли оказалась на земле. И тогда Святославу было так стыдно.
Самое главное - Святослав не хотел объяснять свое состояние кому-либо, он предпочитал оставаться таким для всех и молча выносить все полные неприязни отзывы. Молча переносил полные страха взгляды и в какие-то моменты ему это нравилось, но иногда это угнетало.
Тяжело вздохнув, Власов лег на кровать и накрыл лоб рукой. Его глаза все еще были открыты и смотрели в потолок. Со временем веки стали закрываться и в какой-то момент, неожиданно для самого себя, Свят уснул.