Глава 14
«И чудесами, которые дано было ему творить пред зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив».
Книга Откровения 13 глава 14 стих
В верхнем левом углу экрана светится дата — 03-08-2029 10:00. Некто за монитором наблюдает за Вавиловой. Она сидит на белой скамье причудливой волнистой формы в просторном холле, на стенах которого огромные дисплеи поминутно меняют рекламный видеоряд. Короткая анимация, на которой молодой человек встает на собственные ноги прямо из инвалидного кресла, сменяется видеороликом, раздается приятный женский голос из динамиков:
«В мае текущего года ведущие ученые продемонстрировали Заместителю Главы Альянса работу нового нейромодуля, прошедшего клинические испытания», — на экране появилось лицо Ольги Георгиевны:
«Алексею после автомобильной аварии в 2023 году поставили диагноз квадриплегия, т.е. все четыре конечности у него парализовало. Парню только исполнилось двадцать восемь лет. После имплантации BCI-модуля [48] впервые за 6 лет после непродолжительных тренировок и калибровки модуля Алексей смог самостоятельно встать на ноги».
В этот момент на дисплее нарезкой сменялись кадры: на одном парень встает, на другом подносит ложку ко рту, чистит зубы, где-то плачет, где-то смеётся.
Дальше в ролике показывают седовласого мужчину с бородкой и в бифокальных очках, снизу бегущей строкой выходят его фамилия и ученая степень — Бурнашев М.С., доктор биологических наук.
«Во многих случаях людям не нужны лекарства. Мозг способен справиться самостоятельно, и иногда достаточно ему немного помочь — запустить нужные импульсы. Имплантация нейромодуля позволяет улучшить не только моторные функции, но и когнитивные, что важно для людей с прогрессирующей деменцией, амнезией, психическими расстройствами, депрессией. Мы свыклись с кардиостимуляторами, протезами, слуховыми аппаратами, и внутричерепной крошечный многофункциональный стимулятор в скором будущем тоже станет восприниматься адекватно, без предрассудков».
В завершение показали плачущую мать Алексея, которая повторяла снова и снова: «Это чудо. Чудо. Готова в ноги кланяться тем, кто вернул к жизни моего сына».
— Опять ты. Да ё мое! Что же не сдала меня Ольге? Не ожидал второго раза. Всё-таки подписала документы. Пошли, — в холле появился раздраженный врач, куратор Вавиловой.
— Сколько стоит такая операция? Как можно попасть в экспериментальную группу?
Они идут по коридору. Врач впереди, обладательница жидкого каре медленно плетется сзади. Она тихонько дёргает за каждую дверную ручку, мимо которой проходит. Все они, видимо, заперты, но вот одна приоткрылась, и Вавилова заглянула в щелку, тут же затворила её и продолжила свой странный ритуал.
— А тебе всё мало экспериментов, — отделался Иван Петрович. — Испытания уже завершены.
В коридорном тупике врач отворил с помощью своего браслета дверь справа.
— Прыгай в томограф, — скомандовал он, — но только не в буквальном смысле. Дорогой он. Сейчас будешь бояться. Понятно?
— У меня нет кнопки «Бояться», — съязвила Вавилова.
— Ошибаешься. Ещё как есть. Я там, — он показал на комнатку со стеклянным окошком, выходящим в кабинет с томографом. — Надеюсь, к твоему великолепному букету алгофобий [49] не прилагается ещё клаустрофобия?
— А можно разговаривать по-человечески? Я ведь ничего плохого Вам не сделала, так?
— Ложись уже, и-и-и виметр снять. За выходные никакие металлические приспособления не вшила себе никуда, надеюсь. Язык не проколола? Там сильнейшее магнитное поле и-и-и каталки, на которых привозят лежачих пациентов моментально притягивает.
Врач нажал на дисплее прибора кнопку, стол с Вавиловой поднялся и начал движение в сторону толстой круговой рамки, пока голова испытуемой не оказалась внутри.
— Мультфильмы будете показывать или фильмы ужасов? — съехидничала девушка, указывая на монитор напротив её глаз.
Иван Петрович тем временем размещал объемные наушники на голове Вавиловой.
— Аппарат ФМРТ жутко шумный, — только и буркнул он. Потом сдвинул наушники и сказал напоследок: — И-и-и не шевелиться. Слушать мои команды.
Он ушёл в соседнюю комнатку. Минута, другая. Мужчина за своим рабочим местом проговорил в микрофон:
— Да чего же ты боишься-то? Ни один ролик не испугал что ли? Или с закрытыми глазами лежишь там? Представь самое страшное событие из своей жизни и начинай рассказывать.
— Не хочу Вам, — Вавилова сделала особый акцент на последнем слове, — рассказывать. Можно без этого как-нибудь? — закричала она, видимо, подумала, что её недостаточно хорошо слышно через стекло. А Ольге Григорьевне-то всё рассказала.
— Ну представь, как за тобой в закрытом здании по коридорам несётся злая лабораторная собака. Её мучили долгие недели, и вот она наконец-то выбралась на свободу и теперь жаждет мести.
— Ничего не могу с собой поделать. Лежа в этой штуковине, могу представить себя только космонавтом, — опять закричала Вавилова.
— Сама напросилась, — подражая ей, громко сказал врач, так что на его мониторе с изображением мозга Вавиловой вспыхнули основные области височной доли, отвечающие за слух. — Глаза закрыть, слушать и-и-и представлять. Ты в неотапливаемой квартире. Пар идёт изо рта. Не можешь вспомнить, когда в последний раз меняла одежду и-и-и еле встаёшь с кровати. Но лежать нельзя. Не-е-ет. Иначе можно и не встать. Рядом сидит трехлетний малыш, закутанный в одеяло. Он просит есть. Это уже пятнадцатый раз за день, когда мальчик произносит эту фразу. А ты в который раз просишь потерпеть и-и-и обещаешь, что обязательно найдёшь для него еду. В кухне вывернуты все ящики и двери шкафов. Ты даже отодвинула много недель назад сервант и холодильник в поисках завалявшейся конфеты, изюминки или горстки гречки. Сын плачет. Он не понимает, почему ты перестала его кормить. «Ну, пожа-а-алуйста», — говорит он, тянет тебя за одежду. Стучишь в двери к соседям, но никто не отпирает. Звонишь по всем номерам из твоей книги контактов, но никто не берет трубку. На улице всё в снегу. Ты чувствуешь вкус крови во рту, это кровоточат твои десны. Включаешь ручку на кране в ванной, но забыла, что водоснабжения нет. Готова уже соорудить удочку из подручных средств, пойти продолбить прорубь и-и-и попытаться хотя бы порыбачить на озере, хотя никогда этого не делала. Но нельзя взять с собой мальчишку. Никто не должен знать, что он здесь. А сын хнычет. Берешь его на руки, убаюкиваешь, сама не зная, проснётся ли он после этого. Уже пять дней отдаешь ему свой маленький ежедневный кусочек хлеба размером со спичечный коробок, за которым стоишь на рассвете в плотной очереди, пока сын спит. Тело к телу. Ладонь к локтю соседа. Чтобы не упасть от бессилия, чтобы не пролез кто наглый без очереди. А хлеб тот наполовину из опилок и-и-и бумаги, муки и соды там совсем чуть-чуть. А вдруг завтра и его не станет. Себе ты варишь в котелке напиток из хвои. Услышала в толпе совет. Голубые ели повсюду ободранные.
Но вот стучат в дверь. Это они? Вот и конец? Расстрел? Смотришь в глазок и-и-и слышишь русскую речь. Значит, не они. Спрашиваешь, не отпирая: «Кто там?» Специальный бытовой отряд. Надо открыть. Заходят мужчины. И-и-и в этот момент появляется твой сонный ребенок. Его заберут, ему здесь нельзя. Они обещают кормить его также раз в день, заверяют, что в детском доме тепло. Но ты боишься, что больше никогда не увидишь его. В кухне разжигают огонь в буржуйке, бросают обломки кухонного гарнитура и греют кипяток на огне, чтобы ты взбодрилась. Ты ещё не знаешь, что осталось продержаться до весны, и голод прекратится. Тебе кажется, что умрешь в одиночестве. И что малютка тоже умрет без тебя. Один. — Врач на несколько секунд замолкает. — Отлично. Я её засёк.
— Кого? — слышатся всхлипывания Вавиловой.
— Твою амигдолу — зону страха и тревоги в мозге, и-и-и... голубое пятно [50]. Напугала тебя история осады Ленинграда. А сейчас что? П-ф-ф, подумаешь, один год саранча урожай смела, на другой — снежное лето, и-и-и всё, конец света — все побежали сме-е-ерть покупать.
— Всё-ё-ё? — спросила обиженная.
— Нет, не всё. Видишь кислородную маску с трубкой над собой? Надевай её. Один. Слышишь? Один. Глубокий вдох.
Через десять секунд Вавилова отбросив маску, билась в истерике, часто дышала и кричала: «Помогите! Помогите!»
____________
48 BCI — нейрокомпьютерный интерфейс. В настоящее время модуль размещается внутри черепной коробки человека и подключается через USB к компьютеру, а в будущем по Bluetooth или Wi-fi.
49 Алгофобия — страх боли.
50 Голубое пятно отвечает за синтез норадреналина, медиатора нервной системы, усиливающего работу сердца, повышающий артериальное давление, запускает реакцию «бей или беги» на стресс и вызванное этим притупление боли.