Эпилог.
Спустя 5 лет.
Я жутко волновалась. Хотя это было моё не первое выступление на большой сцене, сегодня был мой выпускной вечер. Поэтому мелкая дрожь продолжала бить меня, пока я продолжала осматривать себя в зеркале.
- Перестань так волноваться. – Сказала Кэрол, когда поправляла мою причёску.
- Не могу! Это же так важно.
- Знаю, поэтому и прилетел сюда. – Сказал Адам.
- Ты не должна волноваться. Ты прекрасно играешь, тебе это говорили все твои преподаватели, ты сдала все экзамены от отлично, ты должны просто блеснуть и показать всем, какая ты умничка. – Продолжала настраивать меня Кэрол. И я почти ей верила. Да только всё равно каждый год страх сковывал меня и не давал спокойно двигаться до тех пор, пока я не выходила на сцену и не закрывала глаза.
- Ты же знаешь, что я так и не смогла ничего сделать со своей боязнью сцены. – Пожаловалась я, пока заламывала пальцы на руке и мерила шагами гримёрную.
- Рано... – начала Кэрол.
- ... или же поздно. – Продолжил Адам.
- Но ты справишься с этим. – Сказали они вместе.
- Знаете, меня пугает то, как хорошо вы спелись, учитывая, что когда-то вы яро ненавидели друг друга.
Адам и Кэрол посмотрели друг на друга, а потом отвернулись и покраснели. А вот это еще сильнее напугало меня. Конечно, они были моими лучшими друзьями последние пять лет и постоянно поддерживали, поэтому им приходилось терпеть друг друга. Но я никогда не могла поверить в то, что они сами станут друзьями. Это было грустно, но это было правдой. Поэтому такое их поведение крайне беспокоило меня.
- Знаете, сейчас я очень хочу спросить, что между вами твориться, – начала я. – Но сегодня мой выпускной вечер, поэтому ваши проблемы для меня не имеют значения. Простите за это, ведь всё прозвучало так эгоистично.
- Всё нормально, – успокоил меня Адам. – Джульярд был твоей мечтой, сколько себя помню. Поэтому сегодня только твой вечер.
- Да. – Улыбнулась мне Кэрол. – И справки ради, к нам не стоит возвращаться не завтра, не после завтра и вообще никогда... потому что нет никаких нас... ты же знаешь. Я и Адам, фии.
Адам лишь закатил глаза, когда Кэрол начала снова и снова заговариваться и у неё не получалось выбрать слова, которые прозвучат убедительно. Я сделала себе важную пометку в голове о том, что просто обязана поговорить с ними. Но не сейчас. Потому что сейчас прозвучало моё имя, и я должна играть на сцене.
При каждом моём выступлении, меня пробирал страх, который мешал спокойно двигаться, не давал дышать, и из-за которого закладывало уши. Каждый раз, когда это доходило до точки максимума, я закрывала глаза и представляла тот день, когда в первый раз играла на большой сцене. Представляла Габриэля, который был рядом, который обнимал меня, утешал меня, который продолжал убеждать, что я там, где должна быть. Это помогало мне выйти на сцену, чтобы начать выступление.
Когда я начинала играть, я снова закрывала глаза и представляла его. Я вспоминала каждый день, что провела с ним. Вспоминала, как лежала и смотрела на то, как он рисует, как сидела на кухни и наблюдала за его готовкой, как делала уроки, пока он сидел на диване и смотрел телевизор. Я вспоминала его улыбку, слова, смех, движения. Я играла для него. Теперь я всегда играла для него. Я верила в то, что он мог слышать мою музыку, даже за океаном. Слышать и вспоминать обо мне.
Но сегодня я не закрыла глаза. Почему-то мне было важно смотреть в за, словно там было то, в чём я нуждалась. Я играла для кого-то в этом зале. Не знаю кого, не знаю, где он был, и почему мне было так важно играть именно ему. Но я знала, что должна.
После выступления Кэрол и Адам поздравляли меня, говоря, что лучше мне уже точно не стать, что это было моё самое блестящее выступление. Они говорят это каждый год. Потом мы пошли в кафе, чтобы отпраздновать это, но странное чувство не продолжало покидать меня.
На следующий день, встав пораньше, я тут же направилась в консерваторию на репетицию. Я проводила там почти целый день, но я обожала свои репетиции, как индивидуальные так и в оркестре.
Я вышла на улицу и глубоко вдохнула утренний воздух. Всё же Нью-Йорк был прекрасным городом. Я обожала это место, людей, дороги, улицы, магазины. Мне нравилось, что в этом городе было так много всего, что легко можно было потеряться, но не переставать чувствовать, что ты часть чего-то большего.
Когда я поднималась по лестнице в здание консерватории, где теперь работала, я ощутила тоже, что чувствовала вчера во время концерта. Повернувшись, я увидела те же черты лица, те же глаза, волосы, усмешку, что и пять лет назад.
- Привет, Ангел. – Усмехнулся он, наслаждаясь моим шоком.
- Габриэль. – Широко улыбнулась я.
Конец.