49 Глава - Меланхоличный герцог
Глаза герцога, наполненные беспокойством, широко раскрылись, а губы задрожали, как и руки, так нежно и сильно державшие меня. Почему он здесь? Где я сейчас нахожусь? С этими мыслями я оглядывалась по сторонам. Мы были на берегу моря. Море бушевало, билось и дерзило, будто взывало к себе, чтобы унести в самую глубь. Я находилась здесь впервые. От ветра я ощутила пронизывающий холод, доводящий моё тело до дрожи. Помимо меня герцог был мокрым до самой нитки. Через тонкую ткань белой рубашки просвечивали мышцы, а после его каждого напряжённого вздоха они отчётливо выделялись. Очень сильно. Должно быть, я сошла с ума? Я не в том положении была, чтобы засматриваться на его габариты, но герцог был настолько близко, что ощущалось его быстрое биение сердца.
Он внезапно схватил моё лицо обеими руками и направил к себе, словно хотел удостовериться, в порядке ли я, так как за это время я не вымолвила ни слова. Герцог тревожно шевелил губами, о чём-то говоря. Судя по его выражению лица, он пытался добиться от меня какого-либо ответа. С беспокойством продолжал трогать руками голову, снова и снова что-то проговаривая. Единственное, что я смогла прочесть по его губам, так это то, как герцог многократно произносил моё имя.
Значит, это он был тем, кто возвратил меня из гипнотического сна и вернул в реальность? Моё тело двигалось само по себе, пока я была заперта в своём разуме вместе с ведьмой Эклипс. Если бы герцог не спас меня, может быть, я уже была бы на том свете...
А он точно злодей? Странно, куда бы ни пошла, он всегда оказывался в центре событий.
Вдруг моё сердце пронзило нечто колющее, похожее на шипы роз. Я схватилась за больное место, испытывая тяжесть в груди. Герцог напрягся, его брови сдвинулись, губы тревожно изогнулись. Он мгновенно взял меня на руки, как пёрышко, и быстрым шагом куда-то понёс. Герцог был настолько тёплым, что, к моему удивлению, не хотелось, чтобы он опустил меня на землю. Мои глаза постепенно закрывались, не знаю, то ли от усталости, то ли от его заботы. Наверное, и то и другое...
***
Лилит спала на кровати, словно Белоснежка из сказки, а герцог сидел рядом, наблюдая за её каждым выпущенным вздохом. Он ни на шаг не отходил от неё, всё ждал её пробуждения. Верил, что она вот-вот очнётся, откроет глаза цвета фиалки и заговорит своим прелестным голосом. У него было столько вопросов, касающегося вчерашнего дня. Зачем она ходила в лес поздно ночью? Почему она пыталась утопиться в море? Герцог был нетерпелив, жаждал объяснений, дабы успокоить своё ноющее сердце.
С утра пораньше весь особняк был на ушах, слуги были в замешательстве от сцены, где насквозь промокший Луисард держал на руках дочь дома Фаленсис. Слуги с осторожностью шептались между собой, с любопытством глядели на дверь комнаты, где долгое время находились они.
- Господин прибыл вместе с леди Лилит? И на руках?
- Впервые он нёс кого-то, словно принцессу. Обычно господин так трупы носит.
- Тсс, тихо, нельзя, чтобы он нас услышал.
- Что вы тут делаете? - недовольно проговорил дворецкий, вмешавшись в их разговор. - Хватит языком чесать. Разошлись все по своим делам, скоро сюда приедет барон Фаленсис. Готовьтесь принять его максимально гостеприимно. И не спрашивайте почему, господин так приказал.
- Ролан, а правда, что леди Лилит возлюбленная нашего господина? - поинтересовались слуги. Каждого мучал этот вопрос, кто служил Луисарду.
- Раз любопытно, спросите у него лично, - ответил Ролан.
- Смилуйся. Не помнишь, как господин заставил нас чистить четыре килограмма лука за то, что мы всего лишь спросили, почему он ест так много сладкого, ибо чрезмерное количество употребления портит здоровье, - внезапно нахлынувшие мрачные воспоминания заставили их тела содрогнуться. - Боже, я так даже после смерти бабушки не плакал. Мы неделю ходили с красными глазами.
- Вы отделались лёгким наказанием. Если господин не захотел вдаваться в подробности, значит, это не то, о чём должен знать каждый, - строгим тоном произнёс дворецкий, дав остальным понять, что чрезмерное любопытство обернётся для них плохим концом. - Это предупреждение от господина, не совать свой нос куда нельзя. Мы лишь работники этого особняка и обязаны знать своё место. А если подобное снова повторится, будете не лук чистить, а полы от лужи крови.
Слуги занервничали. Они переглянулись друг на друга, поразмышляв над словами дворецкого. Хоть Ролан и был слаб физически, но он не был лишён умом. Он прекрасно знал, какую работу выполняет герцог, какое жуткое прошлое за ним стоит. Однако нрав Луисарда постепенно смягчался с приходом Лилит в его мрачную жизнь. Ролан это понимал, как никто другой. Раньше ему приходилось ежедневно лицезреть хладнокровное выражение лица господина, сердитое, но в то же время безразличное. Присутствие Ролана было сравнимо с мелкой букашкой, заговорить с герцогом - быть жестоко раздавленным. Сейчас он относился к дворецкому совсем иначе, даже делился своими чувствами, отчего не раз заставлял Ролана удивляться и поправлять очки.
Ролан приблизился к комнате герцога и легонько постучал. Герцог не отозвался. Он снова постучал, но чуть сильнее, подумав, что его просто не услышали.
- Господин, могу я войти? - спросил Ролан.
- Заходи, - вялым голосом ответил он.
- С вашего позволения.
Как только дворецкий приоткрыл дверь, ахнул от вида герцога. Его было не узнать: истощённое лицо, будто месяцами голодал, тёмные круги под глазами мрачнее ночи, растрёпанные и мокрые волосы, за которыми он раньше бережно ухаживал. Герцог всё время держал Лилит за руку, ни на минуту не отпускал. Этот покинутый взгляд, устремлённый на свою возлюбленную, глубоко осел в подсознание Ролана.
"У господина бывает и такое выражение лица...".
- Это всё из-за того, что я давил на тебя? - тихим голосом произнёс герцог, обращаясь к спящей Лилит. - Настолько сильно душил своей любовью, из-за чего ты решилась на самоубийство? - виновато спрашивал герцог, цепляясь за её бледную руку. Он нежно поднёс её к своей щеке, молчаливо и задумчиво закрыв глаза.
Ролан чувствовал себя лишним. Но и просто так уйти, говорило о грубом тоне. Лишь молча стоял и глядел на своего господина, который терзался душевными муками.
Любить кого-то, одновременно боясь сломать человека - пожирало его изнутри. Эта худая рука, вес которой даже и не чувствовался, походила на белоснежное пёрышко голубя. Исхудавшее тело Лилит приводило Луисарда в бешенство. Он настолько корил себя из-за её поступка, что подумывал навсегда вычеркнуть себя из жизни Лилит.
- Господин... - вдруг заговорил Ролан низким голосом. - Может, вы лично спросите у госпожи, в чём была причина её действий, прежде чем винить себя? Думаю, вы не виноваты в случившемся.
Ролан сам не знал истинных мотивов Лилит, но таким способом он старался поддержать Луисарда, который саморазрушался изнутри.
- Я рвался уберечь её от зла, но в итоге не смог уберечь от самого себя, - пробормотал герцог, бережно касаясь её щеки. - Говоришь, это не моя вина? Я даже не могу вспомнить, когда она мне искренне улыбалась. Когда спокойно сидела рядом со мной. Когда просила меня о помощи, хотя она в ней сильно нуждалась. Я та самая причина, из-за которой она терпит эти страдания. Разве она может влюбиться в такого как я?
Ролан был в замешательстве. Что же ответить? Какие слова подобрать? Он лишь слушал, как герцог корил себя во всех грехах.
"Она ему так сильно нравится..."
Даже когда Лилит неподвижно и болезненно лежала в постели, была прекраснее всех благоухающих цветов, такой хрупкой и завораживающей, что глаз нельзя было отвести. Увидев её, дворецкий понял, что слухи не врали о красоте Лилит. Девушка ледяной красоты до окоченения поражала белоснежной кожей, алыми, как вишня губами, и волосами, белее сахарной ваты, блестели от лёгкого солнечного света
"А характер? Неужели такой же прекрасный, как и внешность?"
Ролан искренне сочувствовал ей из-за того, что связалась с герцогом. С тем, который выкинет что угодно, лишь бы достичь желаемого. Однако он понимал, каким бывает герцог, когда защищает своё. Беспощадным. Жестоким. Разрушительным. Если бы он знал, из-за кого Лилит настрадалась, он бы незамедлительно стёр бы этого человека с лица земли. Даже самого короля.