Мой новый герой | Турбо

Он стал моей поддержкой, когда каждый занимался своими делами. Я не просила быть рядом, но ценила это. Когда родилась моя малышка, сутки напролет я не спала, дабы ухаживать за ней... Друг часто приходил помогать с заботами, я несколько часов высыпалась, пока он кормил и играл с Соней. Я не могла ни работать, ни давать время самой себе, да что уж говорить, я даже не могла выйти погулять с дочкой, потому что не могла сама снести каляску из подъезда. А он был рядом. Без единого намека или указания, просто рядом, чтобы помочь, развеселить, поддержать. Я радовалась когда он тихо стучал в дверь, чтобы не разбудить Сонечку, и приносил нам вкусности и новые игрушки. Он закончил школу еще до моих родов, и начал все больше времени проводить с нами. Андрей ушел от улицы, но никто не был в праве осуждать его. Целью было не вызывать вопросов, как же Универсамовский ходит к девушке, у который ребенок от другого. Адидас только поддержал, ведь он знал, что я бы не простила если бы он снова запретил мне просто быть любимой. Я всегда ощущала это. Когда синие глаза сверкали на меня, наблюдая как я убаюкиваю дочь или когда малышка впервые заболела и мы по очереди не спали ночью, смотря за ней, чтобы не было хуже. Он всегда был искренний, спокойный, надежный. Я знала что он придет и поможет. Он никогда не осудит меня, просто будет рядом.

Я как вчера помню, как Андрей усадил Соню себе на коленки и аккуратно поддерживал ее за пухленький животик, а я изображала вертолет, маша ложкой с манной кашей. Мы смеялись наблюдая как ее большие глаза внимательно следили за едой а губки широко открылись. Тогда она сказала свое первое слово — «Мама». Я из радости хлопнула в ладоши, улыбаясь ей и нежно поцеловала маленький лобик, а затем и парня кратко в щеку. С того дня я часто думала, что я не могу отобрать у этого маленького лучика солнца такую большую часть ее семьи. Папу. Чтобы когда она станет старше не спрашивала меня почему отец ее бросил, почему он ее не любит. А я бы даже не знала что ответить, кроме как тяжело вздохнуть и погладить ее кудрявые волосы.

Валер, Знаешь, ты был прав. Я встретила еще давно того хорошего парня, который искренне ценил меня. Он стал мне семьей. Я одела белое платья и дала ему свою ладонь. Я помню как ты мечтал увидеть меня в нем, но сам отказался. Помню, как ты сказал мне быть твоей женой, но оставил меня. Я примеряла твою фамилию, я в голове и это платье, но стоя только рядом с тобой, смотря на твою нежную улыбку.
Но прошло время и эту улыбку мне подарил другой.

Когда то я была уверенна что ты мой герой. Вспыльчивый, пылающий, страстный, но такой родной. Но ты меня спас только от самого себя, закрывая все двери перед моим носом. А как оказалось, всегда моим героем был он, Андрей. Он спасал меня, не бросал, он не наносил мне новые раны, а только лечил старые.

— Папа!— звонким голосочком у меня на коленках отозвала Соня.
Андрей повернул голову от руля, не отпуская с него рук, к нам.
— А когда мы снова приедем к бабушке?— она подняла свои тонкие бровки на него.
— Мы еще из деревни не выехали,— он ласково посмеялся и продолжить ехать. Спустя десяток минут по песчаной дороге вдоль леса перед нами открылась знакомая деревня.
— Остановись у того дома,— я указала парню на развалюху.

Он смирно последовал и я передала ему на руки девочку. Она радостно уселась у него на коленках и взяла руль, шутя пытаясь крутить ним. Я тихо хлопнула дверцей машины и прошла в двор. Это был дом того старика, у которого мы оставались еще зимой восемьдесят девятого с друзьями. Спустя минуту как я стучала, ответа я не услышала, но не сильно удивилась, ведь это было ожидаемо. Какая то вина прозвучала у меня внутри и я медленно развернулась обратно к машине.

— Добрый день,— мимо проходила незнакомая старушка и отозвала меня,— ищешь кого то?
— Да,— я немного растерялась,— тут дедушка с внуком жил пару лет назад, вы не знаете что с ними?— я жалостливо подняла брови, изучая бабушку.
— Дед Тихон то,— она кивнула головой и вздохнула,— умер два года назад, а мальчика в кадетское училище в город отвезли, говорят он сам захотел.

В горло подступил комок, а глаза налились печалью. Я вспомнила маленького Мишу, как мы с Турбо, в том доме играли с ним и мечтали о дочке. Как я пообещала мальчику вернуться, но так этого и не сделала...

Казань. Февраль 1995 год.
Стоя у входной двери я натянула Соне на голову теплую шапку, чтобы мороз не простудил ей ушки и поднялась на носочки поцеловать Андрея. Он подхватил малышку на руки и они вышли в подъезд, радостно болтая куда они пойдут гулять.
— Почту заберешь? Там счета должны были придти!— уже почти выходя из дома добавил Пальто. Я с улыбкой провела их взглядом и обула домашние тапочки, спустилась на первый этаж.

Открыла тот где был указан номер моей квартиры и достала одну бумажку. Глаза упали на закрытый ящик из которого почти вываливались листы. Нахмурив брови я посмотрела номер квартиры на нем, и удивилась, ведь там давно никто не живет. Меня учили не лазить по чужим вещам, но руки будто сами потянулись. Я приоткрыла ржавый ящик и достала письма.

Зайдя обратно домой, бросила их на полку рядом и продолжила заниматься домашними делами.
Раскладывая детскую одежду в шкаф я думала что бы приготовить на ужин, когда к нам придут в гости мои братья с Наташей и Айгуленькой. Аккуратно сложила маечки и юбочки дочурки и приступила к вещам мужа, но прозвучал звук телефона из коридора.

Я отложила одежду и не спеша направились на звонок, глаза сверкнули на фото на стене, где была изображена моя семья на дне рождение дочки. Она в белом платьишке на руках у Андрея и я рядышком с красивым букетом цветов от мужа.

— Да?— держа одной рукой телефон у уха, улыбка не сползла с лица, изучая фото в рамке на стене напротив.
— Латифова Мария Сергеевна?— спросил мужской незнакомый голос.
— Васильева.— я исправила, — слушаю.
— Вы были указаны как единственная родственница Туркина Валерия Леонидовича.

Мое сердце на мгновение, когда слова о нем пронзили её сознание. Ударило непонимание и неожиданность такого звонка.
— Валерий был убит другими заключенными в Федеральном казенном учреждение номер 18 в Республике Татарстан. Вы можете явится завтра, чтобы забрать его личные вещи.

Телефон выпал у меня з рук. Еще доносился голос того мужчины, но я ничего не слышала. Я сползла по стене, корчась от боли внутри. Будто миллионы иголок воткнули мне в сердце. Дыхание остановилось. Я пыталась набрать воздуха но никак не удавалось.

Сердце замерло, как будто время остановилось, а вокруг началось медленное, нереальное движение. Шок заставил меня чувствовать себя оторванной от мира, словно я наблюдала за всем издалека, не в силах осознать происходящее. В голове моей кружился водоворот мыслей, но ни одна из них не могла проникнуть сквозь барьер непонимания и боли, окутавший меня.

Я ощутила, как будто земля ушла у меня из-под ног. Боль и отчаяние охватили меня, словно тёмный туман, не оставляя места ни для мыслей, ни для чувств. Моя душа разрывалось на куски, словно тысяча мелких осколков, каждый из которых напоминал мне о моей кудрявой любви.

Я попыталась подняться и взяла стопку листов из полки. Я села на пол, пытаясь сдержать слезы и разорвала первый и развернула письмо.

«Привет, Машенька.
Прости что снова напоминаю обо мне, но надеюсь ты это читаешь когда уже обрела свое счастье. Прости меня, я не успел. Я не смог убежать тогда. Тогда когда отпустил твою руку. Меня задержали. Прости за то письмо, я знаю что разбил твое ласковое сердце. Я хочу чтобы ты не ждала меня, пожалуйста. Нет никакой девушки, и я не у моря, а в холодной камере. Я хочу чтобы ты ненавидела меня больше чем любишь. Каждую секунду думаю о тебе, родная. Помню твои карие глазки, я так мечтаю их снова увидеть. Ты мне снишься каждую ночь, и я не хочу просыпаться, ведь там ты снова нежно целуешь меня и я ощущаю твое тепло. Помню как ты пахнешь, моя самая лучшая. Прости что я не смог тебе дать то чего ты заслужила, того что я тебе обещал. Пожалуйста подари этому миру свою любовь, а не страдай из-за меня. Я все смогу, ведь воспоминания о тебе греют меня. Я люблю тебя, родная.»

Глаза быстро забегали по кривому почерку моего Турбо. Сердце сжалось, а воздуха в комнате ставало все меньше. Все перевернулось с ног на голу, будто бросая меня в ледяную воду. Я не могла поверить в эти слова...
Дрожащими руками взяла первый попавшийся второй лист.

« Привет, Машенька.
Наступила первая зима без тебя. С Новым 1991 годом. Знаю, что ты может и никогда не прочтешь этот лист, но мне тепло писать тебе, даже не получая ответа. Меня навещает только Лампа, другие боятся появляться здесь, чтобы не было подозрений. Я ему передаю письма, надеюсь он не читает. Пообещал, что когда оставит их тебе. Когда ты уже забудь меня. Ты не злись на пацанов, пожалуйста, они хотят как лучше. Вова понимает что если ты узнаешь что я здесь ты будешь меня ждать. У тебя не будет нормальной жизни. Я не хочу забрать у тебя ее, прости.
Помнишь как я провожал тебя домой и ты не хотела брать мне за руку? Мы тогда вдвоем упали на льду в кучу снега. Я аж улыбнулся, так тепло было, не смотря на мороз. Мы тогда так смеялись, помнишь? Никогда не забуду. Мне уже выполнилось двадцать два года, старый такой. Снова улыбнулся, когда вспомнил как вы с ребятами сделали сюрприз для меня у тебя дома. Я тогда был такой счастливый, когда курил с тобой на балконе. И звезды будто светили ярче, и глаза будто были живее. А потом как ты танцевала для меня. Это было будто вчера. Помню как ты крутилась вокруг меня, а я смущался смотря за тем какая ты очаровательная. В мире были только ты и я. Я нежно притянул тебя к себе и мы начали двигаться вместе. Сука, как я скучаю, Маш. Я бы снова прожил все это, зная что в конце окажусь в холодной камере, но с воспоминаниями о тебе. Тут так холодно, а когда то мои руки всегда были теплыми чтобы согреть твои.
Целую, родная.»

Руки снова потянулись к очередному письму.

« С приходом твоей любимой весны, Машенька! Я бы снова украл со соседнего двора для тебя цветы, если бы мог. Знаешь, тут не так и плохо. С мыслями о тебе дни идут медленно, но окунаясь в прошлое я не замечаю настоящего. Ты у меня такая умница, я уверен ты смогла жить дальше, правда? После сухой гречки так захотелось твоей картошки. И от котлеток бы не отказался. Вспомнил, аж слюна потекла! Хочу увидеть тебя в той фартуке з завязкой на спине, и стоять в дверном проеме на кухне, наблюдая как ты сосредоточено готовишь для нас. Моя умница. Хочется обнять тебя за плечи, нежно коснуться волос. Скучаю, милая. Прости меня.»

Снова потянулась за бумагой.

«Доброе утро, любимая.
Мне снился сон, где снова была ты. И представляешь, не одна! Держала на руках маленькую девочку. Твоя копия, но с моими глазками и кудряшками. Я так мечтал об этом. Прости, что не смог подарить тебе это счастье. Ты будешь когда то хорошей мамой я уверен. Я был бы плохим отцом. Но какая уже разница, если этому не суждено осуществиться. А знаешь почему плохим? Я бы в тайне от тебя кормил бы ее сладостями и до поздней ночи смотрел бы с ней мультики, пока бы ты ругалась чтобы мы ложились спать. Я бы так хотел поцеловать ее маленький носик, и словить милый взгляд большими глазками. А потом обнять тебя, увидеть ласковую улыбку.
Знай, ты всегда была и будешь для меня всем. Моем лучиком солнца, моей душой. Моим счастьем, родная. Прости меня, что когда устраивал глупые ссоры. Но если бы сейчас мог, то тоже бы устроил, лишь бы посмотреть как мило ты надуешь щеки и опустишь брови. Снова улыбнулся. Ну как ты это делаешь? Я всего то пишу о воспоминаниях, а губы сами поднимаются. И так тепло внутри. Спасибо тебе, Маш, за это.»

«Родная Машенька,
Надеюсь у тебя всё хорошо. Я хочу на миг оказаться рядом с тобой. Хотя бы просто взглянуть на тебя. Вот бы вернуться домой, где ты будешь ждать меня, где ты с улыбкой бросишься мне в объятия, а я крепко прижмусь телом к тебе. Ты подарила мне мир, открыла глаза на многие вещи. Как я мог жить без этого чувства? Как я мог существовать без тебя? Мог, потому что не знал, что такое бывает. Но теперь никак не смогу. Мне тяжело передать через слова то, что я хочу сказать, хочу дать почувствовать. Надеюсь, когда ты вспомнишь обо мне с улыбкой, мимолетом проходя мимо улиц, где мы любили друг друга, не замечая ничего вокруг. Я так хочу быть с тобой. Возвращайся ко мне во снах, я каждую ночь там жду тебя. Я представил как ты мило спишь, и снов улыбнулся. Возможно мы еще встретимся в другом месте, через много лет. Возможно в другой жизни, но я все так же буду любить тебя.
Я хотел прожить с тобой всю мою жизнь. Увидеть тебя в белом платье, взять за теплую ладонь. Хотел болеть и лечится вместе. Хотел бы растить с тобой малышку или малыша.
Уже слишком поздно. Вот бы я тогда послушался тебя и мы уехали. Мне не нужна та улица без тебя, друзья без тебя, не нужна жизнь без тебя.
Боже, Маш, прости меня...»

Я закрыла ладонью рот, чтобы не закричать от боли. Слезы капали на бумагу, а я громко всхлипывала. Я не смогла забыть тебя. Время не лечит, оно течет размывая чувства, но как только я увидела твой неровный почерк я вспомнила как люблю тебя. И всегда любила, родной. Я хочу сомкнуть руки за твоей шеей и уткнуться в плечо, а ты будешь гладить меня во волосам. Скажи хоть слово, я хочу услышать твой теплый голос. Неужели его больше не будет среди всех остальных? Больше никогда. Я продолжу искать тебя глазами в толпе, слышать твой запах, но знать что ты не вернешься. Ты не живешь у моря, твои ноги не гладят волны, у тебя нет счастливой семьи? Прошу, вернись. Будь далеко, будь не со мной. Но дыши, прошу, живи, милый. Возвращайся в снах, я буду ждать каждую ночь.

Я родила тебе дочь. Как ты и хотел. И она такая же как мы мечтали, такая же очаровательная и похожа на тебя. В ней я вижу твои глаза, твои кудрявые волосы. Она самое дорогое что ты подарил мне, то что ты оставил после себя.

Я забежала в спальню и выбросила из нижнего ящика все вещи, пока не нашла небольшую коробку. Я дрожащими руками сняла картонную крышку. Моя маленькая тайна о тебе хранилась здесь. Там были наши старые фото, где ты целуешь меня в щеку, где лежишь на фоне ковра у меня на кровати и смущаешься. Как мы курим на балконе, болтая о любви. Как мы все вместе среди снега корчим смешные рожицы.

Я прошла в кухню и взяла пачку сигарет Валеры на подоконнике, которая лежала там все годы, ожидая что он вернется и закурит ее. Коснулась губами к сигарете и закрыла глаза глубоко вдыхая дым. Я смотрела на двор, где когда то мы шли за руку вместе. Смеялись и ссорились. Танцевали и пели. Где мы были счастливы.

Ты навсегда закрыл серые глаза. Прокуренные легкие больше не дышат. Солодкие губы стали белыми. Большая ладонь стала навсегда холодной. Неуклюжие кудри уже не будут развиваться от ветра. А я никогда больше не обниму тебя. Я проведу рукой по мягкой коже, вспоминая каждую черту твоего лица. Я наклонюсь в открытый гроб и обниму твое бездыханное тело, зная что ты не ответишь. Я хочу так и остаться лежать у твоей груди, пытаться запомнить каждую клеточку, родной, не оставляй меня снова. Твое тело на век останешься под землей, а я буду часами напролет сидеть рядом, рассматривая фотографирую на памятнике.
— Я люблю тебя,— я тихо пошепчу сквозь слезы и брошу комок земли на деревянный гроб.

Когда я мои руки были в крови Кости, я вспоминала как всегда мечтала о подрой сестричке или брате.

Когда я выстрелила в Булагу, я вспоминала как всегда закрывала глаза, когда в фильме показывали драки или убийства.

Когда я стояла в крови и думала, что потеряла ребенка я вспоминала Турбо, и как мы ночью под звездами мечтали о дочке.

Когда я заходила в тюрьму, чтобы навестить маму, я вспоминала как ждала ее чтобы она забрала меня со школы и по дороге мы бы курили вкусной выпечки.

Когда я плакала от боли в грудь Валеры, лежа в крови от пули в плече, я вспоминала как впервые обняла его, когда мы танцевали на дискотеке.

Когда я достала старый фотоаппарат чтобы запечатлеть как мило играет мой муж с дочкой, я вспомнила как мне его подарил Валера, и как я была счастлива тогда, прыгая от радости.

Когда я сожгла врагов и смотрела на пламя, я вспомнила как в детстве у папы на ручках любила играть со спичками, смотря как на них загорается мелкий огонек.

Когда я заплетала хвостик Соне, я вспоминала как гладила кудрявые волосы ее отца, думая о том как сильно я его люблю.

Когда я снова кричала от боли я вспомнила, как когда порезала палец, нарезав овощи, а Турбо шутя жалел меня как ребенка, целуя руку и прижимая к себе.

Когда я хоронила тебя, я вспомнила как мечтала умереть с тобой в один день, чтобы не ощущать того как мое сердце разорвется на части.

Я медленно возвращалась домой, просидев у твоей могилы несколько часов, вытаптывая снег под дрожащими от холода ногами. Опухлые глаза уже не могли плакать. Меня кололо в груди от постоянной режущей боли, которую я не могла сдержать. Одинокие фонари тускло осветляли дворы, пропитанные дымом сигарет и тоской. Вспомнила как на каждом уголке здесь ты был со мной, держа за руку, даря улыбку. Этого больше не будет. Навсегда твоя, Мария Туркина.

И только улицы помнят как они любили друг друга.

Конец.