Мой новый герой | Турбо

Вова крепко спал, но сквозь сон за ним бежали его страхи. Он начал дрожать и всхлипывать, начал воротиться, его руки сами тряслись, а тело пылало. Лежащая рядом девушка вскочила пытаясь успокоить любимого. Его глаза сомкнулись сильнее, дыхание участилось,казалось он не мог набрать воздуха в легкие.
— Вова, проснись,— Наташа схватила спящего за плечи,— Вова!

Она заорала, тряся его тело, пока он не дернулся и не вскрикнул, открывая глаза. Он глубоко вздохнул и резко сел, будто его отбросило в реальность.
Блондинка взволновано начала гладить его по плечам и спине, успокаивая. Вова закрыл испуганное лицо руками и заплакал, не сдержав эмоций. Девушка тихо прижала его к своей груди и начала тихо петь колыбельную, пока он всхлипывал, уткнувшись в ее ночную сорочку. В крошечной темноте, сидя на кровати они переживали последствия тяжелого прошлого Вовы. Ответственность его жены была в том чтобы в те моменты его слабости быть рядом. Когда перед его глазами проскакивают воспоминания жестокой войны и смерти...
Боязнь умереть преследовала его, постоянное вынуждение бороться за жизнь теперь будет с ним всегда, как то, что он впитал в себя пережив те ужасы. В глубине его сознания, как в земле, непостижимые раны войны дремали, готовые развернуться в любой момент. Во сне он возвращался на бескрайние поля сражений, где кровь и песок сливались в смесь. Все вокруг было пропитано запахом пороха и страха, а в его сердце гремели выстрелы, уносящие его обратно в бурю битвы. Спящий мир трансформировался в ад реальности, где каждый звук, каждый силуэт врага или друга, вновь оживали в его сновидениях. Даже при пробуждении он чувствовал, как песок войны просачивался сквозь щели его разума, напоминая о том, что прошлое всегда будет с ним, словно тень, следуя за ним повсюду, не давая уйти от боли и страданий, пережитых в боях.

За окном была зимняя ночь, когда земля покрывалась тонким слоем снега, мир казался утопающим в мягкой пелене тишины. Безмолвие окутывало все вокруг, словно звуки исчезли вместе с последними лучами уходящего солнца. Деревья стояли неподвижно, обрамленные изящными контурами, а их ветви, украшенные белоснежными узорами, словно замерли в молчании, ожидая прикосновения первого ветра. И в этой непроницаемой тьме мерцали слабые огоньки далеких домов, словно звезды на земле, напоминая о том, что даже в самой мрачной ночи есть место свету и теплу.

В обычный день декабря я протирала пыль, слушая новости по телевизору. Валера, уже одет, ходил по коридору в поисках своих ключей от квартиры.
— Может они в кармане штанов были, а я их уже стирать кинула?— я не отвлекаясь от деревянной полки, на которой проходилась влажной тряпкой громко отозвала.
— Мы как вчера ходили Катю с Вахитом на поезд провожать то они еще были,— нахмурил брови Турбо, продолжая рыться по карманах.
— Ты уже на сборы опаздываешь,— я повернула к нему голову,— я съезжу к маме, и сразу домой, к восьми вечера буду.
— Хорошо, ну ты мне смотри чтобы я тебе как пёсик в подъезде не ждал!— он улыбнулся, надевая кожаную куртку,— и по улицам сама не ходи! Только из машины к маме и обратно в машину, поняла?— он подошел и поцеловал меня в щеку.
Я в ответ ему шутя закатывая глаза кивнула, ведь постоянно слышу его эти указания как от отца.

Я немного загрустила, вспоминая о том как вчера проводили друзей. Как и они планировали, Катя поступила учиться на дизайнера одежды в Москву, сбылась ее мечта, так недалеко может и манекенщицей стать! Я безумно рада за них вместе, но конечно, пацанам было немного сложно прощаться с Вахитом, а ему также тоскливо — с улицей, но парни поддержали его, и всегда рады снова встретить в родном дворе.

Я аккуратно подкрасила пухлые губы, не сильно, чтобы не выглядела через чур, все таки в тюрьму иду. Обула высокие сапоги, а плечи накрыла подаренной бабушкой мягкой шубой, к которой теперь доросла. Она еще больше мне шла, я выглядела старше и более серьезнее чем даже год назад... это время слишком изменило меня.

Я не спеша спустилась из подъезда и села в машину, что уже стояла напротив. Сейчас мне уже не надо было в голове прокручивать каждое слово, которое запомнила с уроков Турбо, а руки уже сами вели руль, ноги на автомате нажимали на педали. Погода была мрачной, грустной, уже темнело, хотя и не было довольно поздно, а снег медленно падал на лобовое стекло...
Я засунула одну руку в глубокий карман моего меха и достала оттуда пистолет. Не отвлекаясь от дороги наклонилась к бадрачку и засунула ствол туда. «Не надо чтобы у охраны в тюрьме при обыске были лишние вопросы.»

— Привет, мам,— мое лицо в миг сменилось на жалостливое, когда в помещение вошла она.
Работник тюрьмы закрыл за ней большую дверь, оставив нас в комнате одних.
— Какая ты взрослая уже у меня,— она мягко посмотрела на меня и крепко обняла, вдыхая мой запах.

Моя родная выглядела такой уставшей, будто этот лучик солнца потух, и осталась лишь одна малюсенькая искорка. В карих глазах.

Я раз в две недели навещала маму, но конечно, делала бы это чаще, если бы было можно. Каждую минутку я пыталась прожить и успел разделить все что у меня успело случиться. Рассказать что то радостное и веселое, чтобы повысить ее настроение.

— А ты так и никуда не поступила?— она сидя на стуле напротив положила ладони на стол, покрывая ими мои.
— Нет.
— Ты так хорошо в школе училась, такая умница была,— она разочаровано вздохнула,— а теперь даже среднего образования не имеешь.
— Мам,— я немного нервно пыталась остановить ее чтобы не начать ругаться.
— И на что ты жить собираешься?
— Я же с Валерой живу, у него хорошо дела на улице идут.
— Хах,— она отвела от меня взгляд на потолок и неискренне посмеялась,— я также когда то думала. И куда нас с отцом эта «улица» привела? Почему ты не учишься на ошибках?
— На чьих ошибках? На твоих? У меня все по другому, сейчас другое время.— я агрессивно рыкнула ей.
— Живи с Валерой, тебе никто не запрещает, — она смягчилась,— но уедьте отсюда, забудьте про эти группировки, начните спокойную жизнь...
— Мам, это моя жизнь,— я тяжело выдохнула вставая с места,— все будет хорошо, Универсам теперь одна из главных ОПГ.

Мы разговаривали максимально тихо, боясь быть прослушанными милицией.

— На выход.— открылась дверь и из нее строго указал мужик в форме. Мама даже не посмотрев на меня вышла за ним.
— Хорошего дня,— я попрощалась с охранником и нервно вышла из здания.

Села в холодную машину и завела ее, пытаясь разогреть.
Теплый пар шел вместе з воздухом изо рта, а я пыталась собраться после тяжелого разговора. Достала из кармана пачку любимых сигарет и закурила одну.
«Почему она все время напоминает об отце и своей тяжелой судьбе? Все сводиться к ней. Она думает что мир кружится вокруг нее и все повторят ее судьбу? Она жертва, обвиняя все вокруг только не себя и постоянно жалуясь какая ужасная жизнь. Да, не сказка, но почему утверждать что меня ждет тоже самое? Почему она не может искренне порадоваться за меня?». Я выдыхала дым, размышляя. «Может она права и нам лучше уехать? Начать новую жизнь...?»

— Девушка!— кто то постучал в окно машины и я резко подскочила, чуть ли не роняя от испуга сигарету. Какой то старик заглядывал на мое сидение и громко кричал дабы я его услышала.
— Толкнуть машину надо?!
— Нет, все хорошо, простите,— я будто вернулась в реальность и поняла, что не мало времени так просидела втыкая в одну точку. Я попыталась искренне улыбнутся ему и нажала на газ, направляясь домой.

Я включила радио, дабы как то поднять себе настроение, тихо подпевала, держа руль и всматриваясь на дорогу, которую отсвечивали одинокие фонари и яркие фары машины.

Закрыла гараж на ключ, где оставила тачку, чтобы от мороза ночью она полностью не замерзла. Потом фиг отдерёшь лед!

Холод пощекотал меня по носу и ушках, и я ускорила шаг к подъезду. Но какой же был длинный «коридор» из этих одинаковых ворот!
Снег громко скрипел под ногами, а я крепко сжала кулаки в карманах, чтобы не отморозить пальцы.

— Дамочка,— сзади послышался мужской голос.
Я тяжело вздохнула, не оборачиваясь.
«Блять, ну у меня итак тяжелый день, еще этого не хватало!»
— У вас такая шуба красивая,— шаги начали приближаться,— дорогая, наверняка.
— Слушай сюда,— я медленно повернулась в высокому парню,— мальчик.

Его взгляд резко сменился на растерянный когда узнал меня. Не редко он видел меня в компании его главного, то есть моего старшего брата или же Турбо.
— Скрябину знаешь?— я нахмурила на него брови, немного повышая голос.
Это был пацан из Универсама, я их почти всех в лицо знала, потому что все таки один асфальт, одна группировка.

— Знаю,— он сделал шаг назад, — только не говори пожалуйста Адидасу,— его грубый голос стал жалким.
— Чтоб больше я не видела что ты на моей,— я указала и быстро исправилась,— на нашей улице девочек останавливал, понял?!
Он смирно кивнул и подался немного ближе.
— Может я вас проведу?— он будто попытался искупить вину.
— Блять, — я закатила глаза,—домой иди, а,— я цокнула, оборачиваясь назад к своему пути.

Медленно поднимаясь в подъезде и держась за поручень я подошла к квартире.
— Явилась!— сказал Валера, даря мне нежную улыбку и поднимаясь с холодным ступенек.
Я подняла голову и ответила ему тем же.
— Долго ждал?— я вставляя ключ в дверь, спросила.
— Не-а, только что пришел,— он обнял меня сзади, целуя в щеку.
Я подняла уголки губ и мы зашли в квартиру.

— Как мама?— сидя за кухонным столом и жуя хлеб спросил кудрявый.
— Ничего нового, не спрашивай,— я отвела печальный взгляд.
Меня на самом деле задели ее слова, вдруг она права... но как бросить все здесь и уехать? Даже не иметь возможности навещать ее?
— Будем сейчас валятся и поднимать настроение,— он кивнул и продолжил есть суп, закусывая батоном.

В этот уютный вечер мы создали свой собственный мирок счастья, где время замедлило свой бег, словно пытаясь задержаться в этом моменте на долго. Мы устроились на удобном диване, обвязавшись мягкими пледами, которые казались нежными объятиями самой зимы. Подсвечники с дрожащими пламенем свечей создавали теплое освещение, окутывая все вокруг мягким полумраком. Звуки фильма на экране поглощали нас в свою атмосферу, словно приглашая забыть о внешнем мире и окунуться в сюжет своей собственной истории любви. И хотя слова актеров звучали где-то вдали, наши взгляды и прикосновения говорили об нашем собственном языке — языке нежности и любви, который лишь мы понимали. Я нежно гладила его теплую руку, и рассматривала родные черты лица, а он ласково проводил ладонью по моих ногах, которые я закинула ему на колени.
В этот вечер время замерло, а сердца бились в унисон, создавая музыку, которая запомнится им на всю жизнь.
То что казалось когда то мечтой теперь реальность. И каждый день мы возвращаемся домой, зная что там нас ждет родной человечек. Мое кудрявое счастье, а я его маленькая радость.