Одно желание

Оказывается, любовь не приходит сразу. Она ждет подходящего момента, чтобы нагрянуть как гром среди ясного неба.

- Эмили, что случилось? - услышала я приглушенный голос Джозефа.

Перед глазами все плыло то ли от слез, то ли от того, что я не могла поверить, не могла придти в себя. В голове крутилась одна фраза, которая причиняла мне еще больше боли. Которая ковыряла острым ножом мое сердце, отчего мне казалось, что я умирала... Потому что под ногами я не чувствовала холодный кафель. Я не чувствовала тепла Джозефа, который обнимал меня за плечи, пытаясь унять мою боль, мою истерику. Мне показалось, что я и вовсе перестала чувствовать что-либо, кроме боли, которая нагнетала на меня все больше и с которой я не могла уже бороться, потому что ничего не помогало мне придти в себя. Даже рука Джозефа, которая покоилась на моем плече, не могла усмирить мои чувства. И я понимала это, но ничего не могла поделать.

Наконец, я попыталась что-либо произнести:

- Мама!.. Звонил папа... Ее сбила машина... И она в коме... Черт... - заикаясь и захлебываясь слезами, произнесла я, пытаясь говорить внятно, хотя даже не понимала, что что-то говорила.

Я посмотрела на Джозефа и даже сквозь белую пелену увидела в его серых глазах шок, страх и удивление. Его глаза быстро заморгали, когда я посмотрела на него, ведь для него это было таким же удивлением, как и для меня... Увидев мое заплаканное лицо, он принял страдальческую гримасу, будто жалел меня.

- Пойдем. Прошу, встань, - шепотом произнес Джозеф, поднимая меня за руки так нежно, что я подумала, будто встала сама, без его помощи.

Я почувствовала тепло его руки, которое потихоньку приводило меня в чувства, хоть и этого было мало. Одна фраза, которая крутилась у меня в голове, не давала покоя моему разуму, который каждый раз застилался белой пеленой боли, ранящей меня еще больше.

На самом деле Джозеф меня чуть ли не тащил, потому что ноги меня предательски не слушались. Я не могла твердо стоять на земле, даже уже четко видя все вокруг.

- Марго, пожалуйста, - прошептал Джозеф у меня за спиной, еще сильней обнимая меня за талию.

- Боже, что случилось? - взволнованно спросила Марго, подбежав ко мне, но строгий взгляд Джозефа убедил ее оставить нас.

Марго кивнула и, сжав губы, покинула свою комнату.

Я не хотела возражать, говоря, что невежливо выгонять Марго из собственной же комнаты. Не говорила о том, что Марго можно было бы оповестить, что случилось, чтобы она не волновалась. Я не просила оставить меня наедине. Я просто молчала, пытаясь совладать с очень болезненными мыслями, которые до сих пор не укладывались в моей голове. Просто пыталась дышать, не чувствуя боли. Но это было невозможно.

- Прошу, успокойся, - прошептал Джозеф, крепко обняв меня.

Но меня окутала еще одна боли, отчего я упала на колени, больше не в силах стоять.

Я начала плакать так, словно не делала этого уже несколько лет. Горячие слезы стекали по щекам, обжигая их. Руки начали дрожать от страха того, чего я боялась больше всего на свете. Я боялась смерти, которая могла посетить маму в любой момент. От этих мыслей я хотела убежать, но не могла, потому что они преследовали меня, словно не могли не делать этого.

В один момент я взглянула на Джозефа, который смотрел на меня так, словно видел в первый раз. И видел меня ни сильным бойцом, ни перспективным человеком, а маленьким котенком, который еще даже не открыл глаза. В его сером взгляде было столько печали, столько боли, словно у нас было одно сердце на двоих, и он тоже чувствовал мою боль. В один момент мне даже показалось, что в его глазах были слезы. Но я не увидела правды, потому что опустила голову, заливаясь новой волной слез. Тогда Джозеф прижал меня так сильно, словно я куда-то улетала.

Вот так, обнявшись, мы с Джозефом просидели минут двадцать. За это время Марго не пришла, чему я была рада, потому что не хотела, чтобы нам кто-то мешал. Благодаря объятиям Джозефа я начала успокаиваться и пелена постепенно растворялась. Я концентрировалась на руках Джозефа, которые не отпускали меня из объятий.

Мы все так же сидели на полу, сплетая руки, будто от этого зависела наша жизнь, наша любовь...

Любовь. Оказывается, только сейчас я поняла, что это. Что значит, когда тебя любят... Я поняла, что и вправду привязалась к Джозефу, когда он прижал меня к себе еще сильнее, слушая мои всхлипы и не боясь остаться со мной. Он не убежал, не испугался. Он был здесь, за это я полюбила его еще больше.

- Тебе лучше? - прошептал Джозеф.

Я еле заметно кивнула.

- Расскажи, что тебе сказал отец, - мягко попросил Джозеф.

Я тяжело вздохнула, но решила рассказать Джозефу, хоть это было и нелегко.

- Он сказал, что они с мамой решили сделать сюрприз и втайне от меня приехали в Сан-Франциско... Мама решил вроде как прогулять, поехала куда-то... Я толком не поняла. И потом, - для меня это были самые тяжелые слова, которые я не могла произнести, - она... ее...

- Сбили, - закончил Джозеф за меня холодным тоном.

- Да, - подтвердила я, еще больше зарываясь в объятия Джозефа.

- Не знаешь, где это было?..

Я начала рыться в голове, в поисках ответа.

- Нет, - не вспомнила я. - Папа об этом не говорил. Да и знаешь, я знать этого не хочу.

Джозеф кивнул, и я почувствовал, как его руки начали гладить мою голову, словно он успокаивал маленького ребенка. Хотя, наверное, так и было. В этот момент я была маленьким ребенком, который чуть не потерял мать.

Я таяла в его объятиях, как сахар в кипятке, пытаясь так же раствориться в нем, не чувствуя ничего: ни боли, ни переживаний, ни страха. Чтобы не чувствовать того, отчего сжимались скулы и резало грудь. Жаль, что я и вправду не обладала способностью растворяться, потому что именно это я бы сейчас и сделала.

Наверное, остаться с Джозефом было лучшей идеей, потому что одной мне было бы намного сложнее справиться с собой, со своими чувствами. Благодаря его прикосновениям губ к моей макушке я оставалась в реальности, но в другой. В той реальности, где не было боли и страха, которые поглощали меня еще больше при воспоминании о словах отца, тон которого я никогда не слышала таким печальным. Я никогда не видела его слез, - а это приводило в ужас меня сильней. И каждый раз, когда наворачивались слезы, Джозеф обнимал меня, и это успокаивало, словно объятия мамы. Порой меня пугало это, ведь мы знакомы не очень давно, чтобы мое тело так реагировало на него. Но это было уже чем-то естественным, поэтому я не обращала внимания на это.

***

- Боже, Эми, - приглушенно сказала Виолет, крепко обняв меня, когда я вошла в свою комнату.

От нее пахло молочным шоколадом, из-за чего в голове всплыли горячие шоколадные кексы на прилавке, только что приготовленные.

- Это ужасно, - прошептала подруга, все еще не отпуская меня.

На кровати Виолет сидел Кристиан, смиренно опустив голову и сложив пальцы шпилем. Когда он посмотрел на меня, в его глазах была жалость. И впервые за все наше знакомство я почувствовала сочувствие в нем.

- Ты как? - спросила Виолет, не удовлетворившаяся моим молчанием.

Странный вопрос, подумала я, но все же ответила:

- Нормально... То есть, ужасно, - пожала плечами я, отчего Виолет нахмурила бровки в сожалении.

Я села на кровать, почувствовав под собой мягкую поверхность, на которой хотелось распластаться и растаять, как лужа.

- Я, наверное, пойду, - то ли сказал, то ли спросил Кристиан, обращаясь ко мне, словно ожидая разрешения.

Его уголки рта подрагивали, словно он хотел улыбнуться, чтобы подбодрить, но все не решался, видимо, понимая, что сейчас был неподходящий момент.

- Да, - слабо сказала я. - То есть, я хотела бы остаться наедине с собой, чтобы подумать... наверное, - неуверенно произнесла я, посмотрев на Виолет, которая понимающе кивнула и потянула руку к Кристиану, который, встав, аккуратно сжал ее. Затем он посмотрел на меня и произнес:

- Я знаю, ты сильная, детка... Мы на улице, у входа.

Интересно, подумала я, знал ли Кристиан о том, что случилось со мной? Но я не хотела даже думать об этом, потому что знала, насколько сильно себя накручу. И насколько мне это испортит настроение, потому что Виолет наверняка рассказала Кристиану абсолютно все... Или Джозеф.

Когда дверь закрылась, я пыталась не плакать, чтобы не провалиться в небытие. Я плюхнулась на кровать и перевела взгляд в окно, где яркое осеннее солнце обнимало зеленые кроны деревьев, которые поддавались ветру и пошатывались, будто хотели убежать в более спокойное месте, чем колледж, рядом с которым веселые подростки шумно разговаривали.

Я находила спокойствие в этом мире, который на данный момент заканчивался стенами колледжа. Я пыталась не думать о том, что происходило за его пределами, потому что это делало мне больно. Я просто старалась обращать внимание на каждую птицу, пролетающую мимо окна над моей кроватью, чтобы хоть как-то отвлечься.

Я хотела позвонить отцу, спросить, как там мама, как там он сам... Но я не могла. Я боялась услышать грустный голос папы, и того хуже - печальные известия.

Я плакала, но брала себя в руки, вспоминая, что все слезы выплаканы за последнюю неделю.

Я отложила этот, может и короткий, но довольно тяжелый разговор на потом, - когда я немного поправлюсь.

А пока я смотрела на солнце, которое жгло мне глаза; на птиц, свободно парящих в воздухе; на деревья, вокруг которых собиралась толпа студентов и расслаблялась, пытаясь совладать с собою и со своим телом.

Я закрыла глаза и увидела темноту, которая наступила слишком быстро, потому что последние события изрядно вымотали меня.

И только во сне я не чувствовала боли, которая убивала меня в реальности.