Одно желание

«Самое красивое на свете — это море, закат и любовь»

Ромен Гари

Мы наблюдали за плывущими белыми пятнами на небе, которых освещал последний луч уже ушедшего за горизонт солнца. Вокруг все постепенно затихало: птицы переставали петь свои завораживающие песни, ветер постепенно утихал и шелест листьев больше не завораживал меня. Казалось, все уходило за горизонт вместе с солнцем.

- Кажется, я и вправду полюбила закат, - неосознанно произнесла я вслух.

Джозеф улыбнулся так, словно мои слова его не удивили - лишь подтвердили само собой разумеющее.

Я перевала взгляд на Джозефа, который мечтательно, как и я пару мгновений назад, смотрел куда-то вперед, наблюдая за тускнеющими лучами. Его заразительная улыбка придавал лицу нежности, словно он не был тем парнем, который грубит малознакомым девушкам. Его пальцы рук были сплетены, легкий ветерок еле заметно развивал кончики темных волос. Он был спокойным, и ничего не выдавало его раздражение, словно мы не кричали друг на друга десять минут назад.

Все же мне нравилось, что его настроение менялось так быстро. Потому что, если бы он помнил каждое мое слово и протест, он бы сошел с ума, бросая на меня раздражительные взгляды.

- Откуда ты знаешь это место? - прервала я умиротворяющую тишину.

Джозеф задумался, словно перебирал слова в голове.

- Раньше мы каждый вечер сюда приходили и смотрели на закат.

- Мы? - недоумевающе спросила я.

Боковым зрением я увидела, как небо разрезала большая птица.

- Моя сестра.

Я удивленно подняла брови.

- Не знала, что у тебя есть сестра, - отметила я, обняв руками дрожащие от легкого холода колени.

- Марго. Она тоже учится в этом колледже. У нее остался последний год, - пожал он плечами. - Сейчас она на каких-то курсах, но через неделю продолжит учебу.

Я нарочито кивнула, давая понять, что услышала его, но, на мое удивление, Джозеф продолжил:

- Моя мать умерла, когда мне было десять, - сказал Джозеф с грустной ноткой в голосе, но лицо его было таким же невозмутимым.

Я только хотела выразить соболезнования, хоть это и было для меня не новостью, но Джозеф быстро продолжил:

- После этого отец начал пить... Он перестал работать, вся семья жила на гроши. Хоть и Марго старше меня на два года, она тоже боялась отца. Иногда он не контролировал себя. - Я уловила себя на том, что сделала грустную гримасу и еле заметно придвинулась к говорящему Джозефу. - Поэтому мы искали что-то вроде убежища, в котором мы смогли бы отдохнуть и спрятаться. И бродя по полям и лугам, нашли это. Место, где открывается завораживающий закат и где не слышно ругани отца... Теперь ты знаешь историю этого места и немного больше обо мне, - с неким разочарованием произнес Джозеф и яростно оторвал ромашку, которую потом бросил вперед.

Я не знала, что ответить. С другой стороны, я не обязана была ему отвечать - могла просто промолчать. Но все-таки я произнесла:

- Прости, что устроила истерику... Я и вправду не знала, что все так сложно, - не сумев подобрать слов, пробормотала я, сорвав ромашку и рассматривая ее поближе, словно какую-то ценность.

- Да ладно. Я тоже тот еще говнюк.

После мы весело засмеялись, и наши взгляды встретились. Я всматривалась в его серые глаза, которые так же любопытно изучали меня. Я не могла не смотреть на эту завораживающую искру в глазах, потому что он не мог не смотреть на мои увеличенные зрачки. Это было немного неловко, что должно было оттолкнуть меня, но я все равно не отстранилась.

И в один момент искра вспыхнула, и я почувствовала острое желание, из-за которого мне было больно дышать. Горький привкус во рту стал ощутимее, и я почувствовала жажду, которая сковала мое горло. Мои губы приоткрылись, потому что мне совсем не хватало воздуха. А Джозеф открыл свои, видимо, по той же причине.

Но несмотря на резоны нашего учащенного дыхания, нам в голову пришла мысль, которая была слишком абсурдной, чтобы ее осуществить. Но почему-то мы проигнорировали это.

Мы медленно стали приближаться друг к другу, словно дикие кошки. Серые глаза бегали то к губам, то к глазам. А я смотрела лишь на серый взгляд, который тянул к себе все больше. И в один момент мы оказались так рядом, что наши губы соприкоснулись. Они двигались, поддаваясь друг другу, не желая останавливаться. Я чувствовала его тепло. Его желание, которое возрастало. И я посмела подумать, что этот поцелуй все-таки был чем-то большим, чем тот - на игре. Что этот поцелуй был настоящим. И да, он мне понравился больше.

Но придя в себя, я отпрянула, не скрывая смущенную улыбку на лице.

- И что мы делаем? - спросила я, затмевая неловкость, которую испытывала.

- Целуемся, - слишком легко произнес Джозеф и, поняв мои намерения, тоже отстранился. - Точнее - целовались. - Он улыбнулся, обнажив белые зубы.

Я немного отодвинулась от него, чтобы перевести дух, не слыша его дыхание и не чувствуя тепла даже сквозь кожаную куртку.

- Знаешь, - начала я, чтобы поменять тему, - до того как родители стали путешествовать по Америке, я выращивала ромашки у себя во дворе.

- Правда? - по-доброму усмехнувшись, спросил Джозеф, посмотрев на меня.

В тот момент мне показалось, что мы знакомы так давно, что могли разговаривать даже о пустяках.

- Да, представляешь? - Мой нежный смех заразил ямочки на щеках Джозефа. - Я так любила свой сад, что уроки там делала. Да что там уроки, - воскликнула я, - там даже проводила чаепитие со своими плюшевыми игрушками! Правда... - мой голос предательски погрустнел, - когда родители сказали, что вынуждены переехать, мне было сложно расстаться с садом. Ромашковый сад - был на тот момент моим всем...

- Зато посмотри, сколько теперь у тебя ромашек! - ободрил Джозеф, раскинув руки в стороны и упав назад.

С улыбкой на лице я последовала его примеру и плюхнулась на землю. Как ни странно, приземление было мягким.

- А я разве могу сюда приходить, когда захочу? Разве это не твое место... с Марго?

- Нет. Тебе приходить сюда можно в любое время.

И я не придала значение тому, что он выделили слово «тебе». Мне было не до этого.

Я закрыла глаза и мечтательно улыбнулась, представляя, как обернется моя жизнь. Я мечтала о том, что через несколько лет окончу колледж, что пройду всякие курсы, чтобы добиться желаемого и, конечно, что моя мечта сбудется - я буду телеведущей, которая будет обворожительно говорить и украшать экран каждого телевизора в доме своим милым лицом. Именно этого я хотела - просто жить и наслаждаться жизнью. Больше я ни в чем не нуждалась, может быть, потому, что и не знала ничего другого.

Но вдруг мне стало приятно при мысли, что наше общение с Джозефом не прекратится. Что мы и вправду подружимся. Но эта мысль была слишком нереальной, даже несмотря на то что совсем недавно я целовалась с ним ДВАЖДЫ!

Спустя добрый десяток минут (на протяжении которого мы без умолку разговаривали с Джозефом, обсуждая фильмы или сериалы, и тому подобное) начало темнеть. Так как фонарей поблизости не было, - лишь тусклые огоньки освещали маленькие домики, - то темнота значительно ощущалась, поэтому Джозеф предложил уйти, на что я, хоть и недовольно да согласилась, потому что не имела желания брести потом до машины в полном мраке на своих двоих, боясь наткнуться на яму.

Поэтому, пока можно было различать силуэты, мы нашли машину и отправились домой.

Но я точно знала, что обязательно побываю в этом месте еще раз (а может, и не один). Я хотела еще раз увидеть поле ромашек, завораживающий закат и даже маленькие, совсем не примечательные домики. И это место, несомненно, стало самым любимым из всех мест, которых я когда-либо видела в Америке.