Doubt and pain
Сколько бы женщин я не встречал, сколько бы не трогал, все они одинаковы. Их волосы приятны на ощупь, а кожа нежная, словно шелковая ткань. Они изящны, красивы в изгибах, их движения грациозны. Девушки полны нежности и коварства, скрытой неожиданности и страсти, чарующей бедных мужчин. Они легко могут манипулировать ими, к примеру, как Изабелла Милфорд, использующая свою чары во благо себе. Но чтобы о них не говорили, все девушки одинаковы, и предназначение у всех у них одно.
Я вспоминаю сколько же раз касался их кожи и сколько прекрасных голосов превращались в слащавые стоны. Улыбаюсь.
Внезапно ощущаю схватившую меня за рубашку руку, от чего пугаюсь. А позже эта же самая рука грубо толкает меня к стене.
Я ничего не понимаю. Что за урод посмел толкнуть меня?
— Эй, ты же жених Келли Рофлер? — его злобный рык похож на тот, когда около лица клацает челюсть озверевшей собаки. Очень злой собаки, которая хочет меня съесть.
Я хмыкаю, потирая ударенный затылок.
— Тебе-то что? Пришел порадоваться за меня, малыш?
Слыша, как мужчина фыркает. Видимо не понимает почему я заигрываю с ним.
Я чувствую не только бурлящую в нем ненависть, когда он так близко, что я ощущаю слабый аромат его силы. Его «магической» силы, которая буквально кипит от переизбытка. Её так много и она такая сильная, что я невольно хочу её.
— Если ещё раз прикоснешься к ней, то просто так не отделаешься, даю тебе слово. Это предупреждение, сопляк. Послушай его, себе же в пользу. — мужчина сдерживается, и это понятно по его напряженным рукам, вцепившимся в меня. Он зол. Нет, он в ярости. В безумии.
После этой «угрозы» парень отходит, и я могу разглядеть его лицо. Белокурые, длинные волосы, слегка курчавые концы. Карие, темные глаза, сейчас были какими-то черными. Вытянутое лицо, острый подбородок, резкие черты лица. Его скулами, кажется, можно было резать хлеб.
В нем не только сила привлекательная, сам он тоже ничего.
Парень рыкает, после чего разворачивается, норовя уйти. Но в этот раз я хватаю его за рубашку, плотно прижимая к той же самой стене.
Я не дам такой силе уйти от меня. Я хочу её забрать у него. Мне нужно взять её. Или... его?..
Я обеими руками вцепился в потертую, уже грязную рубашку. Мы настолько близко, что я слышу его, нет, ощущаю его дыхание. Я и сам тяжело дышу. И переводя взгляд с его шеи, я смотрю на лицо, искаженное чистым непониманием.
— Не знаю о чем ты, но ты очень вкусный. — заправляя прядь его волос, шепчу я.
Если говорить об этом, то сила девушек более сильная и подвижная, чем мужская. И столько лет подряд, спав со многими, я впервые чувствую настолько густую и плотную энергию. Так она ещё и у мужчины. Даю слово, что ради неё я готов стать геем.
Игнорируя мужчину, я ещё сильнее вжимаюсь в ткань, прикасаясь своими губами к его мокрым. Я чувствую его язык, и все внутри меня сжимается, обжигаясь об него. Я растворяюсь в прямом смысле.
Благодаря своей силе поглощения энергии я пропадаю в воспоминания мужчины, которые произошли с ним за сегодня. Все слишком быстро, мельком. Вот я валялся в кровати проснувшись от надоедливых лучей солнца, как уже стою на балконе выпивая вино с полуголой красавицой. Она что-то говорит, но я не могу слышать, только видеть. Потом к нам врывается черноволосая девушка, но все слишком мутно, поэтому я не уверен, но она напоминает мне Изабеллу. Пью кофе, читаю книжку, принимаю душ... Ого, а у меня большой. Потом резко все расплывается, картинки становятся ещё непонятнее и тускнее. Я прижимаю к себе рыдающую девушку. Какая гадость... А этот парень прямо гаремом обзавелся... После почему-то оказываюсь на стуле в огромной кухне, закинув ноги на стол. Вновь пью кофе. Забегает девушка, она вся красная. Я узнаю эту одежду на ней и понимаю, что это леди Рофлер. Хмыкаю, так вот о чем он говорил, а я не понял... Потом мужчина бежит и накидывается на парня. То есть на меня. А я, кстати, ничего. Красив.
Из воспоминаний меня буквально выкидывает. Я чувствую прилив силы, от чего у меня кружится голова. Я слегка пьян, делаю шаг назад, отодвигаясь от мужчины. И как только я это делаю, то даже не успеваю подумать, как меня ударяют в лицо.
Боль острой вспышкой отнимает кожу и челюсть. А он силы не жалел, бил на полную, с кулака. И едва устояв на ногах, среди мелькающий перед глазами звездочек я слышу его злобный крик:
— ЧЕРТОВ ПЕДИК! — и вижу как он убегает.
***
Утро оказывается на редкость спокойным. Сегодня мне не снились кошмары, я не задыхался во сне, приступов не было. Впервые за долгое время я выспался.
Я вдыхаю такой теплый, но свежий запах утра, слышу как шуршит одеяло, когда я сажусь. Такое приятное постельное белье. Пахнет лавандой. Или сладкой травой... Не знаю. Но этот запах такой умиротворенный, и все здесь такое спокойное и не торопящее. На секунду мне даже кажется, что время остановилось. Как же я давно не чувствовал себя хорошо.
Встаю с кровати, оставляя обнаженное тело Изабеллы таять под лучами солнца. Поднимаю с пола свои брюки, надевая их.
Её спальня такая маленькая и уютная. Здесь мало вещей. Единственное на что я могу посмотреть — это фотографии родителей Изабеллы и её самой в дошкольном возрасте, а после вновь переключить свой взгляд на лежащую на животе девушку. Вспоминаю Хэни и её неровные родинки.
Вздыхаю. Провожу рукой по волосам.
Хоть я и решил отбросить все, что было назад, не думаю что нужно было так поступать с Беллой. Хотя, она же сама позвала меня к себе, сама предложила, настояв. Но все же где-то внутри я понимал, что это неправильно. Я не должен был так делать. Не должен был, даже если она и является доступной девушкой.
Надевая рубашку я решаю уйти пораньше. Нет повода задерживаться здесь и дожидаться пока она проснется, тем более, когда меня ждет самолет в Берлин.
Вздрагиваю, когда вижу как девушка зашевелилась в постели. Видимо из-за того что я слишком шумно одеваюсь. Белла садиться и её сонное лицо с непониманием смотрит на меня.
— Чтоб ты знала, это просто секс, ничего больше.
Я предостерегаю себя от дальнейшего непонимания, наблюдая как после моих слов она приходит в замешательство и становится не много грустна.
— А, да, — через пару минут она все же подает голос. Садится, начиная одевать трусики. — Конечно, я же не дура. Я лишь подстилка на ночь... или ты ею был, ха?
Слышу в её голосе раздраженность, которой ранее не присутствовало, поэтому ничего не отвечаю. Поднимаю с пола плащ и перчатки, направляясь на выход. Я все расставил по местам, расставил точки, а значит и делать здесь мне больше нечего.
И когда я был уже у выхода, когда хотел опустить ручку двери, которая могла бы спасти меня, то Изабелла Милфорд резко схватила меня за руку, прижавшись к ней всем своим полуголым телом. И когда она делает это, то в чертах её лица мне мерещится Хэни. Та же безнадега, отчаяние и боль, скрывающаяся в каждой мелкой морщинке кожи.
И когда она делает это я слышу её тихий, игривый шепот:
— Я приду к тебе вечером?
Её глаза смотрят прямо в мои. Щурюсь. Она похожа на довольную собой кошку, получившую порцию рыбки. Думает, что соблазнила меня, ха? Как бы не так.
— Да, конечно. — подыгрываю ей я.
***
Я чувствую всем своим телом как Ник замирает не веря своим ушам.
— Ты это серьезно?
Отвожу взгляд, поджимаю губы. Я действительно слишком жестока с ним. Это слишком... Но... Он был не менее жесток со мной. Но тогда почему зная об этом и понимая, я всё равно чувствую боль за него, причиняя ему страдания?
— Я и вправду что-то сделал... Если это так, то, Глория, умоляю тебя, прости меня.
Он похож на щенка. Он так же жалобно скулит, умоляю меня о прощении.
И когда он делает это я чувствую, как к горлу подкатывается тошнотворная вина, накрывая меня волной. Я буквально захлебываюсь в ней. Она душит меня, наполняет легкие, сковывает горло, туго стягивая его. И я не могу издать ни звука.
— Это не так! — кричу я, тяжело дыша.
Я не должна сорваться. Я должна вытерпеть это, довести до конца начатое. Должна взять себя в руки, должна заткнуть жалость во мне и собраться.
— Тогда почему?
Вновь слышу его разрывающий мое сердце голос. наклоняю голову, пряча свои слезы за волосами. И собирая последнюю уверенность что во мне есть в голос, заставляю его не дрожать.
— Почему? «Почему?» спрашиваешь? Потому что я ненавижу тебя, Ник, — едва шевелю губами. Это не мои слова, это неведомый монстр во мне говорит. Как долго он там сидел? Интересно... — Всё это время я держалась, старалась не подавать виду, не желая ранить тебя, но реальность такова... Я ненавижу те...
— Не верю! — теперь срывается он. В его голосе слышится отчаянье. Он на время заглушает во мне чувства, но монстр не останавливается.
— Не веришь? А помнишь тот раз когда я вздрогнула от твоих прикосновений? А то, что я не смогла с тобой переспать? А то, что избегала тебя? Я думала, что ты уже сдашься и оставишь меня в покое, но ты так упрям... И это в тебе я ненавижу больше всего.
Это чудовище замолкает. И нависает долгая тишина, в которой я слышу его тихое шмыганье носом, от чего ещё больнее.
Я чувствую и понимаю, что все разбила. Нет... Я до ломала то, что он потрескал. Уже безвозвратно. На этот раз все точно кончено. Обратной кнопки нет. Все. Это конец.
После этой тишины он резко встает и уходит, бросая тихую и сухую фразу:
— Хорошо, я понял.
***
Я не понимаю почему Эрик так страстно желают сделать меня своей. Из-за мести? Из-за того, что когда-то я отказала ему? Ну что за бред... Все уже давно забыли об этом, это уже не важно, тем более сейчас... Тогда почему? Может чтобы самоутвердиться? А вот это более возможно.
Я едва ли не роняю фотографию моих родителей когда Флор резко вбегает в комнату, с тем же испугом, как я несколько часов назад. Захлопывает дверь, тяжело дыша.
Я вижу, что он взволнован чем-то и так же, как я замешан. Что-то произошло, и мне не нужно быть Шерлоком чтобы знать это.
Кладу на место фотографию.
— Что-то случилось?
И после моих слов Флор бледнеет. Он застывает, как вкопанный, боясь пошевелиться. Даже вздохнуть. Потом он медленно смотрит на меня, анализируя. Я же наблюдаю за его реакцией.
— Нет, ничего.
Мужчина выпрямляется. Прикрывает глаза, делая глубокий вдох и успокаиваясь, после чего заходит на кухню. Он немного нервничает, так как идет не уверено, будто просто блуждает без цели. Берет в руки чашку с недопитым кофе, делает глоток.
Я слышу стук в дверь и решаю оставить этого несчастного, хмыкая на его странное поведение.
Как я вернулась все какие-то странные. И вообще здесь происходит что-то странное... Я не узнаю этого места. И людей... Феликс стал более скрытным и замкнутым, будто на него кто-то давит, королева похоже сошла с ума, пытаясь покончить жизнь самоубийством, Кэтрин где-то пропадает, хотя раньше часто заходила ко мне, приехала Изабелла на несколько месяцев, а после неё и Эрик... Такое ощущение, что я попала в какой-то странный, ванильный сериал для плаксивых пятнадцатилетних девочек.
С раздражением открываю дверь, застывая. Сердце мое, кажется, остановилось. И мысли, похоже, тоже...
Передо мной стоит красивый, спокойный и собранный Эндо Роклифф, в выглаженной рубашке и темно-зеленом галстуке. На нем его любимый плащ, скрывающий половину худого тела и черные перчатки. Я смиряю его взглядом, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он был так собран. А, кажется припоминаю, когда только приехал сюда...
Интересно, что его сюда привело? Скорее всего он хочет поговорить о случившемся, наругать меня, отчитать. Ведь я абсолютно уверена, что он безумно зол на меня, что он в ненависти, ведь я убила дорогого ему человека. Ещё возможнее, что он скорее всего пришел отомстить. И уже не важно сколько лет мы с ним были знакомы, сколько пережили, ведь я отобрала жизнь у человека, который много значил для Эндо, а это значит, что все орстальное уходит на второй план. Ведь сейчас Эндо наверно овладели чувства. Он поддался им, как и раньше, в детстве, и поэто...
— Доброе утро.
Он вырывает меня из раздумий. Улыбается.
Я пугаюсь этой улыбки. Эндо никогда не улыбается, тем более по утрам.
— Доброе.
Чувствуется неловкость, отстраненность и холодность между нами. Её можно ножом резать.
— Я хотел попросить Вас об одной услуге.
Я пугаюсь его официальности, ведь он уже давно не называл меня на вы. Что с ним?
— Да, я слушаю.
— Я уезжаю в Германию на выходные. Не могла бы ты присмотреть за Пасии?
Я невольно вспоминаю как каталась на этой старушке, улыбаюсь. И понимая, что я просто обязана присмотреть за ней, соглашаюсь. После этого Эндо разворачивается, норовя уйти, но я сомневаюсь и беспокоюсь о нем. Именно поэтому резко для себя и для него спрашиваю:
— Эндо, ты в порядке?
Парень застывает. Я понимаю, что видимо нет, представляя себе худшее.
— Конечно, — оборачиваясь, улыбается он. И меня пугает эта улыбка.
***
После спа-салонов и хорошо проведенного времени с Анной, одной из моих сестер, я отправилась в комнату к Эндо. Весь день я была в предвкушении вечера, ведь прошлая ночь была просто идеальна. Такое чувство, будто он ощущал меня полностью, залез мне в душу, чувствуя все то, что у меня внутри.
Поправляя свои волосы я волнительно распахиваю двери в комнату парня. Тишина. Меня встречает лишь мрачная, пустующая и холодная комната. Я еле захожу сюда, закрывая за собой двери.
Я ощущаю гуляющий во мне сквозняк от такой его выходки. Меня охватывает дрожь и злость. Я возмущена и несчастна, падаю на большую кровать.
Так вот что... Он с самого начала не хотел приходить сюда, обманув меня, подыграв моей жалкой игре... Оказывается не я играла им, а он мной... Не я затащила его в постель и овладела им, а он... Не я.
До боли прикусываю губу, закрывая глаза. Тяжко вздыхаю.
Как же этот парень самоуверен и эгоистичен. Он так легко пользуется другими, даже не задумываясь о чувствах, о том, что будет потом. Слишком резок. И пусть он во многом слаб и уступает таким личностям, как Эрик Шуберд, но Эндо очень умен и настойчив. Я даже удивлена, что он до сих пор не признался леди Рофлер, ведь в нем столько уверенности, что её не исчерпать годами... Наверно всё из-за самоненависти. Как же глупо он растрачивал свою жизнь... В какого же глупого мужчину меня угораздило влюбиться...
Щеки обжигает горячими слезами. Они застывают на моих щеках, точно так же, как и я.
А на сколько глупо жизнь потратила я? Флиртовала и спала со многими, лишь для того, чтобы позлить родителей... Не глупо ли это? Да я просто идиотка. Думала, если буду это делать, то они поймут наконец чего я пытаюсь добиться, а в итоге я опустилась ниже некуда, запятнав репутацию семьи... Ха.
Но ведь иногда я делала это не ради того чтобы доказать кому-то что-то. Спя с ними я искала ту любовь которую не получила от родителей... И это меня удручает. Я чувствую себя такой слабой и беспомощной, никому не нужной, сплошной обузой... А ведь это так и есть.
Сколько лет я спала с мужчинами? Сколько лет разбрасывалась своим телом направо и налево? Стоит ли мне это делать теперь? Ведь мне уже давно не нужна любовь и поддержка от противоположного пола. Я могу сама со всем справится. Но даже если так, если я перестану это делать, смогу ли я быть достойна Эндо? Смогу ли я стоять так же высоко, как он?..
Открываю глаза, начиная хохотать от собственных же мыслей.
Сколько бы я не думала об этом, ответа мне похоже не найти... А ведь я и вправду втюрилась в этого мальчишку, как последняя дурочка. И ревновала его к мертвой девушке... Какая я жалкая, Сатана...