#InstaDrug

Маэль P.O.V

Три недели моей «новой» жизни, то есть жизни после комы, прошли, конечно же, в больнице. Ничего не меняется. Опять разъяренные голоса родных, которые говорят с врачом, медсестры, которые суетятся надо мной и пытаются сделать как лучше. Ну и сам я, который вообще ничего не хочет. Подумать только, целый месяц я провел в коме. Месяц. У меня в жизни уже была одна кома, но тогда мне не было и десяти лет и проспал я всего лишь три дня. Но даже те три дня показались мне вечностью. А тут месяц. Да, ужас конечно.

Еще  я узнал о том, что если бы не очнулся тогда, то меня бы отрубили от аппарата жизнеобеспечения. Вот это вообще «отличная» новость! Мрази. И как меня только угораздило проснуться вовремя? Без понятия. Мне кажется, что я все слышал. Просто ощущение было такое... Не знаю, как точно описать. Словно очень четкий сон. Но теперь я не очень много помню. За один день мне уже успели «вынести весь мозг». Семья, доктора, друзья и прочие.

Проблема в том, что я ужасно разговариваю и еле хожу. Чувствую себя каким-то неполноценным. И вообще, скорее бы уже свалить отсюда. Тошнит от вида больничной палаты. Я и так проторчал здесь целый месяц, свободы я уж точно заслуживаю. Но, по всей видимости, никто меня никуда не отпустит. Так что придется заново учиться ходить и говорить.

Я решил воспользоваться случаем и попробовать встать самостоятельно, а не с помощью кого-то, как обычно. Попытка вышла, мягко говоря, не очень... Я опять упал на кровать. Блин, да где же мне брать эти силы? Состояние реально ужасное. Будто я вечность спал. Ну а впрочем, почему бы не попробовать снова?

Я вновь начал пытаться вставать и ухватился за край кровати. Держась за него, я смог сделать первое серьезное движение. Я оказался на ногах. Честно говоря, я их не особо чувствовал. Словно это протезы. И ходить на них неудобно. Я буквально полз по стене. Добравшись до двери, я одним движением открыл ее и, без лишнего шума, выбрался из чертовой палаты. Дальше было труднее. Я продолжал ползти по стене и пробираться к выходу, но мой «путь» осложняло то, что я совершенно не знаю этой больницы. Как мои родные могли допустить того, что, находясь в таком тяжелом состоянии,  я не был под присмотром врача, который был со мной с самого детства? Вместо него были какие-то придурки, которые намеревались вырубить меня. Да, все это очень странно.

Наконец-то я увидел выход. Огромная стеклянная дверь, которая вела на улицу. Это просто победа. За пару минут, которые я шел сюда, я так устал, что теперь мне вновь хочется упасть и не вставать.

У этой больницы была такая же территория, как и у моей. Тоже небольшой парк с лавками и абсолютная тишина. Неужели тут все в коме? Но отсутствие людей даже порадовало меня. Никто не будет пялиться и разглядывать меня и эти уродские трубки, которые воткнули мне в нос.

Дойдя до огромного дерева, я лег прямо под ним и уставился на пасмурное небо, которое постепенно затягивалось черными тучами. Хорошо, что зима у нас в городе не снежная и теплая. Она скорее напоминает конец лета и начало осени. Когда деревья еще зеленые, но листья уже падают. Ветер дул все сильнее, пробуждая листву шуметь все с большей и большей силой. Скоро будет дождь, но мне все равно. Это даже не дождь, настоящая гроза. Вот прикол будет, если меня убьет молнией. Все, кто меня знают просто в осадок выпадут. Наверное, от меня ничего не останется. Удар изуродует меня до такой степени, что они даже побоятся посмотреть на мой труп. Был у меня в детстве друг, которого убило молнией.  Мне даже не разрешили приходить на его похороны, чтобы не «травмировать детскую психику». А хоронили его, при всем при этом, в закрытом гробу. Вот так вот.

И я сейчас лежу тут. Кто знает, что произойдет через пару мгновений? Меня может и не быть. Жизнь вообще такая странная вещь. Абсолютно бессмысленная. Хотя в ней и не должно быть никакого смысла. Мы просто живем и все. Просто кто-то живет больше, а кто-то – меньше. Я понятия не имею о том, когда я умру. С рождения врачи давали неутешительные прогнозы по поводу меня. Типа я доживу только до двадцати семи лет. Спасти меня, конечно, возможно, но только путем пересадки сердца. Мне уже двадцать три. Значит, осталось еще... Один, два, три.. Четыре. Четыре года и все. Естественно, родные не дадут мне так просто умереть. Они будут искать донора любыми возможными средствами, пусть даже незаконными, но мне это не нужно. Я хочу жить, но хочу жить, не забирая жизни у кого-то другого. Так что я за законное донорство.

Самому смешно от этих бесполезных мыслей. Не факт, что мне вообще найдут новое сердце. Несмотря на деньги, мои родители остаются моими родителями, не богами. И они не смогут спасти меня, если все будет слишком плохо. Никто не сможет помочь мне. Но если мне суждено умереть, то пусть так и будет. Я устал бороться.

Раскат грома заставил меня вздрогнуть, но уже через секунду я закрыл глаза и перестал обращать внимание на этот шум. Мне было приятно ощущать на лице капли дождя. Так я чувствовал себя живым и полным сил. Счастливым быть очень легко.

Минут сорок я пролежал, пребывая в полнейшем спокойствии, но внезапно меня нашли. Одетт помогла мне встать и сказала, что нужно возвращаться назад. Были бы у меня силы, я бы просто так не сдался, но так как их нет, то мне приходится повиноваться.

Как же больно ходить. Просто нереально. Чувства постепенно возвращались ко мне. Когда я оказался в палате, то сразу же рухнул на кровать, как срубленное под корень дерево. Родные с беспокойством наблюдали за мной. Их пугала моя болезненная молчаливость. Они хотели, чтобы я как можно больше говорил. А я не могу.

«Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?» спросила бабушка, присаживаясь на край кровати.

Я лишь смотрел на нее с пустотой в глазах.

«Пожалуйста, Маэль, ну хоть головой кивни...» умоляюще попросила она.

Но я не мог. Как мне кивать, если я плохо себя чувствую? Даже не столько плохо, а сколько непонятно. Вроде и ужасно, а вроде нормально. Такое жестом я передать не смогу.

«Видимо, все слишком плохо. Они же предупреждали, что мозг мог сильно пострадать,» в наш разговор вмешался дед, что с важным видом стоял у окна.

Я видел, с каким ужасом в глазах взглянула на него Одетт.

Внезапно в палату вошел доктор.

«Ну как он? Сам ходить уже пробовал?» спросил он, осматривая меня.

«Ходить... Да он уже сбежать умудрился,» с холодным сарказмом сказал дед и вновь отвернулся к окну. Я знаю, что мое поведение вызывало у него раздражение.

«Это уже хорошо. Пусть пробует, ему это только на пользу пойдет и послужит быстрому выздоровлению,» ответил доктор.

«Вы уверены в том, что в мозгу не произошло никаких изменений?» с волнением в голосе спросила бабушка.

«А вы как думаете? Если он уже сбежать попытался, то ничего страшного точно не произошло,» шутливо сказал он.

«А когда он начнет говорить?» не унималась она.

«Это уже от него самого зависит. Пусть учится. И вы побольше с ним говорите,» сказал он и вышел из кабинета.

Одетт тяжело вздохнула, обняла меня и, как обычно, заплакала.

«Если бы я только могла взять всю твою боль на себя...» она часто говорила эту фразу. Но какой в ней смысл? Зачем постоянно повторять то, чего никогда не будет?

Дед отошел от окна и направился на выход.

«Я жду тебя в машине,» сказал он ей и скрылся.

Она вновь с печалью посмотрела на меня и вытерла слезы. Я бы хотел пожалеть ее, но не могу. Жалость — это плохое чувство.

Одетт встала и тоже направилась к двери.

«Я еще приеду. Только никуда не убегай, пожалуйста,» попросила она и с убитым видом вышла из палаты. Я лишь молча кивнул и, выждав десять минут, решил прогуляться по коридорам новой больницы.

Тут оказалось довольно просторно. Куча разных кабинетов и палат, автоматы с шоколадом и свой сад. Правда, слишком скучно, даже несмотря на то, что, по какой-то причине, я оказался в детском отделении. Делать тут абсолютно нечего. Когда мне надоело слоняться по белым больничным коридорам, я отправился в сад. Из всех четырех лавок была занята только одна, так что можно сказать, что все пространство было в моем распоряжении. Но я не очень хотел там оставаться. Мне бы выбраться за ворота. Вот только это невозможно. А поэтому мне придется возвращаться в свою палату и лежать там, пока меня не заберут. Хорошо хоть, что у меня планшет с собой есть. Проблема только в том, что я все еще не могу совладать со своими руками после комы, и печатать будет неудобно. Ну ничего, как-нибудь приспособлюсь...

Интересно, что произошло за этот месяц? Наверное, кроме моей комы никаких событий... Блин, я ведь даже праздники проспал. Ждал целый год эти чертовы праздники, чтобы за день до них вырубиться и потерять целый месяц жизни... Хотя нет, я ведь застал какой-то католический праздник... Как раз когда очнулся. И из-за этого мои родные опять поверили в Бога. До чего же они глупые и милые.

Я открыл планшет и начал прокручивать ленту. Оказывается, мне пришло огромное количество сообщений. Друзья, знакомые и незнакомые люди желали мне скорейшего выздоровления, писали слова поддержки и говорили о том, что молятся за меня каждый день. Да, признаюсь, мне было очень приятно. Это так здорово, знать, что ты небезразличен людям, когда тебе плохо.

Вот я и нашел себе занятие на вечер. Буду отвечать на сообщения и тренировать пальцы банальным «спасибо». Все лучше, чем просто лежать и смотреть в потолок, что я и делал вчера, весь день проведя на кровати. Подумать только, мне еще так долго тут торчать. Я скорее умру, чем буду пить эти чертовы таблетки и целыми днями спать. Почему нельзя было вернуть меня домой? Нет, тут я точно не останусь. Как только твердо встану на ноги, сразу же сбегу. Сниму квартиру или пойду к друзьям, так как в свою нельзя. Там меня быстро найдут родители и опять отправят обратно. Ладно, пару дней на разработку плана у меня есть. Хотя, какой тут план? Пойду напролом.  Возьму и выйду. Все очень даже просто...

А пока я отвечал на сообщения, мне написали еще множество моих друзей. Все спрашивали, как я себя чувствую и говорили, что мое выздоровление – это настоящее чудо и чуть ли не божий дар. Я вел переписку с несколькими людьми одновременно, при этом допуская тупые ошибки из-за того, что мои пальцы не работают нормально.

Внезапно мой взгляд упал на страницу Кэрри Блейк. Ностальгия накрыла меня с головой и мне захотелось вновь с ней поговорить. Но, как назло, ее не было в сети. Меня это не остановило и я просто написал ей:

Привет :)