Chapter 36
Маэль P.O.V
В дверь моей комнаты раздался стук, и мне пришлось перевернуться на другую сторону кровати.
«Привет. Можно войти?» тихим голосом спросил Карим, заглянув ко мне в комнату.
Я лишь недовольно закатил глаза и неестественно тяжело вздохнул. Он буквально проплыл до моей кровати и присел на край.
«Твоя мама сказала, что утром тебе было плохо...» не зная, с чего начать, сказал он.
«Правда? А я и не знал, что после того, как ты на ночь напьешься, утром будет плохо...» грубо ответил я, посмотрев ему в глаза.
«Что случилось? Почему ты внезапно стал таким агрессивным?» будто не понимая, о чем речь, спросил мой друг.
«Ничего. Просто так случилось.»
«Да хватит валять дурака. Скажи, как есть. Я ненавижу, когда ты так себя ведешь...»
«А я ненавижу, когда ты приезжаешь по моему приглашению и начинаешь вести себя, как шлюха мужского рода!» не выдержал я.
«Что? Ты в своем уме?! Маэль, хватит уже нести какую-то х*йню, серьезно. Ты какой-то ненормальный, правда...»
Как же он меня взбесил. Захотелось оказаться в том злополучном баре и вновь повторить свой «подвиг» и разбить тяжелый стакан о его пустую голову. Гребаный нытик.
«Что слышал. Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. И не надо строить из себя дурака,» я попытался сдержать свой гнев и постарался ответить как можно спокойнее.
Его глаза наигранно расширились, изображая «шок», словно он все еще не мог понять, о чем я ему так явно намекаю. Он просто решил проигнорировать меня.
«Не хочешь дойти до бара? Уже девять вечера, а ты еще с постели не вставал...» Карим решил незаметно перейти на другую тему, типа наш разговор – это пустая трата времени. В какой-то степени я был с ним согласен.
«Ладно... Пошли.»
Мне хватило от силы семи минут на то, чтобы собраться. Уже через полчаса мы сидели за стойкой, в общем, как и всегда. Вы, наверное, думаете, что мои каникулы полное дерьмо: я целыми днями просиживаю в баре со своим непутевым дружком или же просто лежу на кровати и изредка куда-нибудь выбираюсь с мамой и ее мужиком... Но так оно и есть. Мои каникулы и правда полное дерьмо. Я знаю, что сам в этом виноват. Если бы я хотел, то я бы нормально отдыхал во Флоренции, каждый день посещая старинные соборы, площади, музеи и замки. Но мне на это как-то наплевать. Я просто хочу побыть наедине с собой.
Карим P.O.V
Маэль выглядел раздраженным и одновременно растерянным. Конечно же я мог догадываться, из-за чего. В тот вечер, когда он напился чуть ли не до потери сознания и его увезли домой, я всю ночь провел вместе с Эвридикой. Я многое о ней узнал. Оказывается, у них ужасные отношения с матерью, и она не принимала участия в ее воспитании в течении десяти лет. Отец часто приводил домой разных женщин, но ни к чему хорошему его отношения не приводили. Все обычно заканчивалось расставанием. Еще я узнал, что в школе она была отличницей и имеет музыкальное образование по классу скрипки. Но все это так бесполезно, когда она потерянная личность. На самом деле, мы много о чем разговаривали и не было ничего такого, что мне бы так запало в душу. Кроме ее попытки самоубийства. Отпугивающий факт не помешал нам переспать. И, видимо, Маэль об этом догадывался. Ведь он в первый же день моего приезда сказал о том, что она ему очень нравится. А я забил на его чувства и подумал только о себе. Ну а эта Эвридика... Она оказалась обычной итальянской шлюхой, имевшей проблемы с... со здоровьем, в общем.
Мне не хотелось говорить Маэлю правду, и не хотелось вновь портить с ним отношения. Но и он вовсе не ангел. В свое время этот парень сделал мне много всякого дерьма, которое я ему прощал. Так что то, что было между мной и итальянкой, вовсе не смертельно и не порочно. Самому смешно от этих слов.
Я опять взглянул на Маэля, который «мучил» шпажкой оливку в бокале с каким-то алкоголем. Его раздражало все вокруг – и это было слишком заметно.
«Может, хватит уже сходить с ума?» не выдержав спросил я.
Маэль лишь поднял на меня свой взгляд, полный презрения и скуки.
«Ну что с тобой такое? Почему ты всех вынуждаешь разговаривать с тобой, как с ребенком?» продолжал говорить я.
«Начнем с того, что я вообще не просил тебя со мной разговаривать,» холодным тоном ответил мой друг.
«Но я же вижу, что тебе это нужно. И не надо сейчас грубить и отрицать это.»
«Что тебе от меня нужно?» вздохнув спросил он, наконец-то посмотрев мне в глаза.
«Я хочу, чтобы ты нормально ко мне относился. Мы же друзья.»
«С каких это пор мы друзья? То, что у нас много общих знакомых, еще ничего не значит.»
Меня начинало раздражать его поведение. Так и хотелось ударить его по лицу. Хорошо, что я, в отличие от него, еще умел сдерживаться и прекрасно понимал, что таких как Маэль бить нельзя. Это просто аморально.
Внезапно он захотел выйти на улицу и постоять на воздухе, будто у него кружилась голова. Я последовал за ним.
«Давай все решим раз и навсегда. Скажи мне прямо сейчас, что тебя раздражает и не устраивает? Я пойму и постараюсь исправиться,» я знаю, что общался с ним, как психиатр с пациентом. Но это единственный способ найти общий язык с Маэлем.
На его лице появилась кривая полуулыбка. Выглядело жутковато. Наступило минутное молчание, которое портил только звук проезжавших мимо машин и звон колоколов огромного собора, который находился совсем недалеко от нас.
«Меня раздражает все. Абсолютно все. Но знаешь, то, что ты уже сделал, увы, не исправить,» продолжая странно улыбаться сказал он.
«Это все из-за той девушки, да?» неуверенным голосом спросил я.
«Вау, какой догадливый!»
«Да блин, из-за нее теперь ссориться? Она не твоя жена, не невеста, она даже тебе не девушка, и о чувствах о твоих не знает!»
«И что теперь?! Зато ты знал о том, что она мне нравится!»
«Да, я виноват. Я так же выпил, как и ты. Это самое обычное дело, успокойся. И вообще, это же так странно... Мы кружимся вокруг этой итальянки, как пчелы над медом. Давай забудем о ней и все,» я прекрасно понимал, что мои слова звучат вовсе неубедительно, а наоборот – безумно глупо. Просто мне нечего было сказать про мой поступок.
«Как же я от всего устал...» он медленно опустился на бордюр и трагично закрыл лицо руками. До того, как выйти на улицу, он уже успел выкурить косяк какой-то дешевки. Это вдвойне влияло на его слабую психику.
Я не осмелился присесть рядом. Я был способен только на то, чтобы успокаивающе похлопать его по плечу.
«Все будет хорошо. Все наладится. Ты сам мне это говорил,» тихо сказал я. Маэль резко дернулся из-под моей руки.
«Да ничего у меня не наладится. Знаешь, я даже не буду пытаться что-то наладить, я ведь не ты. Тебе всегда нужно пытаться. Ты ведь просто пустое место. Все время хочешь казаться круче, ярче, словно ты душа компании. Но, на самом деле, ты никто. И признай уже... Ты нах*й никому не нужен,» последние слова он сказал так жестко и четко, при этом сохраняя на лице жуткую улыбку.
«Если тебе лучше от этих слов, то пожалуйста...» я был все так же спокоен, как и пару минут назад.
«Убейся, Карим. Это мой дружеский совет. Я бы не смог жить таким никчемным и убогим существом. Ты ведь никому не нужен. Тебя никто не любит. И никогда не полюбит. Ты просто будешь спать со всеми подряд и страдать,» он рассмеялся, но я видел, насколько ему было плохо в глубине души.
Я ничего не отвечал.
«Ну что ты молчишь? Что, осознал все, что я сказал? У*бищный предатель!» он встал с асфальта и приблизился ко мне настолько близко, насколько это было возможно. Но я продолжал молчать, и это смутило Маэля.
«Ты так говоришь, потому, что ты сломан изнутри. Тебя уродовали морально с самого детства, Маэль. Ты был рожден с проблемой, но тебя еще больше испортили. На протяжении всей жизни в тебе уничтожили все светлое и доброе. Люди плохо относились к тебе и не понимали тебя. Ты всегда был чужим. Ты всегда был одиноким. А они издевались над тобой, бросили тебя в психиатрическую лечебницу и выбили из тебя твою человечность...»
«Немедленно заткнись!» заорал он и вцепился мне в волосы, на что я лишь осторожно сдержал его худощавую руку.
«...а твой отчим? Он не мог терпеть тебя с самого рождения. Он хотел тебя убить. Причем без всякой на то причины. Ты просто оказался ненужным в своей семье. И твоей маме было абсолютно все равно на тебя и на твою жизнь. А ты все равно всех их любил. Но окружающая среда буквально раздавила тебя. И, со временем, ты стал злым, грубым, агрессивным...»
«Хватит! Я не хочу тебя слушать! Отвали от меня!» продолжал кричать парень, который продолжал делать попытки ударить меня.
«...ты умер, Маэль. И ты уже давно мертв. От тебя осталась только пустая оболочка, которая все еще дышит и двигается.»
Маэль ничего не говорил. Его голос сорвался на тихое рыдание, а руки ослабли. Он медленно сполз на асфальт и закрыл глаза руками. Теперь он больше не выглядел тем самоуверенным парнем, который знал, чего хочет от жизни. Сейчас он больше напоминал замерзшего птенца. Слишком уж несчастный был у него вид.
Рыдал он порывами и заикался, словно маленький ребенок. Его взгляд больше не выражал ненависти, он был таким потерянным и отчаянным.
После всего того, что он мне наговорил, я должен был оставить его одного, но я этого не сделал. Я просто позвонил его матери и сказал о том, что он плохо себя чувствует. Но уходить не осмеливался. Маэль мог натворить какие-нибудь глупости. Эта мысль натолкнула меня сказать ему еще одну вещь.
«А знаешь, эта Эвредика один раз выбросилась из окна пятого этажа. Она тоже абсолютно больна...»
Рыдания Маэля резко прекратились, а его лицо побледнело.
«П*здец...» прошептал он, смотря куда-то в пустоту и кутаясь в свою черную тонкую кофту с длинными рукавами.
Больше мы не сказали друг другу ни слова. Мать забрала его примерно через час. Она осторожно взяла его под руки и увела в сторону стоящего у бара такси.
В этот же вечер я уехал из Флоренции.