Избранные

Пыхтя от напряжения, она наклонилась.
И я, черт возьми, сошел с ума.
Это был единственный способ объяснить, почему вместо того, чтобы бежать, я бросился к ней и пригвоздил ее плотное тело о стену с такой силой, что картины рухнули на пол.
Ее рот уже был открыт для моего поцелуя, когда я начал пожирать ее. Мои руки крепко сжали ее запястья над головой — этого было недостаточно.
С рычанием я поднял ее с пола, она схватила мои волосы обеими руками для равновесия и застонала, когда мои зубы разорвали перед ее платья.
Все внутри меня оборвалось, когда мой рот наполнился слюной от ее вкуса — как животное, я разорвал перед ее платья и поставил ее на ноги только, чтобы снять этот бесящий кусок одежды с ее тела.
Она выбралась из платья и ударила меня по лицу.
Я потер подбородок и ухмыльнулся.
— Сделай это еще раз, разрешаю.
Ее глаза вспыхнули, когда я схватил ее за запястье и притянул к себе, наши губы слились, горячие и жаждущие. Я потянулся к ее лифчику и расстегнул его, Юля откинулась назад, стиснув зубы.
— Укуси меня, и я буду наслаждаться этим еще больше. — я отбросил ее лифчик подальше от нас и ждал, моя грудь вздымалась от неудержимого желания.
Глаза Юли вспыхнули, а потом ее ногти впились в мою шею, она поцарапала до воротника моей рубашки и с треском разорвала ее, что аж пуговицы полетели.

Я не мог заботится о меньшем. У девушки, черт возьми, ногти были в крови, когда моя рубашка была брошена на пол.
Ее руки погрузились в пояс моих брюк, притягивая меня ближе к себе. Когда она наклонила голову, наши губы снова столкнулись, на этот раз медленнее и извилистее.
Она облизывала мои губы медленными томными движениями; клянусь, девушка имитировала секс своим ртом.
Руками она что-то делала у меня на талии, перистые прикосновения ее пальцев, скользящих по моей коже, оставляли после себя обжигающий жар.
Впервые за несколько дней я почувствовал — я почувствовал все.
Все это когда-то было подобно взрыву, звенящему в моих ушах, я хотел закрыть глаза от ощущения всего этого — я онемел после встречи с Денисом, и теперь стал живым — кровоточил и был живым.
Юля отстранилась, и я понял, что она расстегнула мои брюки. С диким блеском в глазах она дернула их вниз, швырнув на пол. Я вышел из них, чуть не споткнувшись, когда снова притянул ее к себе, мои руки зарылись в ее волосы и потянул их так сильно, что она вздрогнула.

Ее голова откинулась назад, обнажая шею, и я воспользовался этим в полной мере, посасывая ее кожу вплоть до ключицы —одно из моих любимых мест.

Ее груди дразнили мою грудную клетку, а соски затвердели, превратившись в твердые камешки.
Мои руки обхватили ее бедра и подняли в воздух, бросив на кровать.
Сняв боксеры, я медленно пополз вверх по ее телу, облизывая, пробуя на вкус и покусывая ее ногу, пока моя голова не оказалась рядом с ее бедром. Дрожа, она выгнула спину и тихо застонала.
И я сорвался, во второй, третий, возможно, пятый раз за эту ночь.
Заставить ее кричать было моей единственной целью.
Черт возьми, я отправлюсь в ад за то, что уйду после этого — но я не мог... она была моим наркотиком — моей сладкой зависимостью — и мне нужна была доза больше, чем еще один глоток воздуха.
— Фел! — это был первый раз, когда она заговорила со мной с тех пор, как я ее отругал. Широко распахнув глаза, она прижалась к моей груди. — Я все еще ненавижу тебя за то, что ты делаешь.
— Хорошо. — я поцеловал ее в бедро и двинулся, чтобы притянуть ее тело ближе к себе. — Возненавидь меня через несколько минут, а пока люби.
Ее глаза приобрели темный оттенок, прежде чем снова вспыхнуть, когда я мягко шлепнул ее по ноге и ухмыльнулся.
Девушка приподнялась и закусила губу.
Будь я проклят, если мне это не нравилось.
— Кричи для меня. — прошептал я ей в рот, чувствуя вкус крови. — Только для меня, не для него... и никого другого. Ты моя. Заставь меня поверить в это.
С криком я вошёл в нее, одновременно дергая ее тело вниз за плечи, раз и навсегда настаивая на своём требованием.
Она приняла меня, а затем напрягла мышцы, сжимая меня самым интимным способом, который я когда-либо испытывал.

Внезапное ощущение заставило меня выгнуться назад, мое тело не было уверено, хочу ли я большего или меньшего.
Она двигалась подо мной, слегка покачивая бедрами.
Больше, определенно больше.
Острые ногти впились мне в спину, призывая двигаться все сильнее и сильнее, пока я не запыхался, пока все, что я видел — это Юля, пока она не стала всем моим миром, моим существованием.
Ее мышцы сжались вокруг меня, так сильно, что это единственное, что я мог чувствовать — все ее тело напряглось. С криком она притянула меня к себе, наши губы встретились где-то посередине, когда ее язык переплелся с моим.
А потом она тихонько застонала мне в ухо.
И я кончил — сильно.
Все.
Конец.
Мы посмотрели друг на друга — оба голые и запыхавшиеся, и я сказал одну вещь, которую знал, что ни один парень, который действительно любит кого-то, никогда не должен говорить.
— Мы не можем сделать это снова.

***
POV Денис
Презираемая женщина — это женщина, с которой не хочет иметь дело ни один мужчина, будь то это член Мафии или нет.

Я отхлебнул виски и поморщился.
Знаете, это из разряда чего-то очень неправильного, когда ты не в состоянии выпить боль — когда чувствуешь себя настолько онемевшим, что алкоголь, может стать водой, попадающей в твоё горло.
Я поставил стакан на стол и встал, чтобы потянуться.
Мужчины были погружены в глубокий разговор о Комиссии — то, о чем я действительно хотел перестать слышать, учитывая все обстоятельства.

— Пойду проверю, как там Би. — прошептал я Даниилу и хлопнул его по спине.
Он кивнул и вернулся к разговору.
Забавно, но Даниил был последним мужчиной на этой планете, с которым я был согласен. Он пытался убить меня, когда впервые встретил — странно, что мой убийца оказался моим спасителем — скорее фигурой отца, чем моей собственной.
Я почесал затылок и прошел в гостиную, где девушки пили вино.
Би сидела в углу и вежливо слушала. Каждые несколько секунд она наклоняла голову и вздыхала — я знал этот взгляд. Неуверенность в своих силах, она не знала, как себя вести и что делать.
Она скрестила ноги, отпила глоток воды и посмотрела на свои руки.
— Би. — позвал я. — Подойди сюда.
Она вскочила со своего места и подошла ко мне.
Я проигнорировал покачивание ее бедер так же, как и проигнорировал ванильный запах, кружащий вокруг моего носа.
— Ты в порядке?
— Почему? — она скрестила руки на груди. — Ты собираешься забрать меня сейчас?
— Нет.
— Мне скучно.
Я раздраженно поджал губы.
— Я не твое развлечение.
Би пожала плечами и посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки.
— А ты хочешь им быть.
— Прекрати. — я судорожно сглотнул.
Ее брови сошлись вместе в притворной невинности, когда она потянулась и коснулась моей руки.
Я дернулся в сторону.
— Прекратить что?
— Ты прекрасно знаешь о чем я говорю.
Мы обсуждали это много раз. Я не занимался девочками, не становился жертвой ее пухлых губ или покачивающихся бедер, сколько бы она ни пыталась. Я не был игрушкой для нее, которой можно разбрасываться, потому, что она не добивалась своего.
Надув губы, она скрестила руки на груди.
— Да ладно, тебе должно быть любопытно. Все эти долгие ночи, наблюдая, как я сплю... — ее рука протянулась вперед, пальцы щекотали мое предплечье, пока она ласкала. — Ты когда-нибудь задумывался, какое лицо я вижу во сне?
Мои зубы сжались вместе, когда я отвёл взгляд.
— Нет. А теперь прекрати. Я не отвезу тебя домой, когда Феликс все еще хочет поговорить с тобой.
— Ты ублюдок. — прошипела она.
— Спасибо. — я отступил назад.
Сжав кулаки, она издала низкий рык и наступила мне на ногу своим огромным каблуком, а затем прошла мимо меня.
Мгновенная агония разлилась по всей ступне до лодыжки.
Я заставил себя улыбнуться сквозь пульсирующую боль. Мой палец, вероятно, был сломан; каким-то образом Би умудрилась втиснуть свой каблук на большой палец, а не между. Отлично. Просто добавьте хромоту к остальной драме, происходящей в моей жизни.
— Ты в порядке? — Тори подошла ко мне и положила свою руку на мою.

Я напрягся, чувствуя каждый палец, который был прижат к моей коже. Все в ней напоминало мне, кем я был, что я совершил.
Желчь подступила к горлу, когда я издал тихий стон раздражения от собственной слабости. Я не мог контролировать свой разум, когда образы ее сломанного тела мелькали в моей голове. Я был хуже дьявола — я был дьяволом.
Она опустила руку и посмотрела вниз.
— Выглядит болезненно.
— Это не боль. — прошептал я, глядя в коридор, где исчезла Би. — Настоящая боль, когда в тебя не стреляют, не наступают, не пинают и не бьют. Настоящая боль не является чем-то осязаемым, ты не можешь видеть ее, можешь только чувствовать, когда она обвивает руками твою шею и медленно душит до смерти, она следует за тобой повсюду, мучает с каждым мгновением бодрствования, не давая покоя. Боль — это позволение себе чувствовать вину, стыд, печаль и даже любовь. Вик, вот что боль для человека. Моя нога? Это ничто по сравнению с тем, что я каждую ночь слышу крики девушек, когда ложусь спать. — я посмотрел ей в глаза. — Или вижу твое лицо каждый чертов день. Вот это настоящая боль.

Карие глаза Тори наполнились слезами, длинные ресницы заморгали, пытаясь удержать воду, а ее взгляд оставался сосредоточенным на мне.

Она не могла это исправить — я не хотел этого, но, по крайней мере, она знала, что мне жаль, больше, чем когда-либо, так жаль, что стоять рядом с ней было самой страшной болью из всех, потому что это являлось постоянным напоминанием о боли, которая запятнала мою душу и взяла под контроль мои действия.

— Мне очень жаль. — я неловко засунул руки в карманы. — Это было неуместно.
— Нет. — она медленно покачала головой. — Думаю, это было правильным.
Я облизал губы и кивнул, чувствуя, как мои щеки покрываются краской смущения от того, что я только что рассказал.
— Эй. — появился Макс и хлопнул меня по плечу. — Кто-нибудь из вас двоих видел Феликса? Кто-то из мужчин уходит и хочет попрощаться.
Вика склонила голову набок.
— В последний раз я видела, как он толкал Романа по коридору.
— О, хорошо. — Макс кивнул. — Еще одно тело, которое мне придется похоронить.
Тори поморщилась.
— Он шутит. — я закатил глаза. — Только что видел Романа, он выглядит дерьмово, хотя я не видел Феликса.
— Возможно, он в своей комнате... — Макс оглянулся.
— Или у Юли. — я стиснул зубы от такой возможности.
Ему лучше не приближаться к ней, если только он не заставит ее поверить, что он бескорыстный ублюдок с каменным сердцем.
Макс ухмыльнулся.
— Похотливый маленький ублюдок. Ладно, пойду проверю.
Он ушёл, снова оставив меня наедине с Викой.
— Вина? — она протянула руку.
Я хотел взять его, но вместо этого смотрел на него, как на предложение мира, которого я не заслуживал.
— Это всего лишь рука Денис.
— Нет. — я схватил ее за пальцы. — Мы оба знаем, что это не так.

***
POV Юля
С таким же успехом ты мог убить меня.

Мои руки сжались в крошечные кулачки. Не предупредив его, я правой рукой ударила Феликса по щеке. Его тело с трудом сдвинулось в сторону. Моргнув несколько раз, он посмотрел вниз и вздохнул.
— Я это заслужил.
— Ты заслуживаешь быстрого пинка под зад.
— За занятие с тобой сексом?
— За то, что ушёл потом.
— Юль, я никогда не обещал...
Еще один удар, мои костяшки пальцев начали кровоточить, когда я врезала ему в третий раз. Наконец он схватил меня за запястья над головой.
— Перестань! — прорычал он. Я прижалась к нему, обхватив руками за талию. Со стоном он опустил свою голову к моей. — Сделай это еще раз, и ты еще больше разозлишься из-за моих следующих действий.
— Уходи. — хрипло прошептала я, вкладывая в одно слово весь яд своей ненависти к тому, кем он стал. — Прежде чем я вытащу пистолет и предоставлю тебе более вескую причину.

Сглотнув, Феликс кивнул и нежно поцеловал меня в лоб. Я чуть не расплакалась, наверное, расплакалась бы, если бы дверь не распахнулась настежь.
— Сукин сын! — крикнул Макс, захлопывая за собой дверь и бросаясь к Фелу.
Феликс отшатнулся от меня, когда я натянула одеяло прикрывая свою наготу.
— Тебе повезло, что я не Ник. — кипятился Макс, прижимаясь к мускулистой груди Феликса. — Он всадит тебе пулю в голову.
— И что ты собираешься делать? — Феликс шагнул к нему. — Я чертов Крестный отец, убить меня, все равно что подписать собственный смертный приговор.
Я задохнулась от правды его слов. В какого монстра превратился Фел? Сказать такое своему лучшему другу? Бросить ему такой вызов?
Макс усмехнулся.
— Кто, черт возьми, говорил об убийстве?
Он двигался так быстро, что мои глаза почти не видели его. Через несколько секунд Фел уже лежал на спине. Макс нависал над ним, нанося удар за ударом по лицу Феликса. Когда Фел поднял руку для отдачи ударов, Макс врезал в ребра Фела, справа налево, справа налево.
И Феликс позволил ему.
— Макс, остановись! — взвыла я. — Ты убьешь его!
— Нет. — Максим ударил Феликса кулаком в бок. — Не убью.
— Макс!
Дверь снова распахнулась, на этот раз был Денис. С проклятием он подбежал к парням и оттащил Макса от окровавленного тела Фела. Макс все еще пытался броситься на Фела, но Денис скрутил ему руки за спиной.
Феликс принял сидячее положение, кровь сочилась из пореза на его левой щеке. Один глаз уже начал опухать и закрываться.
— Это все, что ты можешь, Максим?
С ревом Макс толкнул Дениса локтем в живот, вывернул руки из его хватки и дернулся к Фелу, на этот раз подпрыгнув в воздух, когда его кулак приземлился на висок Фела.
Он рухнул на пол.
Он даже не защищался, а Феликс был относительным гигантом; он мог бы легко это сделать.
Но это был не Камписи, принимающий удары, это был Феликс, мой Фел. Он чувствовал себя виноватым, и ему нужно было испытать боль, в виде напоминание. Я знала — знала, что он принимает физическое наказание за эмоциональный ущерб.
— Хватит! — взревел Денис. — Макс, уходи.
— Нет. — Максим тяжело вздохнул, вытирая руки о рубашку. — Нет, пока..
Денис вздохнул, потянулся к пояснице и вытащил пистолет, направив его на Макса.
— Я сказал, уходи.
Выругавшись, Макс вышел из комнаты, а Денис убрал пистолет и медленно подошел к Фелу.
— С ним все в порядке? — пискнула я.
— Надеюсь, оно того стоило. — Денис проигнорировал мой вопрос.
Я попятилась назад.
— Стоило того?
— Переспать с ним. Надеюсь, было хорошо, потому что у него будет адская головная боль и, скорее всего ещё два ушиба ребер.
Я подавилась рыданием, закрыв лицо руками.
— Ничто не стоит того, чтобы он страдал.
— Тогда прекрати. — голос Дениса был хриплым. — Перестань причинять ему боль, Юль. Перестань превращать его в того, кем он не может быть. Перестань мечтать, что он вернется и спасет тебя. В этой истории нет ни белого коня, ни счастливого конца, ясно? Ты не одна из счастливиц, и мне жаль, что я должен быть тем, кто скажет тебе это. Но ни в коем случае не этот человек. — он указал на Феликса. — Он собирается послать к черту свою Семью, дабы жениться на тебе.
— Но он мог бы. — я боролась с сомнениями в своей голове. — Я могла бы остаться замужем за ним, я могла бы помочь наладить отношения с Семьями, как раньше. Ты сказал...

— Забудь, что я сказал. — отрезал Денис. — Это не игра, Юль! На карту поставлены жизни людей. А если я скажу тебе, что это жизни Макса или твоего брата, обратишь ли ты внимание на это теперь? А?
Я покачала головой, пытаясь бороться с правдой.
— Ты лжешь.
— Что, если нет? — Денис вскинул руки вверх. — Что я могу получить от лжи? Когда правда так ужасна! — он прикусил губу и упер руки в бока. — Юль, тебе нужно держаться от этого подальше. Отпусти его, если не хочешь...
— Если нет?
Денис отвернулся от меня, его лицо было словно пепел.
— Представь себе мир, где муж вынужден убить свою жену. Представь мир, где брат вынужден смотреть, как его сестру насилуют. Это мир, в котором ты живешь, Юль. Его отец, этот мир... — он ткнул пальцем в сторону Феликса. — Создал. Это его наследие, вот что должен исправить Фел. Вот от чего он должен всех защищать. Если он не сумеет завоевать верность людей Альфонсо, если он не сумеет каким-либо образом завоевать верность других Семей, если он проявит слабость, это наследство позволит тебе жить, и если по какой-то причине он потерпит неудачу... мы все умрем.

Феликс со стоном пошевелился.
Денис опустился на колени рядом с ним и покачал головой.
— Больше я тебе ничего не скажу, Юль. Оставь его в покое. Одевайся, я не буду смотреть. Дай мне знать, когда уйдешь, и я приведу его в порядок.

Я медленно поднялась с кровати и быстро надела штаны для йоги и толстовку.

— Ещё. — Денис не обернулся. — Мне нужно, чтобы ты позвала Ника.
— Но..
— Юль. — голос Дениса был резким, и грубым. — Позови Ника.

Позвать Никиту означало, что он узнает о произошедшим, и я знала, что выглядела так, будто только что была с кем-то, комната пахла как мы, я пахла как он.
Слезы наворачивались на глаза, когда я шла по коридору в бильярдную.
— Ник? — я нацепила на лицо фальшивую улыбку. — Можно с тобой поговорить?
Он сверкнул улыбкой.
— Конечно.
Та самая улыбка не сходила с его лица, пока он не подошел к двери, его пальцы впились в мою руку, когда мы быстро шли по коридору.
— Что происходит? — мягко спросил он, когда мышцы на его челюсти напряглись, а зубы сжались сильнее.
— Макс чуть не убил Феликса.
Вздохнув, Ник поднял глаза к потолку и скрестил руки на груди.
— Черт возьми, на это была веская причина?
— О, на это была причина. — Максим, спотыкаясь, вышел из ванной, его руки были в кровавом месиве. — Он переспал с Юлей.

Я сделала шаг назад, а Никсон угрожающе шагнул вперед.

Я дерзко выпятила подбородок вперед, бросая ему вызов свирепым взглядом.
— Он мой муж.
— Забавно, что ты так говоришь. — Макс скрестил руки на груди. — Потому что, когда вы оба были заняты, срывая друг с друга одежду, подписывалась сделка.

— Сделка? — страх растекся по моему телу, как лед. — Какая сделка?
— Союз. — усмехнулся Макс. — Что? Он не сказал тебе об этом?
— Какого рода союз? — спросила я, зная, что, скорее всего, не захочу знать ответа.
— Самая могущественная Семья на Сицилии — это клан Камписи... вторая по силе — Треворы.
— И?
Макс покачал головой.
— Посчитай математически.
— Ник? — взмолилась я.
— Он жениться на Треворах, решение принято. Я рассказал им, как изменил записи о браке между вами, чтобы защитить его от нападения. Даниил составит новый контракт позже этим вечером — они хотят, чтобы это было сделано, поэтому у них есть объединенный фронт в Комиссии.
Мое сердце упало.
Ник продолжал говорить, но я не могла разобрать ни слова, только белый шум. Феликс знал. Он знал все это время, и он все еще делал то, что делал... он знал, что мое сердце будет разбито, но он все равно разбил его. Он сломал его с полным осознанием того, что я никогда не прощу его, никогда не смогу вернуться с этого момента.
У всех нас есть такие случаи в жизни, когда происходит что-то большое, когда у нас есть выбор отреагировать и позволить этому чему-то большому определить нас или сформировать.

Я понятия не имела, что буду делать. Все, что я знала, это то, что я не могла представить себя через десять лет исцеленной. Я больше не видела будущего. Все, что я видела, было черным — все, что я чувствовала — страх.

Задыхаясь, я закрыла рот руками и тихо всхлипнула. Все встало на свои места — почему он попрощался, почему оборвал всякую связь. И наконец, почему он позволил Максу чуть не убить себя.
Дрожа, я попыталась отодвинуться от Никиты, но мои ноги не двигались, вместо этого мои колени дрожали друг о друга, когда я прикусила язык, пока не почувствовала вкус крови.
— Юль. — Ник схватил меня за локоть.
Я отпрянула от него, опустив глаза, сосредоточившись на деревянном полу.
— Все в порядке? — голос Даниила с акцентом пронзил туман шока.
— Да. — Ник ответил как раз в тот момент, когда в конце зала раздался шум.
Денис медленно вышел из-за угла, тяжелое тело Феликса навалилось на него, когда они направились к нам.
Все произошло мгновенно. Ник потянулся ко мне, Макс сделал то же самое, Даниил коснулся моей другой руки.
С хриплым криком я толкаю Никиту и вытаскиваю пистолет из кобуры, пристегнутой к его груди, под курткой.
Дрожащими движениями я направляю пистолет на Феликса и кричу.
— Ты ублюдок!
Денис замер, когда Фел поднял голову, его лицо превратилось в маску смятения и крови.
— Юль...
— Нет! — моя рука дрожала, когда я прижимала дуло пистолета к его мускулистой груди. — Как ты мог?
— Юль, это не то место, чтобы...
Он вздрогнул и облизнул губы, когда я сильнее прижала пистолет к его телу.
— Что? Вытащить на все общее обозрение наше грязное белье? Рассказать всем, что пятнадцать минут назад мы были голыми? О, прошу прощения, когда будет подходящее время? После того, как я узнаю, что ты женишься на сучке Треворов, просто ради налаживаний отношений Семьи!

Феликс побледнел, его рот открылся, потом закрылся, потом снова открылся.
— Юль, я не был уверен в этом. Я не...
— Заткнись! — взвыла я, сильнее прижимая к нему пистолет. — Ты не можешь говорить. Ты не получаешь удовольствия от извинений, и я чертовски уверена, что не прощу тебя, ни сейчас, ни когда-либо. С. Нами. Покончено. — я хотела нажать на курок. Хотела, чтобы ему было так же больно, как и мне, но не могла. Мое сердце не позволяло сжать палец. Вместо этого пистолет выпал из моих рук и со стуком упал на пол. — Уйдите с дороги.
Феликс и Денис расступились.
Я прошла сквозь них, высоко подняв голову. К черту его, к черту их всех! С меня хватит.

***
POV Денис
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
Насилие порождает еще больше насилия. Всегда.

Каждый мускул в теле Феликса был напряжен в ожидании, начать действовать.
Мне потребовалась вся моя сила, чтобы удержать его на месте и не дать ему побежать за ней. Я ненавидел, что все шло так хорошо, почти так же сильно, как и боялся обратного.
— Ну. — брови Даниила удивленно взлетели вверх. — Было интересно.
— Мне жаль. — пробормотал Феликс.
Макс выругался, с отвращением покачав головой.
— Мне нет.
— Феликс. — рявкнул Даниил. — Ты должен попрощаться с мужчинами. Никита, как Босс ты должен пойти с ним и Максим, ты выглядишь ужасно, тебе лучше не выходить.
— Не стал бы, даже если бы пришлось. — Макс сверкнул глазами. — Кроме того, ты мне не Босс.
— Думаю, я говорю за Боссов везде, когда говорю... спасибо Богу. — прошипел Даниил.
Макс закатил глаза и пошел в противоположном направлении.
Я подтолкнул Фела вперед.
Ник обнял Феликса за плечи и схватил его за голову, притягивая к себе, когда он заговорил приглушенным голосом.
Да, Феликс был ходячим мертвецом.
— Итак... — Даниил вытащил сигару и покатал ее между пальцами. — Игра. — он сунул сигару в рот. — Сет.
— Матч? — я предложил ему спичечный коробок.

Даниил взял спички и усмехнулся, сигара все еще торчала.
— Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
— Что сделано, то сделано.
— Еще нет. — его улыбка погасла. — Пока нет.

***
POV Феликс
Даже если вы бессердечны — одна частичка все еще бьется в вашей груди. Раздражает, мягко говоря.

Я сделал всевозможные движения.
Попрощался с мужчинами, пожал им руки, взял сигары и выпивку, смеялся так, словно мне было все равно, разговаривал, будто меня на самом деле не волновало, расстреляют их или нет.
Все это было ложью.
Потому что моему сердцу не было все равно.
Мое сердце больше не существовало. Я уже отдал его. Я пообещал себе, сделать это по-настоящему, и именно так я и сделал.Только шутка заключалась во мне.
Я отдал ей все, зная, что пути назад нет. Зная, что в тот момент, в ее комнате, я наконец-то позволил себе в последний раз почувствовать, каково это — быть любимым.

Как только мы закончили, я понял, что все кончено.
Я знал, что в будущем меня ждет не любовь всей моей жизни, а брак по расчету с незнакомой девушкой, которая вернет Семью Камписи в надежные круги.
Власть — все было о власти. Являться частью Мафии, все равно что играть в шахматы, где не знаешь, ферзь ты или пешка, пока не станет слишком поздно, пока не проиграешь всю партию или не выиграешь.
Я не был уверен, что одержу победу.
Но уверенный в возможности попробовать.
— Эй. — Би подошла ко мне и коснулась моей руки. — Думаешь, мы сможем поговорить?
— Да. — хрипло сказал я. — Давай выйдем на задний двор.

Я взял ее за руку и повел на задний двор. Вечер был холодный, но Никита включил обогреватели на случай, если мужчины захотят выйти на улицу и покурить.

— Так. — она стояла под обогревателем, скрестив руки на груди. — Ты мой брат.
Моя улыбка была вымученной. У меня не было никакой связи с этой девушкой, никаких воспоминаний о ней, она была чужой, но я бы умер за нее. Абсолютное безумие, охватившее меня при мысли о ее безопасности, даже не было логичным. Я просто знал, что убью за нее, не задумываясь.
— Это я и есть.
— Ты высокий.
— В детстве ел много шпината. — пошутил я.
Она щелкнула пальцами.
— Верно, я никогда не любила овощи, всегда скармливала их собаке.
— Вот почему ты меньше меня.
Она усмехнулась.
— Да, это не имеет никакого отношения к тому, что я девочка.
— Девушка. — поправил я. — Ты уже совсем взрослая.
— Ты...? — она пожевала нижнюю губу и сделала неуверенный шаг вперед, стуча каблуками по дереву. — Ты вообще меня помнишь?
Я вздохнул, почесывая затылок.
— К тому времени, как ты родилась, меня уже давно не было, Би. Мне жаль.

Ее брови на мгновение нахмурились.
— Да, мне тоже. Неплохо с кем-нибудь общаться.
Чувствуя себя неловко, я откашлялся.
— Ну, я уверен, у тебя были друзья, верно?
Ее взгляд был недоверчивым.
— Друзья? Дорогой брат, мне пришлось искать определение этого слова, когда мне было шесть лет, и я увидела телешоу о ночевке. Папа никогда никуда меня не водил. Почти уверена, что единственная причина, по которой я выжила, заключалась в том, что мама так отчаянно защищала меня, не хотела потерять еще одного ребенка и все такое.
Боль пронзила мою грудь. Каково это, если родители так отчаянно заботились о тебе? Я не знал. Никогда бы не узнал такой любви.
В моей голове мелькнул краткий образ Юли
Это была совсем другая любовь, и ее больше не было.
— Ты что-нибудь слышала о ней?
Би покачала головой.
— После того как Денис взял меня под свою защиту, я была отрезана от всей семьи... Денис боялся, что Альфонсо попытается использовать меня, чтобы добраться до тебя.
— Умно. — я вздохнул. — Думаю, я многим обязан Денису. Он никогда не прикасался к тебе, верно?
Би фыркнула от смеха.
— Ты шутишь? Клянусь, я спрашивала каждый день, гей ли он, когда он был со мной.
Да, держу пари, Денис ненавидел это.
— Значит, он не трогал тебя?
Щеки Би порозовели.
— Он даже не замечает меня.
Да, я сильно сомневался в этом. Денис, возможно, побывал в аду и вернулся, но он все еще был мужчиной, а моя сестра не была ребенком. Черт, мне и так было нелегко позволить ей надеть коктейльное платье на публике.
Прочистив горло, я отвернулся.
— Ты останешься здесь.
— Здесь? — она повторила. — В Чикаго?
— Здесь. — я облизал губы. — Со мной и с Абандонатовыми, пока я не займу свое место.
Плечи Би опустились, когда она рассматривала свои ногти, почти пытаясь казаться равнодушной ко всему этому.

— Так вот что ты собираешься делать? Пойти по стопам Даддио и послать нас всех к чертовой матери?
— Нет — отрезал я.— Я собираюсь все исправить.
— Но...
— Оставь это. — предупредил я. — Я позабочусь о твоей безопасности и все исправлю.
— Значит, теперь ты супермен? — еще один шаг в мою сторону, и наконец она положила голову мне на плечо. — Я всегда любила этот плащ.
— Нет... — я обнял ее одной рукой. — Супермен нашел бы лучший способ сделать то, что я должен совершить.
— И что же?
— Убить много людей.
— О. — она совсем не съежилась, а прижалась ближе к моему боку. — Просто сделай мне одолжение?
— Что угодно.
— Не убивай Дениса.
На это я рассмеялся.
— Нельзя убить того, кого не хочет дьявол. — она напряглась. — Я что-то не так сказал?
— Он был добр ко мне, хотя и говорит, что я заноза в заднице, и, возможно, так оно и есть, но просто... клянусь, я сама тебя убью, если ты скажешь ему это....
— Выкладывай, Би...
— Он мой единственный друг.
Мое сердце дрогнуло от несправедливости, когда моя рука крепче прижала ее к себе.
Грустно, когда убийца становится твоим другом, когда сам дьявол единственный, кто составляет тебе компанию по ночам. Что это за жизнь такая? Какого рода детство? Когда темнота твоё единственное утешение, единственное тепло.

— Не буду. — ответил я наконец. — Я не стану его убивать.
— Спасибо. — выдохнула она. — Имею в виду, если и кто-то удостоится такой чести, так это я, ты знаешь, что он смеялся над моими туфлями?
— Абсолютный нерв.
— Правильно?
— Я удивлен, что он все еще ходит.
— Я действительно наступила ему на ногу.
— Зрело.
— Я так и думала.
— Би?
— Да?
— Я еще плохо тебя знаю, но я буду защищать тебя, пока не умру, ты ведь это знаешь?
Она вздохнула.
— Да, Феликс. Я знаю.

***
POV Юля
Просыпаться в одиночестве очень холодно, даже когда солнечный свет обжигает кожу.

Солнечный свет пробивался сквозь занавески в моей темной комнате. Он был теплым, защищающим. Я почти поверила, что не умерла внутри. Почти могла представить себе мир, где Феликс лежал рядом со мной.
Мир, где не существовало Мафии.
И брак не использовался политически.
Кого я обманываю? Я сделала то же самое, чтобы защитить его. Единственная разница была в том, что я любила его. Я все еще любила его. Хотя ненависть делала игру, пытаясь превзойти эту любовь. Я никогда не могла до конца понять, как он мог сказать, что никогда не сможет ненавидеть меня так сильно, как любит — он очень хорошо доказывал обратное.
В дверь постучали.
Не обращая на это внимания, я закрыла лицо подушкой и застонала.
— Юль. — Мил шагнула в комнату.
Я слышала шаги, а она, наверное, привела с собой Тори.
Сказочно. Они обе, в засвидетельствование моей неспособности поднять голову, чтобы позавтракать или пройти по коридору.
— Вставай! — Мил шлепнула меня по заднице.
Вика села с другой стороны кровати и озабоченно посмотрела на меня.
— Тебе нужно принять душ.
— Я приму душ, когда буду готова.
Чего никогда не будет, но им и не нужно было этого знать. Я все еще чувствовала его запах на себе, и хотела сохранить его. Сон, где мы вместе мучили меня ночью, пока, наконец, я не сдалась и не уставилась в потолок, когда образы улыбки Феликса вспыхнули в моем сознании.

Продолжение следует..