Избранные

"Из воспоминаний"
— Чувак, это спортивная машина, ты должен ехать быстро. — насмехался Макс с переднего сиденья, в то время, как Никита сидел сзади и хлопал его по голове.
— Зачем быстро ехать? — я указал. — Когда едешь медленно, тебя все видят?
Феликс усмехнулся.
— Помаши дамам, Денис.
Нам было по шестнадцать, и мы считали себя плохими парнями. Отец Никиты только что купил еще одну спортивную машину, и мы уехали в ту же минуту, как все мужчины отправились на совещание.
— Черт возьми. — крикнул Максим с переднего сиденья. — Эта машина похожа на сексуальную женщину, вся с формами, не может остановиться.
— Перестань заводиться. — сказал Феликс.
— Это странно, и, пожалуйста, перестань смотреть в глаза через зеркало заднего вида, когда ощупываешь кожу.
— Задница. — Максим надел темные очки и снова застонал.
Смеясь, я оглянулся на Никиту.
— Думаешь, мы станем покупать такие машины, когда за Семью будем отвечать мы?
— Черт возьми, да. — ответил Феликс за Никиту. — Вы, ребята, будете самыми плохими Боссами на планете, в то время, как Макс и я усердно будем работать угождая всем девушкам, которые бросаются на вас.
Я закатил глаза и рассмеялся.

Как все могло так запутаться?
Я уже не был тем человеком, каким был до этих выстрелов. Смерть не искупила меня, она убила каждую унцию света и счастья. Все равно, что переживать собственную смерть снова и снова — я не мог смириться с тем, что кто-то из парней может оказаться в опасности.
Я хлопнул ладонью по рулю, подъезжая к обычному месту, где обычно обедали сотрудники Камписи.
Итальянский.
Конечно.
Маленькое Итальянское кафе, которое выглядело так же устрашающе, как прогулка до булочной с пуделем.
Мне нужно было это сделать. Я должен был это сделать.

***
POV Юля
Одинокий я, одинокий ты. — Ричард Уилбур

— Кто это был? — я зевнула, вытянув руки над головой.
Меньше всего мне хотелось шевелиться или пытаться снова начать одеваться.
Это означало, что мы закончили.
Это означало конец для нас.
И я не была готова к этому, ни сейчас, никогда.
Я просто не знала, как убедить его остаться, когда логически знала, что для него умнее уйти.
Взгляд Феликса потемнел, когда он медленно выдохнул и посмотрел на меня.
— Друг.
— Ох. — я посмотрела на свою голую грудь и натянула на себя одеяло.
— Юль. — распухшие губы Феликса и взъерошенные волосы заставили меня страстно желать снова прикоснуться к нему, попросить еще пять минут его поцелуев. — Мне скоро нужно уходить.
Я колебалась.
Через мгновение мне, наверное, следовало выплакать глаза и обнять его за шею, но я замешкалась.
Потому что Фел не был типичным парнем — когда я плакала, это разбивало его сердце, но больше похоже на то, будто это делало его более решительным, в осуществлении правильных вещей — будто его единственная работа на этой планете заключалась в защите каждой слезинки, которая падала, даже если это означало, что его кровь покрывала эти слезы в процессе.
Вздохнув, он потянулся за футболкой, мышцы его спины напряглись в мерцающем лунном свете, когда он надел футболку через голову и натянул шорты.
По мне пробежала дрожь.
— Тебе нужно вернуться в школу. — Феликс выдохнул и потер руки. — Думаю, это было бы... хорошо.
— В школу? — повторила я. — Мы собираемся попрощаться, и твои прощальные слова, о моем возвращении в школу? Серьезно?
Усмехнувшись, Фел притянул меня к себе в объятия.
— У нас осталось десять минут.
— Откуда мне знать? — мои глаза сузились. — Я не ношу часов.
— Безответственная. — прошипел он, целуя меня в правую сторону шеи. — Как ты можешь прийти раньше, если не знаешь, который час?
— Ты всегда был со мной. — сказала я, выгибая брови и наклоняя свое лицо к его.
Наши губы встретились.
— Истина. — Феликс вдохнул меня, уткнувшись носом в мои волосы. — Восемь минут, Юль.
— Восемь минут там, где я предпочла бы, чтобы времени не существовало. — прошептала я, наблюдая, как боль волной прокатывается по его лицу. — Поцелуй меня еще раз.
С тихим выдохом он провел своими губами по моим, маленькими пушистыми движениями, которые искушали меня обещанием чего-то большего.
Он провел языком по контуру моих губ, прежде чем скользнуть внутрь, мимо моих зубов, пробуя каждый дюйм меня, отдавая мне каждую частичку себя.
Живя в настоящем моменте, мы оба знали, что все скоро закончится.
— Семь. — прошептала я ему в губы.
— Отправляйся в школу. — повторил он во второй раз. — Совершай ошибки, Юль. Попадай в неприятности, пусть Никита застукает, как ты крадёшь вино засовывая его в свой рюкзак. Отправляйся в деканат, совершай ошибки. — повторил он и облизал губы. — Пусть кто-нибудь соберет осколки твоего разбитого сердца, пусть кто-нибудь исправит то, что я разрушил.
— Что, если я захочу бросить школу и запереться в своей комнате? — я отказывалась смотреть на него.
— Это не жизнь, Юль. — Феликс обхватил мое лицо ладонями. — У меня осталось пять минут с тобой, ты хочешь, чтобы я использовал их целуя тебя или читая тебе лекцию о моей правоте?
Я усмехнулась, и по моей щеке скатилась слеза.
— Оба варианта.
Его улыбка соответствовала моей.
— Забыл, как ты любишь, когда тебя отчитывают.
— Только если у того, кто отчитывает, твердая рука.
— Каждый дюйм моего тела тверд, и ты это знаешь. — Феликс притянул меня к себе на колени. — Школа отвлечет тебя, даст тебе лучшее будущее, чем оружие и война, она перенесет твоё внимание с трагедии на будущее. Пожалуйста, ради меня, Юль, пожалуйста, постарайся жить нормально
— Нормально. — я покачала головой. — Не уверена, что знаю это слово.
— Нормально — повторил Феликс. — Заниматься любовью с кем-то под деревом не потому, что нужно прощаться, а потому, что это лучший способ сказать «Привет.»
Моя нижняя губа задрожала.
— Нормально. — его голос был хриплым. — Жениться на любви всей твоей жизни не потому, что ее брат стреляет в тебя в упор, а потому, что не жениться на ней было бы судьбой хуже смерти.
Он помолчал, потом добавил.
— Три минуты.
Я стиснула его футболку руками и боролась с желанием всхлипнуть у него на груди.
— Нормально. — голос Феликс был едва слышен. — Путешествовать из страны в страну, путешествовать по всему миру, не потому, что кто-то гонится за тобой, а потому, что ты хочешь видеть, как девушка, которую ты любишь, улыбается в каждой стране созданной Богом.
Я знала, что время идет, казалось, чем меньше у нас времени, тем быстрее оно движется, наверное, такова жизнь.
Я смотрела на него еще две минуты, может, меньше, на моего возлюбленного, друга, и все, что я могла сделать, это сжать его футболку в своих руках желая, чтобы каким-то образом он остался на земле, а не встал и пошел навстречу верной смерти.
— Нормально. — Феликс поднялся на ноги, помогая мне встать. — Отдавая девушке, которую любишь два часа своего времени, потому что ты не можешь представить, как можно потратить свои минуты, эти драгоценные секунды по-другому.
Феликс крепко поцеловал меня в губы, чуть не поранив их, прежде чем отступить и поцеловать в нос.
— Время вышло. — хрипло сказал он.
— Мы больше не друзья. — я сказала это, как утверждение, а не как вопрос.
— В течение двух часов я был твоим любовником, твоим другом, твоим всем. — Феликс отвел взгляд. — На всю оставшуюся вечность, теперь я твой враг.
— Ненавижу жизнь.
— Не надо. — скривился Фел. — Вместо этого будет легче просто ненавидеть меня.
— Но...
— Мы закончили, Юль. Возвращайся в дом.
— Фел...
— Я сказал. — у него отвисла челюсть. — Мы закончили, а теперь возвращайся в дом и ложись спать.
Я завернулась в одеяло и схватила свою одежду, чувство потери нахлынуло на меня, когда мои ноги ступили на холодную траву. Каждый мой шаг был подобен попытке пробежать сквозь цемент. Мое сердце билось, но я чувствовала только боль.
Рыдание вырвалось из моего рта, когда мои ноги коснулись задней части дома, я обернулась в последний раз, чтобы увидеть его лицо.
Чтобы получить свое прощание.
Но он уже ушел.
Будто Феликс, которого я знала, никогда не существовал.
Я опустила голову и заплакала.
Я оплакивала мальчика, которого знала, мальчика, который превратился в мужчину. Человека, который был вынужден сделать выбор, либо свое прошлое либо свое будущее.
Я плакала в осознании, что Феликс, которого любила, который так нежно держал меня в своих объятиях, никогда не вернется.
Ему придется идти ва-банк.
Фела больше не существовало.
Нет, теперь он был Вито Камписи Младший, и мир вот-вот почувствует его ярость, я только надеялась, что в процессе не будет уничтожена моя семья.

***
POV Феликс
Легче найти людей, которые добровольно согласятся умереть, чем найти тех, кто готов терпеливо переносить боль. — Юлий Цезарь

Я оставил старого себя с Юлей на хранение. Это был единственный известный мне способ сесть в машину и встретиться с Денисом.
Поэтому, сделав несколько шагов к фасаду дома, позволил себе оплакать человека, которым я был, и оплакать человека, которым я становился.
Я подумал об улыбке Юли, о том, как эта крошечная вещь изменила мой мир из темного в светлый.
Я представил себе ее губы, ее стоны, ее тело, каким приветливым оно всегда было для меня.
И наконец, я подумал о ее чистом сердце, о ее душе, о том, как она готова сражаться с демонами ради меня, прекрасно осознавая, что защищает именно то чудовище, которого боится.
Она была сильной.
Она была всем.
Дойдя до фасада дома, я обернулся и бросил на него последний взгляд. Я уезжал как Феликс, а вернусь, как Камписи. Что бы ни сказал Денис, это не закончится хорошим в мою пользу, но если я смогу защитить ее, спасти, я сделаю все, что угодно.
Что угодно.
— Прощай, Юль. — прошептал я в воздух и сделал глубокий вдох, прежде чем схватить ключи от одного из Дукати и запрыгнуть в него.
Правление Альфонсо должно было закончиться — и оно должно закончиться благодаря моей руки. Живым или мертвым. Возмездие приближалось.
С ухмылкой я направился к бару.
* * *
Добравшись до места, я находился в оцепенении, не хорошем оцепенении, но в том типе оцепенения, которое вы чувствуете понимая, что собираетесь сделать что-то необратимое.
Точка невозврата была официально моей темой для песни.
Каждый шаг к Денису означал шаг в сторону от Юли.
И я ненавидел себя за мужество сил идти вперед, ибо в ту секунду я желал быть хоть капельку трусом, готовым украсть ее и жить на каком-нибудь Богом забытом острове. Черт, я бы ловил рыбу всю оставшуюся жизнь с этой девушкой.
Но это то, о чем родители не говорят детям, учителя все превращают в сладкое, ни один взрослый в моей жизни никогда не готовил меня к реальности.
Никто никогда не говорил, что жизнь, которую вы видите по телевизору, редка — кровопролития? Это норма. Живая изгородь? Вот, что вы получите, если вам повезёт.
Мне не повезло.
Никогда не везло и не повезёт.
Запах сигарет ударил мне в нос, когда я открыл дверь в заведение. Мои ботинки стучали по полу, когда я шёл к бару.
Он был почти пуст, если не считать Дениса.
— Вода? — я указал на его стакан. — Пожалуйста, скажи мне, что это водка.
Денис пожал плечами.
— К сожалению, должен тебя разочаровать.
— Признай это. — я сел на барный стул. — Ты принял одну из религий или что-то в этом роде.
— Нет, только моя душа. — Денис подвинул ко мне воду и кивнул. — Теперь о нашем плане.
Я поднял руку.
— Что-то мне подсказывает, что один из нас должен быть пьян для этого.
Он кивнул.
— Возможно, будет разумно, если под рукой будет бутылка виски.
Я потянулся за стойку и схватил бутылку Джека Дэниэлса и две рюмки.
— Как глубоко мы пойдём, Денис?
— Ты Камписи. — он констатировал очевидное. — Ты должен знать, что вопрос не в том, насколько глубоко. Что тебе нужно знать, это, как стратегически переместить фигуры в твою пользу, чтобы никто не узнал о твоей победе, пока это не произойдёт.
— Я дерьмово играю в шахматы.
— Нелепость. — фыркнул Денис. — Твой IQ иногда заставляет чувствовать меня трехлетним ребенком.
Я закатил глаза и сделал глоток, поморщившись, когда сухая жидкость полилась мне в горло, не давая никакого облегчения, только жжение страха в пустом желудке.
— Итак, давай.
Денис побарабанил пальцам по столешнице.
— Тебе нужно отправить сообщение.
— Альфонсо?
— Всем. — глаза Дениса вспыхнули. — Не только Альфонсо, но и каждому члену чертовой Семьи в Комиссии, слово должно распространиться так быстро, чтобы твоё имя в течении двух секунд оказалось в трендах Твиттера, понимаешь картину?
— Массовое убийство Феликсом Камписи в Твиттере, верно, был бы хороший день, поэтому единственный способ сделать что-то... экстравагантное это либо засунуть фейерверк в задницу Альфонсо, либо...
— Убить их — рявкнул Денис. — Ты должен убить их всех.
— Всех? — я сглотнул.
— Очистить... свой род. — Феникс пожал плечами. — Даниила, Фрэнка, Никиту, Максима, Юлию, Мил...
Каждое имя произнесенное им, было словно удар молотка по голове. Моя кровь кипела под поверхностью моей спокойной, как черт, улыбки.
— Демонстрация.
Руки Дениса дрожали, когда он схватил бутылку и налил себе рюмку, только он пододвинул ее ко мне и кивнул.
— Кровь всегда побеждает. — он поднял рюмку и чокнулся с моей. — Твоё здоровье.

***
POV Роман
Люди боятся смерти даже больше, чем боли. Странно, что они боятся смерти. Жизнь причиняет гораздо больше боли, чем смерть. В момент смерти боль проходит. Да, я думаю, об этом, друг. — Джим Моррисон

Моя головная боль была связана с незнанием, какой выбор сделал Денис, пока не стало слишком поздно.
— Не вмешивайся. — наставлял Даниил, как чертов Крестный отец.
Я не был идиотом, я знал, что Даниил думает о Денисе, как о сыне. У них был момент связывающий жизнь и смерть, и теперь он доверял Денису, которому, как он надеялся он спас, а не тому, кто умер в тот день.
Я не был уверен, кому можно доверять.
Может, бутылки Джима? Да, звучит хорошо.
Бутылки никогда меня не подводили.
Как женщины, как Денис, Даниил, Фрэнк, черт возьми, я вышел из отставки помогая им спасти Семью, а не подвергать ее еще большей опасности и размахивать красным флагом перед федералами.
Никита вошел в комнату следом за Викой, они о чем-то смеялись, а потом он притянул ее в свои объятия и поцеловал в губы.
Я отвернулся, когда ножи ревности пронзили мое тело. Я никогда не хотел Вику, да, она была красивой, но всегда была Юля.
Та самая девушка, которая всего час назад была на вражеской территории со звездами в глазах.
Эта девушка понятия не имела, как далеко зайдет Феликс — но я знал. Я знал. Я знал, что в конце концов ты можешь отрицать свою кровь, но она все равно течёт по твоим венам, ежедневно напоминая о том, кем тебе суждено стать.
Он был убийцей.
Врагом..
Так что, как мне казалось, мы отдавали свои жизни в руки двум самым запутанным людям в мире. Феликсу и Денису.
Бутылка Джим Бим выглядела все лучше и лучше.
— ....Может, ему нужна девушка. — прошептала Вика.
Моя голова дернулась вверх.
— Вы, ребята, говорите обо мне?
— Никогда. — Никита ухмыльнулся. — Ты в порядке, парень?
— Ничего такого, чего не могла бы исправить бутылка или две.
Никита поморщился, его глаза остановились на моем подпрыгивающем колене и неспособности сосредоточиться на чем-либо более трех секунд, прежде чем он снова посмотрел на бутылку.
— Вик? — Никита повернулся к ней. — Почему бы тебе не пойти посмотреть, что делает Мил? И скажи Максу, что он мне нужен.
— Да, господин. — Тори закатила глаза. — А где «пожалуйста»?
Я закашлялся, чтобы скрыть смех, а Никита крепко сжал челюсти.
— Пожалуйста.
— Лучше. — она усмехнулась и побежала по коридору.
— Кто-то держит твои яйца в руках.
— Давай оставим в покое мои яйца и ее руки. — Никита выхватил у меня бутылку и достал два стакана. — Может, объяснишь мне, почему дерьмово выглядишь?
— Пробую новый стиль. — я дернул себя за длинные волосы и поморщился. — Джаред Лето встречает Сицилию.
— Лучше старайся. — сказал Макс, входя в комнату. — Или хотя бы подведи глаза.
— Верно, это заставит окружающих дрожать в своих сапогах. Длинные волосы и подводка для глаз. — я закатил глаза. — Почему я об этом не подумал?
— У меня в семье есть мозги. — Макс ухмыльнулся. — Просто. — он склонил голову набок. — Может, объяснишь мне, почему выглядишь дерьмово?
Я застонал в ладони.
— Великие умы. — Никита толкнул Максима локтем.
— Бессонница? — предложил я. — Это требует определенных затрат.
— Как и секс, но я выгляжу потрясающе. — Макс хрустнул костяшками пальцев. — Что знаешь, парень? Лучше нам все рассказать.
— Не могу. — отрезал я. — Просто будьте готовы к тому, что Феликс станет другим, когда вернется, вот и все.
— Где он? — Никита отодвинулся от стола и огляделся. — Разве не должны все спать?
— Ушел. — буркнул я. — Напился и снял шюху? Откуда мне знать?
Никита прищурился, глядя на меня.
— Фрэнк и Даниил?
— Спят. — я пожал плечами. — Они старые.
— Я уже стар. — Максим застонал. — У меня сегодня колени хрустнули... было грустно.
— Витаминный комплекс. — я щелкнул пальцами. — Например, железо?
— Я сказал, что они хрустнули не потому, что нуждались в замене, придурок. — Макс поднялся со стула. — Итак, какие планы на завтра?
— Кроме выживания? — я усмехнулся.
Никита пристально посмотрел на меня, заставляя мой уровень комфорта практически раствориться в воздухе.
— Люди начнут прибывать завтра, мы сделаем для них все максимально удобным... на самом деле. — он усмехнулся. — Думаю, что хороший, старомодный семейный ужин в порядке вещей.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты пьян. — я потер лицо руками.
— Я займусь готовкой. — Макс потер руки. — Кроме того, в такую рань здесь будет всего несколько человек Даниила и Альферо.
— Фантастически. Что? Мы обыщем их у дверей?
— Что такое семейный ужин без небольшой перестрелки? — Никита хлопнул меня по спине и встал. — Ты слишком сильно волнуешься.
Едва эти слова слетели с его губ, как в дверь ворвался Феликс, выглядевший куда хуже, чем обычно, и готовый выстрелить в лицо любому, кто только вздохнет в его сторону.
— Тяжелая ночка? — спросил Максим.
Феликс прищурился, глядя на Максима, и, не говоря ни слова, направился к нему, ударил кулаком в лицо, и фыркнул, когда Макс рухнул на пол.
— Какого черта? — взревел с пола Макс.
— Смеешь так со мной разговаривать? — усмехнулся Феликс. — У меня больше крови в мизинце — больше долбанной королевской крови, чем у тебя во всем теле. В следующий раз ты будешь обращаться ко мне «сэр», или я тебя пристрелю. Понял?
Лицо Максима исказилось от ярости, глаза сузились в крошечные щелочки, когда он сжал кулак.
В любую минуту парень мог броситься на Феликса и попытаться сломать ему челюсть пополам.
Никита потянулся за пистолетом, но я схватил его за руку и покачал головой.
Девочки ворвались в комнату. Мил немедленно подошла к Максу, успокаивая его, что было необходимо, так как Максим был в бешенстве.
— Ты в порядке?
— Как персик. — прорычал Максим.
Вика переводила взгляд с нас на Феликса. Выражение беспокойства промелькнуло на ее лице, когда она увидела руку Никиты лежащей на пистолете и мою руку на его руке.
И наконец, Юля.
Черт, это не закончится ничем хорошим. Я боролся с желанием застонать, наблюдая, как ее лицо исказилось от беспокойства.
— Фел? — ее голос был мягким, сочащимся чувством, которого Феликс не заслуживал и не хотел. — Что ты...
— Хватит болтать. — его зубы сжались так крепко, что мышцы челюсти напряглись от желания освободиться. — Сейчас же.
Юля скрестила руки на груди.
— Это мой дом и...
— Это дом Никиты. — Феликс пожал плечами, хотя это никак не расслабило его плечи; черт возьми, он был так напряжен. — А теперь убирайся с моего пути, пока я не применил физическую силу.
— Ты бы не стал...
Не говоря ни слова, он поднял ее с пола и грубо прижал к Никите, прежде чем отправиться в свою комнату.
— Вот так все и начинается. — прошептал я себе под нос.
Слезы наполнили глаза Юли, когда она побежала в свою комнату и захлопнула дверь.
— Кто-нибудь может сказать мне, что это было, черт возьми? — Максим поднялся с пола и коснулся своей распухшей щеки.
— Это. — я поднял свой стакан в воздух. — Был Вито Камписи Младший, теперь я предлагаю вам спать с пистолетом под подушкой. — я был уверен, что так я и сделаю.
Встав, я медленно прошёл по коридору и легонько постучал в комнату Юли. Не дожидаясь ответа, я вошёл, закрыл дверь и вздохнул.
— Он не хотел этого, он не... — она разрыдалась, упав на кровать. Мое сердце напряглось и сжалось от ярости. — Он просто сам не свой и...
— Он именно такой. — мягко сказал я. — И это всегда было проблемой. Когда ты, наконец, принимаешь себя таким, какой ты есть — прежний ты исчезает только для того, чтобы быть замененным единственной истинной вещью в жизни.
— Кровью. — прошептала она.
— Кровью. — согласился я, усаживаясь на ее кровать. — Как бы там ни было, мне очень жаль, Юль. Прости, что все вышло не так, как ты хотела.
— Ты собираешься сейчас приставать ко мне? Поцеловать меня и сделать это лучше? Обнять меня и погладить по руке, а потом просто ждать, пока мое сердце не исцелится в возможности жениться на мне и дать мне фальшивые обещания фальшивого будущего?
Я облизнул губы и протянул ей руку.
— Ни в коем случае. Я просто буду держать тебя за руку.
— Ооо.
Я сжал ее пальцы.
— Я буду здесь... если ты позволишь... я буду здесь.
— Я не знаю, чего хочу. — она крепче сжала мою руку.
Я думала, что моя мечта никогда не осуществится!
— Это тоже нормально. — я лег рядом с ней, держа ее за руку, но не касаясь ее. — Иногда нормально просто... быть.

***
POV Юля
Когда вы выходите замуж за человека, вы выходите замуж за Мафию. Никто никогда не говорит тебе об этом... пока не станет слишком поздно.

Роман крепко сжал мою руку, так крепко, клянусь, я потеряла всякое чувство. Думаю, что он по-своему странно пытался утешить меня — но что такое утешение? Это работает только в том случае, если это правильный человек, и да, он был противоположностью правильного. Он всегда был таким.
Неправильным для меня.
Плохое время, плохие воспоминания, просто плохие решения окружили меня и странные отношения Романа.
Фел, я хотела Феликса, но он не вернулся. Нет, не тот человек, который только что поднял меня и, черт возьми, поставил рядом с моим братом, как ребенка?
Это был не тот мужчина, которого я любила, а совсем другой. Я должна была поверить, что это был акт, способ оттолкнуть из-за того, что он собирался сделать. В конце концов, люди не могут просто перестать быть самими собой, не так ли?

***
POV Феликс
Мафия — это организация, планирование, стратегия, но больше всего это семья. Люди редко понимают, насколько лояльна Мафия, пока не становится слишком поздно и эта лояльность не проверяется. Большинство из этих людей в конечном итоге умирают.

Я плохо спал. Поправка, я дерьмово спал.
Вероятно, это было связано со всеми планами, которые мы с Денисом обсудили.
Да, это было самое худшее, о чем можно было думать перед сном. Я пытался думать о Юле, но каждый раз, когда я это делал, мой желудок сводило от тошноты и беспокойства.
Я находился в полной заднице ради нее и ради Макса, но, как сказал Денис... все с этого момента зависело от моей способности полностью войти в роль.
Не жалеть.
Он заставил меня поклясться в этом не только своей жизнью, но и жизнью моей сестры и Юли.
И я серьезно отнесся к своим клятвам — ко всем.
К пяти часам утра я уже знал, что больше не засну, поэтому надел кроссовки и схватил телефон.
Два часа спустя по всему моему телу струился пот. Все должно было ухудшиться прежде, чем станет лучше, и, вероятно, именно поэтому у меня были проблемы с распределением.
Когда вы знаете, что надвигается буря, вы делаете все возможное для подготовки, но когда буря — это ты? Когда именно ты причиняешь столько вреда? Это отстой.
Люди говорят о последствиях бури, но они никогда не говорят, что до этого было... хуже. В конце концов, ожидание всегда хуже, чем реальный результат.
Я должен был поверить о свете в конце туннеля, а если его нет, то мне крышка.
Насвистывая, я распахнул дверь в дом и вошёл на кухню.
Максим стоял без рубашки, пот стекал по его груди, пока он поглощал булочку с корицей и пил кофе из чашки. Мой желудок заурчал от запаха свежих булочек.
— Я приготовил булочки. — глаза Макса сузились над дымящейся чашкой кофе. — После того, как я избил грушу с твоим лицом.
— Что вышло из моего лица? — спросил я с неподдельным любопытством.
— Не знаю. — Макс пожал плечами. — Я устал бить и в конце концов вытащил свой пистолет. Завтра я куплю Никите еще одну боксерскую грушу.
— Хм, немного разозлился, Макс?
— Не знаю, Фел, не хочешь еще раз ударить меня и узнать?
— Дамы. — Никита ворвался в комнату. — Засуньте яички обратно в штаны и отрастите настоящие яйца — никто никого не будет бить.
— Кто сказал? — фыркнул я, упираясь руками в столешницу.
— Сказал парень, который всадит тебе пулю в лоб, если ты хотя бы намекнешь о неуважении меня в моем собственном доме. — Никита зевнул и потянулся за чашкой, затем предложил мне одну. — Кофе?
— Наверное, пора уходить, когда угрозы твоим друзьям за кофе кажутся нормальными, Ник. — я взял чашку. — Просто говорю.
— Наверное, пора принять Ксанакс, если ты бьешь своего лучшего друга по лицу, ради возможности дышать. — Макс насмешливо поднял чашку в воздух. — Просто говорю.
— Справедливо. — я всерьез боролся с желанием рассмеяться, когда синяк на щеке Максима вспыхнул под кухонным светом. Денис велел сменить тактику, быть непредсказуемым. Ударить Максима было единственным способом встряхнуть ситуацию, не стреляя в кого-то. Это вызвало подозрение, но все же удержало меня в доме, пока не пришло время.
— Ненавижу утро. — Тори прошаркала на кухню, ее волосы были собраны в конский хвост, а глаза едва приоткрыты. — Кофе мне.
Макс протянул ей свою чашку и взял другую для себя.
— Хорошо спала?
— Прости, ты действительно сейчас со мной разговариваешь? Еще до того, как я сделаю глоток? — ее глаза расширились, когда она наклонилась к Максу.

Заметка для себя — сначала кофе, потом разговоры.

Продолжение следует..