Вместо Ритма

Прости меня, Матвей.

За то, что я такая глупая и у меня нет достаточно смелости подойти к тебе и обнять. Какой я друг после этого?

Лена и Игорь пытаются танцевать, с трудом сдерживаясь, я сижу у стены, Алекс смотрит куда-то вдаль, а остальные стоят у зеркала и тихо о чем-то разговаривают. Одна Диана в работе. Следит за движениями «танцующих».

— Все в порядке? — спросила шепотом я, подойдя к Алексу.

— Да, нормально.

— Куда ушел Матвей? Он не сказал тебе?

— Понятия не имею. Он думает, что ему одному больно, — он горько усмехнулся и наконец посмотрел в мои глаза.

— Тимур был для него братом. Его можно понять.

— А мы так, прохожие? Мы не потеряли друга? Потеряли. Но живем ведь, идем дальше. Потому что Тимур сам бы не хотел, чтобы мы ревели.

Он бы этого не хотел. Но как пережить эту утрату?..

Сделав глубокий вдох, я подошла к Диане. Конкурс меньше чем через месяц. Сомневаюсь, что мы успеем. Нужно отказаться.

— Конкурс перенесли, он будет двадцать восьмого июля, — опередила она меня, обняв за плечи.

— Как? Почему? А почему так поздно?

— Там какие-то пересуды и дела. Подали в суд на одного из жюри и пока все не утихомирится, конкурса не будет.

Это хорошо. Очень надеюсь, что за эти полтора месяца все придут в себя. И мы с Матвеем помиримся…

Обняв хореографа, я в последний раз смотрю на ребят и ухожу. Желания танцевать нет, хочется только спать и не думать ни о чем. Чтобы хотя бы во сне рядом был Тимур…

Вечерний воздух освежал. Голова будто стала легче и думалось яснее. Я отчетливо понимала: нужно помириться с Матвеем. Поговорить, поддержать и не дать ему проживать эту боль одному.

Только как к нему подойти? При каждом упоминании Тимура слезы сами наворачивались на глаза, а сердце ныло от боли и нехватки друга. А что чувствовал Матвей, я даже представить не могу.

Как бы я хотела заполучить маховик времени, вернуться в прошлое и предотвратить ту аварию. Только жаль, что, как в детстве, уже не будет. Волшебства не существует, а маховика уж тем более.

Тимур, как же я скучаю по нему на самом деле…

***

Д

ни пролетали так незаметно, что казалось, месяц растаял, словно лед на солнце. А скорбь никуда не ушла, она просто притихла, как зверь в засаде.

Сложно было возвращаться в реальность, когда боль терзала изнутри каждого, кто любил Тимура. Но все старательно делали вид, будто все в порядке. Так было легче. Не напоминали, не спрашивали…

Кто-то возвращался к обычной жизни: посещал пары, репетировал, улыбался на автомате. А Лена… она все время старалась улыбаться, хотя сразу было ясно, что ее мысли заняты другим. Прошлым.

Нет, в Тимура она не влюбилась так сильно, чтобы потерять голову. И в этом всем его заслуга. Если бы он начал ухаживать за ней чуть раньше… Лена не хотела об этом думать, потому что ей и так было больно. А если бы она полюбила его?..

Долго бы Лена об этом еще думала, если бы в комнату со стуком не вошли. Это был Леша. В руках держал поднос с кружкой и булочкой.

— Тетя сказала, что ты не завтракала. Я решил попробовать сам принести тебе поесть и попить.

Подойдя к кровати, он положил поднос на тумбочку и сел рядом с сестрой. Поцеловал в висок и обнял. Всегда он так делал, когда ей было грустно. А в детстве носил какао и вкусности, чтобы Лена улыбалась. И это всегда помогало. Но не сегодня.

— Лен, я тебя понимаю, тебе больно, ты любила его, но…

— Я не любила его, он был моим другом и во мне была только симпатия к нему, — честно ответила она, посмотрев на брата с укором.

— Хорошо, хорошо, я понял. Давай сходим тогда в кафе, поедим и потом заедем в кино.

Опять Леша за свое. Каждый раз предлагает одно и то же, когда приходит в гости и видит грустную Лену. Ей это толком начало бесить. А он радовался, мол «наконец-то ты стала чувствовать что-то еще, кроме боли».

И на этот раз она не отказалась. Сделав глубокий вдох, Лена с такой скоростью переоделась, как не одевалась никогда. Поэтому уже через две минуты она вышла из маленькой гардеробной, одетая в спортивные серые штаны, большую серую футболку и небрежным пучком на голове.

— Идем, — бросила раздраженно она, складывая в черную сумочку телефон и вазелин.

— Даже не накрасишься? — удивленно спросил Леша, ища что-то в карманах.

Закатив глаза, Лена вышла из комнаты и спустилась вниз по мраморной длинной лестнице. Брат еле поспевал за ней.

— Куда собрались? — спросила мама Лены. Женщина была как две капли воды похожая на дочь. Незнакомцу даже трудно было бы отличить, сколько ей лет.

Ответив на вопрос тети, Леша первый вышел из дома, чтобы завести машину. А Лене пришлось потратить пять минут на выбор обуви. В итоге она остановила свой выбор на черных Форсах.

— У меня потом танцы, отвезешь туда, — Грубо бросила девушка, захлопнув дверь машины.

В кафе Лена заказала всего понемногу, а в кино все время жаловалась на глупые поступки героев. Леша даже на мгновение сравнил ее с Таней. И сделал для себя вывод: эти двое как родные сестры. Характеры почти одинаковы. Таня также на первом свидании закатывала глаза и вздыхала.

Таня… как же он все-таки умудрился не понять, что она встречается с Матвеем? Это ведь даже слепой поймет. Все время она называла его Придурком, Чертом и ссорилась с ним. Должно быть, Таня еще давно влюбилась в Матвея, но не хотела этого принимать. А потом все же приняла.

И Леша этому радовался. Потому что он бы не сделал ее счастливой. Даже понимал это в самую первую встречу. Просто звал на свидания, думая, что вскоре все у них будет хорошо. Но нет. Не смог он никак полюбить ее. Глупая влюбленность — вот на что его хватило.

Безусловно, Таня была очень красивой. Грациозная и уверенная в себе. Когда Леша обнимал ее, то каждый раз отмечал, какие же у нее мягкие волосы, которые еще и пахнут ванилью. А когда смотрел в глаза, казалось, будто он вернулся в прошлое. В детство.

Но даже это не помогло ему полюбить ее. Леша сам не понимал, почему это так? Красивая, с характером, но не та...

— О чем задумался? — спросила Лена, когда он уже почти доехал до студии танцев.

— Не важно.

Хмыкнув, Лена продолжила слушать музыку через проводные наушники. А когда уже доехали, она потянулась и обняла брата за шею.

— Спасибо, — шепнула и быстро убежала, заранее нормально закрыв дверь автомобиля.

А когда вышла, столкнулась нос к носу с другом и партнером в одном лице. С Игорем.

На секунду сердце пропустило удар. От такой близости вне танца. Если бы Игорь не стоял на бордюре, то, кажется, она бы поцеловала его. Случайно, конечно.

А Игорь, кажется, почувствовал почти то же самое. Даже начал осматривать ее с ног до новых. Увидеть Лену без макияжа никому не удавалось. А сейчас она такая стоит перед ним. Настоящая. И красивая.

— Ну? Заходишь? — спросила она, придя в себя. Этого не хватало, чтобы в него еще влюбиться. Ну уж нет.

Кашлянув, он быстро подошел к двери и открыл ее, приглашая первой войти Лену. И когда она прошла в зал, он пошел за ней.

В студии было прохладно. Воздух с кондиционера приятно освежал. За день все успели вспотеть. Июнь в этом году очень жаркий вышел.

Все уже были на месте. Без прежней радости и счастья, но уже не такие разбитые, как месяц назад. Неосознанно они начали привыкать к жизни без Тимура. Вспоминали, скучали и часто плакали, но привыкли…

Сразу, без разминки, Диана пригласила их танцевать. И уже через пару минут они стояли в центре зала. Без слов, без лишних реплик. Музыка заполнила пространство, и все остальное будто исчезло. Они начали двигаться, сначала осторожно, чуть неуверенно, потом все свободнее. Лена вдруг поняла, что тело отвечает, как будто само вспоминает, как это — доверять партнеру.

Было странно… и легко. Почти как с Тимуром.

И это причиняло боль. Такого не должно быть. Свободной в танце она чувствовала себя только с Тимуром.

— Все в порядке? — шепнул Игорь, удерживая ее за талию и мягко наклоняя вперед.

Лена неуверенно кивнула. Ложь. Ничего не в порядке. Как она может быть в порядке, если рядом с ним — с другим — ей вдруг становится спокойно? Почти так же, как было рядом с Тимуром.

«Правильно ли я поступаю? Что делать?.. Я не хочу никаких чувств…» — думала Лена, продолжая двигаться.

Но, кажется, этого было не миновать.

***

Н

е верю. Прошел почти месяц. Кажется, будто все вернулось в обычное состоянии, но я знала, что это не так.

Мы все также продолжаем ходить на репетиции, танцевать, улыбаться, но каждый из нас внутренне проживает боль. Она сильным ожогом запечаталась на сердце и теперь навсегда там останется. Просто со временем мы привыкнем и перестанем ее ощущать…

С Матвеем мы так и не поговорили. Целый месяц разбивающего сердце молчания. Я видела его каждый день. Ну улице, в университете, на репетициях. Встречалась с ним взглядом, никто из нас не нарушал тишину. Каждый вечер я надеялась и думала: «может, завтра он скажет что-нибудь первым?». Но я знала, что сама должна заговорить…

— До выступления неделя… — сказала Диана, скрестив руки на груди. — Готов только танец девушек. Я, наверное, перенесу. Думаю, другие преподаватели не будут против.

— Хорошо, — шепнула я, натянуто улыбаясь.

Пока пустота в душе не затянулась, чтобы улыбаться искренне. Наоборот, она раз за разом становилась все больше и больше.

— Не хочешь попробовать ваш танец? Или порепетировать для конкурса?

Я покачала головой. Я знала, что если попрошу у Матвея начать — он без вопросов встанет и начнет работать, но я боялась. Как глупая маленькая девочка перед огнем боится, так и я боялась подойти к нему.

— Хорошо, если вам нужно еще немного времени… — она кашлянула и повернулась у остальными. — Можете быть сегодня свободны. Отпускаю пораньше вас.

Ребята мало по малу начали собираться, тихо о чем-то разговаривая. Я смотрела на Лену и хотела понять, что чувствует она. Иногда смотрит в стену не моргая, иногда улыбается, разговаривая с другими. И краситься перестала даже! И самое странное, что отметила я для себя — Лена часто-часто дышит в моменты, когда в нашем личном разговоре я упоминаю Игоря…

— Я останусь подольше? — спросила я, подойдя к Диане.

— Оставлю ключи на столе, не забудь завтра прийти пораньше, чтобы открыть, ладно?

Я кивнула и села обратно на маленький диванчик. Прождала, пока все уйдут и подошла к колонке. Хотела уже включить какую-то музыку, но громкие шаги за спиной заставили меня быстрее обернуться.

Матвей стоял в двух метрах от меня и смотрел на меня таким пустым взглядом, будто я убила его родных. Или изменила ему с его братом.

Я сжала в руках маленький пульт от колонки и чуть не выронила его от неожиданности.

— Привет, — шепнула я, опуская голову, чтобы не смотреть в его глаза. Те глаза, в которых я готова была тонуть.

Но он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел.

— Если хочешь порепетировать один, то я уйду, — чуть громче сказала я, положив пульт на подоконник.

Опять молчание. Но он сделал шаг ко мне. И еще один.

— Понятия не имею, — заговорил Матвей наконец, — что ты от меня ждешь…

Я внутренне сжалась и практически перестала дышать.

— Я просто хотела остаться тут одной. Подумать, потанцевать.

— И ты думала, что я не останусь? — он расселся на полу передо мной. Опустив не секунду голову, он провел рукой по волосам и посмотрел на меня.

— Думала, — подтвердила я, чувствуя, как быстро бьется сердце.

— Я устал, чувствую себя разбитым и не знаю, как с тобой говорить теперь, — тихо произнес Матвей, подняв взгляд на меня.

И в правду. В глазах такая боль… Как бы хотелось обнять его и поддержать. Но почему я не делаю этого? Это ведь так легко…

Вместо этого я ответила:

— А ты думаешь, мне легче? Я чувствую то же самое. Моментами хочу вскрыть его гроб и лечь рядом.

Матвей усмехнулся и поднялся с пола. Сел рядом и собрал ноги под себя. Провел ребром руки по щеке и посмотрел на меня красными от слез глазами.

Но не ответив ничего, он вдруг взял пульт, нажал на какую-то кнопку и пошел к центру танцзала. Из динамиков полилась очень знакомая мелодия. Песня о любви. Неужели конкурс?

Он встал в центр зала, но не протянул руку. Просто смотрел в пол и ждал. Я сделала шаг вперед к нему, но не слишком близко.

Музыка лилась из колонок — нежная, горькая, о тех, кто не может быть вместе, несмотря на любовь.

Я сделала первый шаг в танце, а он повторил. Мы двигались параллельно, как будто были отражениями друг друга. Но ни единого прикосновения. Только взгляды. Только воздух между нами.

Я крутилась, он делал выпад вбок. Я наклонялась, он выпрямлялся. Все напряжение, все, что не сказано, выплескивалось в каждом движении. И я понимала все без слов.

Было ощущение, будто нас держит что-то невидимое, не дает подойти ближе. Как будто, если коснуться — все рассыплется в одну секунду.

И все же в конце, когда музыка стихала, когда тело дрожало от усталости и чувств, я подошла ближе. Матвей тоже. И на последнем аккорде, всего одно движение. Моя рука легла на его плечо. Он не отпрянул. Только посмотрел. Тем самым взглядом, который без слов можно было понять.

— Ничего с этим не выйдет… — шепнул он, глубоко дыша и не отводя глаза.

— Плевать, — ответила я, желая сказать что-то еще. Но ничего больше не приходилось в голову.

И снова наступило молчание. Угнетающее, убивающее. Молчание, которое разбивает сердце.

— Спасибо, — очень тихо сказал Матвей, легонько улыбнувшись.

И в эту секунду мне показалось, будто все будет хорошо. Надежда возродилась во мне весенним цветком. И я очень надеялась, что Тимур сейчас рядом и смотрит на нас, видя, что мы не забыли его и можем быть счастливыми.

— Тимур бы сейчас как девчонка бегал и радовался, — поделилась я.

И он наконец-то нормально улыбнулся. Потому что не мог не сделать этого. Счастливые воспоминания, уверена, пришли к нему снова. Напомнили, что друг в его сердце живой.

Также жива теперь и моя вера. Вера в счастливое будущее. Рядом с теми, кто мне дорог. Рядом с ним.

Потому что я любила Матвея. Люблю до сих пор. И когда-нибудь я расскажу ему об этом, зная, что его ответ всегда был и будет неизменным.