Глава 13
Кто любит Стругацких, тот легко может себе представить сталкеров в зоне. Ну, а кто про братьев-фантастов даже и не слышал, тот наверняка смотрел какую-нибудь голливудскую муть с подобным сюжетом.
Вечер. Красное солнце садится за выщербленный кирпичный забор. Металлургический завод неподалеку скорее дышит на ладан, чем пыхтит. Маленькие же вспомогательные предприятия давно разорились, превратившись в полуразвалины, находящиеся в барханах битого кирпича и строительного мусора.
По этой постапокалиптической территории рыскали разные темные личности, стремящиеся поживиться металлом, который остался после того, как администрация вывезла все вершки. Металла оставалось еще много, и за него шла постоянная борьба между одиночками и организованными группами. Для детдомовцев это был верный вариант заработать деньжат на хлеб с маслом. Ну, или на пиво с воблой – кому что больше нравится. Правда, официально покидать территорию интерната не разрешалось, но, когда в стране бардак, кого волнуют такие мелочи? Пацаны группировались по пять-шесть человек и после уроков уходили шариться по Африке в поисках металла насущного.
Марс с Карачуном всегда ходили только вдвоем. С одной стороны, конечно, опасно. С другой – меньше лишних глаз, да и процент от добычи больше. Что нашли – пополам. Ну, а нападения конкурирующих групп – проблема вполне решаемая. Интернатовских в городе побаивались и обоснованно считали малолетними преступниками. Часть, вроде Крепыша, работала с разной блататой, выполняя мелкие поручения: на васере постоять, залезть куда-нибудь, куда взрослый не пролезет. Ну, или подляну какому-нибудь несговорчивому торговцу сделать. Впрочем, приблатненные металлом тоже не брезговали. Правда, сами его не искали, а обкладывали налогом с продажи тех, кто послабее.
Пушкин с Карачуном, конечно, слыли авторитетными пацанами, «но двое на льдине» есть «двое на льдине». Какой бы ты крутой не был, против большого коллектива выстоять трудно. Пока, вроде, их не трогали. Да и они искали не столько металл, сколько теплый туман. Это тоже играло свою роль. Большинство стычек проходили возле пункта приема металлолома. Сборщикам дани не хотелось шляться по здоровенной территории, отлавливая «сталкеров-металлистов». Все гениальное – просто. Стой, жди у ворот приемки. Сами принесут – сами отдадут часть прибыли, полученной с продажи. А, поскольку, металлоприемки находились очень близко друг от друга, то, заняв стратегически важную позицию, можно контролировать их все разом. Соответственно, если ты ничего не сдаешь, то и не попадаешь в поле зрения криминала. И бегать за тобой, рискуя сломать ногу, дураков мало.
- Ну что там? – сказал Пушкин, глядя вниз во влажный полумрак большой ямы. Яма находилась в углу внутреннего помещения громадного барака, который раньше служил цехом металлообрабатывающего предприятия. Дыр в полу там было много – часть станков, видать, вырывали из родной земли вместе с фундаментами. Получился почти лунный пейзаж. Нужная им Дыра пряталась под выщербленной кирпичной стеной, уходя куда-то в глубину фундамента, а, может, и глубже.
- Пока не ясно, - послышался из ямы голос приятеля. – Даже с фонарем видно хреново. Яма и яма. Туман вроде есть, но хрен его знает, может это пар. Помнишь, мы с тобой как-то в канализационный коллектор провалились ?!
- Не, это должно быть где-то здесь. – сказал Марс. – У меня ладони чешутся. Ты, главное, веревку не отпускай.
- Да понял я, - пробурчал Карачун. Веревку он обвязал вокруг пояса.
В тусклом свете карманного китайского фонарика виднелся какой-то неровный пролом, из которого струились редкие туманные лохмотья. И тут у Ивана тоже зачесались ладони. Не сильно, но вполне ощутимо. Хотя, может и от волнения.
- Кажись, оно, Марс, - крикнул он наверх.
Но Марс почему-то не отвечал. И веревка ослабла. Сверху послышался неразборчивый бубнеж, как будто одновременно говорили несколько человек. Карачун быстро вернулся к месту спуска, засунул фонарь в карман ободранных грязных джинсов и полез наверх, цепляясь за выбоины в кирпичной стене. Лезть там было невысоко – от силы метра два. И уже на половине пути бубнеж превратился во внятную речь.
«Какой-то голос знакомый. Похоже, Крепыш.»
С этой мыслью Иван вылез на уровень пола и убедился, что расслышал правильно. Крепыш, с двумя какими-то гопниками, зажали Марса в угол и что-то грозным голосом ему втолковывали. От нападения их останавливала толькозаточенная арматура полуметровой длины, с которой Пушкин никогда не расставался во время скитаний по «зоне».
Одним рывком Карачун выбрался наверх и подобрал свою арматурину, оставленную им ранее у стены.
- Эй, брат, какие вопросы?
Крепыш обернулся в его сторону и издевательски ухмыльнулся.
- Еще одна шиза пожаловала. Так вот, пацанчики, сейчас мы вас трогать не будем. Нас только поговорить попросили. Кабан велел передать, чтобы все, кто работают по металлу, двадцать процентов от прибыли отдавали ему. Меня Кабан поставил смотрящим по интернату. Так что, я за вас теперь в ответе. Налог будете мне сдавать.
- Да у нас и прибыли никакой нет. – Ответил нехотя Марс. – Сам знаешь, мы с Карачуном не сдаем почти ничего. Так, для веселья, лазаем.
- Да мне похрен, где вы лазаете. Кабан с меня спрашивает, а я с вас спрошу. Вон, пацаны подтвердят.
Пришедшие с Крепышом – два незнакомых парня, лет двадцати, в аляповатых китайских спортивных костюмах с цветными вставками, угрожающе улыбнулись.
- Крепыш дело говорит, - сказал один из них простуженным баритончиком. – В конце каждого месяца будете сдавать по двести косых. А ищите вы чего или не ищите – это ваша проблема. Может, после нашего разговора и работать лучше будете. Не хрен тут по территории без толку шариться.
- Да ты не боись, братское сердце, - сказал второй. – Кабан же не себе берет. Это на общак. Пойдешь ты к хозяину – и тебя с воли греть будут. Все путем.
- В общем, я сказал, вы услышали, - подытожил Крепыш. – А бабки можете мне в интернате отдавать. Все-таки в одной хате живем. И вам бегать далеко не надо. – он широко, и, вроде как, дружелюбно улыбнулся и подмигнул. - Ладно, бывай, Пушкин, пиши еще!
Троица, не оглядываясь, вылезла через невысокий выщербленный оконный проем, в заросли бурьяна, окружающий цех.
- Засада, - Карачун почесал седую от известковой пыли прическу тупым концом арматуры. – Двести косых – деньги не малые. Мы тут, если сутками напролет будем шариться, тогда, может и наберем. А бодаться с ними всерьез не получится. Надо как-то проблему решать.
- Че решать? – сказал Марс. – Найдем дыру и свалим. Вот и все решение.
- Свалить – то свалим, но непонятно, что там, на той стороне. Мы ж хотели товар таскать. Может, тогда и две косых не проблема будет.
- Ты прав. Ну, давай. Посмотри, что там за дыра, а я тебя сверху подстрахую.
Марс обвязал второй конец веревки вокруг пояса и сел на край провала, уперевшись одной ногой в выступ стены для устойчивости. Иван снова спустился к темному проходу.
- Ты, если случись что, дерни два раза за веревку, и я тебя вытащу – крикнул ему в след Пушкин.
Карачун поднял руку в знак того, что услышал и скрылся в темноте. Веревка начала разматываться, уходя во мглу.
- Ну, что там?
Но ответа не было. Вдруг, Марс почувствовал такой сильный рывок, что его чуть не стащило в яму. Он со всей силы уперся ногами в кирпичный порожек и лег плашмя на пол, чтобы ослабить тягу страховки. После этого начал потихоньку вытягивать веревку руками. Наконец тело товарища выползло, подтягиваемое шнуром, из проема. Карачун лежал на полу ямы без сознания.