Глава 11
«Не ходите, дети, в Африку гулять» - советовал известный детский поэт Корней Иванович Чуковский. Понятно, что рядовому жителю маленького районного города, погулять по Африке почти также невозможно, как укусить собственный локоть. Ну, разве что, за Африку посчитать поездку в хургадское «все включено». Но жителям города Гурово повезло – у них была собственная Африка. Так, почему-то, назывался район промзон, находящийся между двумя жилыми кварталами на окраине. Почему Африка – непонятно. Может из-за черной копоти рядом лежащей ТЭЦ? Но старожилы говорили, что название произошло от имени старого казака Африкана, который основал хутор на этом самом месте еще при Екатерине Великой. Потом, во времена советской индустриализации, хутор снесли, а построили металлургический завод и ТЭЦ. После перестройки мудрые постсоветские руководители продали все оборудование на металлолом, а сами уехали жить в какое-то теплое зарубежье. Может быть, даже в настоящую Африку. А что, удобно. И к названию привыкать не надо.
А гуровская Африка, между тем, жила своей опасной жизнью. В развалинах на месте заводских корпусов в теплое время года тусовались бездомные и разные околокриминальные элементы. Поэтому, стишок Чуковского про «не ходите в Африку» каждый гуровец понимал в буквальном смысле. Конечно, никакие акулы с гориллами там не водятся, но вот настучать по балде и отжать телефончик с бумажником вполне могут. Днем по Африке обитатели еще ходили, уж больно силён соблазн сократить путь из одного жилого района в другой. А вот после заката солнца появляться там можно было лишь большими компаниями. Ну, или если ты очень смелый и сильный. Или местный африканец, для которого здесь дом родной.
Впрочем, старожилы иногда рисковали пересечь этот мордор местного разлива под покровом ночи. Крались, стараясь максимально слиться с темнотой, иногда сжимая в кармане какую-нибудь бесполезную железяку вроде складного ножа.
- Я ж местный, что мне будет? Меня все в городе знают. – успокаивал себя некий индивидуум, быстрым шагом идущий между развалин заводских корпусов.
В этом умозаключении таились две ошибки. Во-первых, неместные здесь не ходили вообще, ибо делать тут им было нечего. Во-вторых, африканская гопота паспорт с пропиской не спрашивала. Просто и бесхитростно били в бубен и обирали до нитки. Так случилось и в этот раз.
-Эй, мужик, постой-ка! Закурить есть?
Мужик, нервно озираясь, ничего не ответил и прибавил шагу. Чуть дальше дорога раздваивалась. Можно было обойти по широкой грунтовке, где обочины хорошо просматривались, а, значит, засаду не спрячешь. Но когда опасность сзади, на нервяке всегда тянет сократить путь. И если юркнуть вот в этот проем, то через пятьдесят метров загаженной тропинки уже окна ближайшей жилой пятиэтажки. А там народ, свет фонарей и относительная безопасность. Правда, узкое место больше всего подходило для западни. Но тут следовало рискнуть. Если пойти по окружной дороге – преследователи неминуемо догонят. А через узкое «горлышко» за счёт скорости можно спастись.
Поколебавшись, ночной путник выбрал второй вариант. Чувство опасности за спиной гнало по короткому пути. Но расчеты оказались неверными. Как только он нырнул на узкую дорожку между остатками кирпичного забора и каким-то производственным бараком, из-за угла навстречу ему вышли еще двое.
- Куда летишь? - спросил тот, который повыше. Голос был молодой, а лиц в темноте не различить.
- Тебе ж сказали, подожди. – добавил второй. – Мы че, бежать что ли за тобой должны?
Ночной путник ничего не сказал, наверное, рассудив, что любой ответ зачтут ему в минус. Он только прижал к груди квадратный полиэтиленовый пакет и попытался обойти нападавших. Это было глупо. Очевидно, что места для обходного маневра не оставалось. Разве, что рвануть по краю и максимально быстро бежать к выходу. Но такой финт мог проделать только хороший спринтер.
К тому же, время работало против путника. Сзади послышались шаги. И кто-то крепко ударил любителя ночных прогулок по затылку.
-Ну че, берите все, да пойдем. – Сказал какой-то из африканцев своим подельникам. -А то пройдет кто, да и менты тут иногда появляются.
Минут через двадцать, на освещенный окнами ближайшей к Африке пятиэтажки кусок тротуара вышел окровавленный человек. Старый болоньевый плащ был разорван, в руках у него уже ничего не было.