CHAPTER 20. Рив
***
Зеркало безжалостно отражало безупречность. Черный, как ночь, костюм сидел идеально, подчёркивая острые линии плеч. Белая рубашка, словно свежий снег, контрастировала с глубоким оттенком галстука. Начищенные до блеска темные туфли завершали этот образ.
Всё по канону. Идеальный Рив для идеального вечера. Только вот внутри эта идеальность трещала по швам.
Бал. Очередное сборище лицемеров, где каждый носил маску. Сегодня буквально. Забавно, как они тщательно готовятся к тому, чтобы казаться кем-то другим, в то время как их истинные мотивы остаются скрытыми за улыбками и дорогими нарядами.
Мой взгляд упал на маску, лежащую на столике. Тёмно-синяя, с тончайшим золотым кружевом. Замысловатые узоры оплетали ее, создавая впечатление чего-то хрупкого и в то же время невероятно изысканного. Она полностью закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми лишь губы и подбородок. Я всегда недолюбливал эту вычурность, но сегодня она казалась особенно раздражающей.
Зачем все это?
Все эти балы, приёмы, светские беседы... Бесконечная игра в «покажи себя с лучшей стороны».
Всё это держало меня в этой золотой клетке, не давая вздохнуть полной грудью. И сегодня я должен быть образцовым сыном, улыбаться и кивать, даже если меня тошнит от всего этого.
Кто-нибудь заметит твою настоящую маску? — подумал я, с иронией глядя на своё отражение.
Ту, которую я ношу каждый день. Маску безразличия и хладнокровия.
Тихий стук в дверь прервал мои размышления.
— Войдите, — произнёс я, стараясь придать голосу непринужденность.
Дверь открылась, и в комнату вошел отец. Как всегда, безупречен, с властным взглядом, который прожигал насквозь.
— Ты готов? — его голос прозвучал скорее как констатация факта, чем как вопрос.
— Почти, — ответил я, стараясь не выдать своего раздражения.
Он подошел ближе, и я почувствовал знакомый запах дорогих духов.
— Сегодняшний вечер очень важен, — начал отец, как будто я мог забыть. — Ты должен произвести хорошее впечатление. Будь учтив, обходителен и...
И заинтересован, — мысленно закончил я его фразу.
— И особенно с дочерью семьи Престоун, — закончил он.
Ну конечно.
Снова старые песни о главном.
— Разумеется, — ответил я, надевая на лицо маску вежливости.
Я взял в руки карнавальную маску, ощущая холод металла. Сегодня она поможет мне скрыть мои истинные чувства. Сегодня я буду тем, кем меня хотят видеть. Опять.
— Не забывай, — напомнил отец. — От твоего поведения зависит многое.
Я кивнул, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале.
Два Рива.
Один — идеальный, послушный, готовый на всё.
Другой — сломленный, уставший, мечтающий о свободе.
И сегодня, как и всегда, они должны слиться воедино, чтобы выжить в этом мире лжи и притворства.
***
Вылезая из машины, я уже знал, что нас ждет. Вспышки камер, крики, давка. Это стало привычной частью моей жизни, но от этого не легче. Родители, конечно, держались с достоинством — отточенная годами улыбка, уверенные жесты. Но я видел, как напряжены их плечи.
Словно стая голодных хищников, журналисты набросились на нас, как только наши ноги коснулись асфальта. Это было ожидаемо. Рив Картер, наследник огромной империи, находится на ежегодном балу престижного университета страны. Сенсация!
Площадь академии казалась переполненной. Толпы студентов, их родители (многие из которых были не менее знамениты, чем мои), и, конечно, вездесущие журналисты с микрофонами и камерами. Это больше походило на премьеру фильма, чем на бал.
Вот семья Санчез. Рядом, с безупречной укладкой, красовались Дуэйны, владельцы сети отелей. Уайлдеры, мастера слова и закона, тоже были здесь. И даже Престоуны. Мистер Престоун, как всегда, излучал надменность, а его дочь... Я мельком увидел её лицо — бледное и какое-то затравленное.
Журналисты не давали нам прохода. Вопросы сыпались градом:
— Мистер Картер, какие у вас планы на будущее?
— Миссис Картер, как вы относитесь к выбору вашего сына?
— Рив, не боитесь ли вы, что ваша знаменитая фамилия затмит ваши собственные достижения?
Я спокойно улыбался, глядя прямо в объективы камер. Отвечал четко, уверенно, заученными фразами, которые не говорили ровным счётом ничего. Говорил то, что от меня хотели услышать. Это стало второй натурой.
— Я стремлюсь внести свой вклад в развитие общества, — это звучало лицемерно. — Я не боюсь трудностей и готов к новым вызовам, — это звучало как пустой звук.
Но кто из них вслушивался в смысл? Им нужны были только фотографии и заголовки. Сенсация, скандал, интрига. А я должен был быть хорошим мальчиком, наследником, оправдывающим ожидания.
Как же раздражает.
Хочется просто затеряться в толпе, быть никем, быть обычным студентом, который пришел грызть гранит науки. Но это невозможно. Фамилия Картер — это клеймо, которое останется со мной навсегда.
Только мы было собрались прорваться сквозь этот живой заслон из журналистов, как к нам приблизилась семья Эстер. Конечно, это было ожидаемо.
Вспышки камер усилились. Журналисты, почувствовав сенсацию, стали напирать ещё сильнее.
— Мистер Картер, вы встречаетесь с мисс Престуон?
— Какие у вас планы на совместное будущее?
— Мисс Престоун, что вы думаете насчет помолвки с мистером Картером?
Эстер, как всегда, выглядела безупречно. Платье цвета слоновой кости, расшитое жемчугом и бисером, сидело на ней идеально. Её золотые волосы были уложены в элегантную прическу, а лицо скрывала маска в тон платью, украшенная перьями и бриллиантами. Она была словно сошедшая с обложки журнала — красивая, утончённая, недосягаемая.
— Мы находимся в хороших отношениях с Ривом, — проговорила Эстер с очаровательной улыбкой.
Она всегда была отличной актрисой.
Я выдавил из себя дежурную улыбку и кивнул в знак согласия.
— Да, — подтвердил я.
Ложь, ложь, ложь. Кругом одна ложь.
Как же я устал видеть ее всегда такой, — подумал я, глядя на Эстер.
Вечно при параде, вечно безупречная. Никакой спонтанности, никакой естественности. Видел ли я ее когда-нибудь без макияжа или в бесформенной одежде? Ни разу. Словно она боялась показать свою истинную сущность.
В свете объективов, под прицелом неугомонных камер, я продолжал играть свою роль. Улыбался, кивал. Но внутри... внутри меня бушевала тихая буря. Мое сердце словно металось в поисках чего-то, что было важнее, чем все эти светские условности, чем вся эта фальшь и мишура.
Оно искало Её.
Журналисты, как стая гиен, переключились на моих родителей и родителей Эстер. Они, конечно, были более подготовлены к такому вниманию, отточили искусство отвечать уклончиво и говорить ни о чём. А я... я просто наблюдал, как разворачивается этот фарс, чувствуя себя все более и более отчужденным.
Я перевел взгляд на территорию академии. Старинные здания, зеленые лужайки, шумная толпа... Я пытался найти Ее среди этого хаоса. Высмотреть знакомый силуэт, уловить отблеск коричневых волос.
Но всё было безуспешно.
Это была не Ее жизнь. Ей было чуждо все это показное великолепие, все эти репортеры, камеры и вечно сующие свои носы СМИ. Она не принадлежала этому миру. И я, в глубине души, знал это.
Внезапно меня охватило странное желание — прожить Ее жизнь. Хотя бы на минуту. Отказаться от всего, что у меня есть, и просто почувствовать себя свободным. Тихая, спокойная жизнь, наполненная простыми радостями и секретами.
И я знал этот секрет. Я знал Ее секрет.
Это была ирония судьбы. Все вокруг считали меня загадочным и недоступным, а я, в свою очередь, был одержим тайной которую хранила обычная девушка.
И чем больше я узнавал Ее, тем больше понимал, как сильно мне хочется быть рядом с Ней. Хочется защитить Ее от этого жестокого мира, укрыть от чужих глаз. Хочется просто поговорить с Ней, посмеяться вместе, помолчать.
Но сейчас... сейчас я должен был играть свою роль. Продолжать улыбаться, кивать и говорить то, что от меня ожидали.
Я взял Эстер под руку и, улыбаясь в камеры, сказал:
— Мы очень рады быть здесь. И надеемся, что сегодняшний вечер запомнится всем надолго.
Журналисты, довольные полученным материалом, продолжали щелкать затворами камер. Я чувствовал себя марионеткой, дерганой за ниточки чужой воли. И мечтал лишь об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился.
♡