Глава 26
Даниэла Бианчи
Неделя проходила спокойно. Как и все предыдущие. Чувство окрыленности, бабочки в животе рядом с ним. Свобода, спокойствие — это то, чего мне давно не хватало.
Я боялась это потерять.
Последние дни не получалось проводить время по вечерам с Теодором. Он занимался всеми ведомостями, заполнением различных документов, которые должны заполнять все профессора. Я делала всю работу, которую нам дали остальные преподаватели на длинные выходные. Рано утром за мной прилетит самолет в Чикаго, не хотела брать никакую работу с собой, все по минимуму.
Хотела отдохнуть от всей учебы.
Майкл был рад, когда я написала ему и спросила про их личный самолет. После моего сообщения он тут же написал о том, что самолет вылетит за мной вечером, и чтобы к утру я была уже в аэропорту. Мужчина всегда был немногословен, всегда писал по делу, без лишних слов. Если бы написала Кэтрин, то она бы написала еще тысячу сообщений, после которых позвонила бы, чтобы обсудить множество тем.
Доделав все дела, начала собирать сумку. Чемодан не хотела брать, он был слишком большой для вещей, которые я собираюсь взять. Дорожная сумка в данном случае лучший вариант, ее мне одолжила Камила. Подруга все еще была в Ирландии, я уже забыла в каком городе. Они с Брэдом каждый день были в новом городе. Голуэй, Барна, Оклоггин, Туам и много каких еще городов Ирландии, что можно сбиться со счета.
Выйдя из комнаты, направилась в крыло общежития, в котором жили преподаватели. В нашем университете работали профессора из разных городов. Снимать жилье было не выгодно, и с его оформлением есть множество нюансов. Поэтому им выделяли комнаты в общежитии, если они хотели этого, совершенно бесплатно, ведь они здесь работают. Нужно было предупредить Теодора о том, что на половину недели улетаю в Чикаго к друзьям. Хотелось бы полететь вместе с ним, но его никто не знает, а знакомить с родственниками я пока не готова. МакКалистеры действительно нам были, как родственники. Будто Кэтти вправду родная сестра мамы.
Сейчас достаточно того, что мама знает о Теодоре.
Подойдя к двери его комнаты, я постучалась, но ответа не было никакого. За дверью была абсолютная тишина, только из щели был легкий ветер. Вероятно, было открыто окно. Может быть он все еще в университете? Вставив наушники в уши, чтобы было не скучно, пошла по мало освещенному коридору в университетский корпус. Дернув за ручку аудитории, дверь оказалась закрыта. Набрав его номер, голос в трубке сказал: «Аппарат абонента выключен».
Странно.
Нахмурившись, решила сходить в магазин. Нужно купить продуктов для ужина. Хотела приготовить любимое ризотто. Выйдя из общежития, посмотрела по сторонам. Матово-черной бентли тоже нигде не было. В ближайшем магазине купив нужные ингредиенты и вино, вернулась в общежитие, сразу пошла на кухню. Все студенты разъехались по домам, поэтому знала, что мне никто мешать не будет. Это позволяло мне включить музыку через колонку, наслаждаясь всеми звуками мелодий.
Ритмы песни My own monster певца X Ambassadors создавали атмосферу готовки.
— Кажется, я создал монстр, — подпевала я. — И теперь я больше никогда не буду одинок...
Теодор будто бы правда был моим монстром. Хорошим монстром. В детстве, смотря мультфильм «Корпорация монстров» — родители часто включали то, что смотрели в своем детстве — хотела, чтобы у меня был свой монстр Салли, а я та девочка с хвостиками, которую он защищает.
Наверное, песня имеет иной смысл, но у меня он был свой. Теодор был для меня тем монстром, который защищает меня от кошмаров, помогает в принятии всех обид. Благодаря ему я постепенно отпускаю все, что меня тревожило долгое время. Ему удается сделать это за столь короткий срок, а я не могла сделать так несколько лет. С его появлением в моей жизни я никогда не стану прежней. Теперь не хотелось быть той закрытой девочкой, которая таила в себе множество секретов.
Хотелось только счастья и спокойствия.
Приготовив ризотто, решила посмотреть любимый мультфильм детства, хотелось прожить все те эмоции снова. На середине мультфильма услышала чей-то голос в коридоре. То ли кто-то плакал, то ли смеялся. Не зная, как поступить. Я выключила айпад, оставив тарелку на столе — вымою позже, еще вернусь — вышла в коридор.
Посмотрев по сторонам, увидела отдаляющиеся два силуэт в сторону крыла для преподавателей. Его спину я могла узнать где угодно. Ее светлую макушку было видно даже в темноте. Теодор шел, обнимая за талию Натали. Теперь не сложно догадаться, где он был. Он проводил время с миссис Грин, когда мог проводить со мной!
Злость. Обида. Все, что я сейчас чувствовала.
Он променял меня на какую-то женщину, о которой сам отзывался в негативном ключе. Помыв тарелку, я быстро вернулась в свою комнату. Как он мог со мной так поступить? Я ведь ему доверилась, начала раскрываться. А он взял и растоптал все.
Все то, что было.
Сейчас не хотелось ничего. Единственным моим желанием стало скорейшее наступление утра, а после и вечера. Через сутки я буду сидеть в объятьях Кэтти, слушая новое выученное произведение на рояле в исполнении Тины. Майкл наверняка снова будет занят работой, но, если нет — его присутствию я буду рада.
Из мыслей меня вывел стук в дверь. Не трудно было догадаться кто там, но открывать совсем не хотелось. Пусть идет обратно к своей Натали. Я не позволю прикасаться к себе после того, как он провел время с ней.
Услышав тихие отдаляющиеся шаги, я встала с кровати, чтобы достать коробку. Недавно получила посылку от мамы, но не могла открыть ее в первый день. Морально тяжело даже прикасаться к ней, зная, что там. Мне хотелось открыть ее рядом с Теодором. Мне хотелось, чтобы он узнал меня полностью. Узнал все мои тайны. Тайны нашей семьи. Хотелось, чтобы он поддержал меня в такой тревожный момент. Обнял, поцеловал и не отпускал. Он говорил, что будет рядом в любой момент.
Но нет. Он нарушил свое обещание.
Шатко выдохнув, собрала все силы и открыла коробку. На глазах тут же навернулись слезы. Фотографии моего папы. Мы правда с ним были похожи. Те же черты лица, цвет глаз, взгляд. Марко говорил, что мы похожи характерами.
Мы были копиями друг друга.
Всю ночь я провела в слезах, просматривая фотографии. В какой-то момент перестала понимать отчего именно плачу. Я улыбалась, смотря на счастливую улыбку папы, когда они с мамой стояли, обнимаясь в одних пижамах на фоне зимнего леса Чикаго. Рождество. Так было написано на обратно стороне карточки. Они выглядели влюбленно, смотря друг на друга. В их взглядах было тепло, любовь, защита. Выпускной — так была подписана следующая фотокарточка. Они сделали селфи, она мило улыбалась на камеру, а он также смотрел на нее, как в Рождество. Его чувства к ней не изменялись спустя долгое время. Промежуток между фотографиями полгода. Полгода, которые были наполнены болью и радостью. Полгода их обид и примирений. За полгода могло измениться многое, но не его чувства к ней. Его глаза показывали, что чувства только крепли.
Чувства, которые делали ему больно.
Письмо. Оно лежало на дне коробки. Письмо, которое я боялась открывать. Мама говорила, что он написал его перед гонкой. Гонка, которая изменила их жизни.
Посмотрев на время — было уже утро. Вызвала такси до аэропорта. Могла бы попросить Теодора, но вряд ли у него есть силы после ночи с Натали Грин. Сейчас я обрадовалась, что мое наказание давно закончилось, и я больше не ходила к ней помогать. Индивидуальные занятия мы тоже прекратили проводить. У обеих не хватало больше времени на них. Живописи мне хватает во время учебных часов.
Положив письмо папы в сумку, вышла из комнаты. Не знаю, когда я смогу прочитать его, но у меня есть время.
Посмотрев по сторонам, хотела увидеть его. Хотелось увидеть то, как он будет смотреть в мои глаза. Хотелось увидеть реакцию, когда я не позволю прикоснуться к себе, не сказав ни слова.
Он нужен был рядом, но его не было.