Глава 25
Теодор Кеннет Эриксон
Я сидел у себя комнате, и проверял самостоятельные работы студентов-первокурсников по истории архитектуры. Еще в первый день начала практических занятий сказал, что будет тест по истории, чтобы они успели повторить материал и подготовиться. Но многие не услышали меня. Кто-то очень хорошо освоил пройденный материал, а с кем-то мне придется провести серьезную учебу. Подняв голову, я заметил, как студенты играли в баскетбол на стадионе. Даже несмотря на то, что уже начинало холодать, студенты все равно выходили в легких спортивных костюмах.
Они наслаждались молодостью и безрассудством.
С каждым годом я все больше и больше чувствую, как истосковался по школьным будням. Искусство всегда было частью меня. Пока все ходили на вечеринки, я сидел и рисовал новый эскиз. Так было всегда. От этих мыслей стало тепло на душе. Невольно улыбнувшись, я опять продолжил работу. Но стоило мне подумать о ней, сразу пропало желание посвятить этот вечер нужной проверке работ. Лучше провести время с моей девочкой. После секса в кабинете, наши отношения изменились на сто восемьдесят градусов. Каждый день после занятий мы проводили время вместе и просто общались на разные темы. Я узнавал ее больше. О ее семье. Помогал ей справиться со внутренними переживаниями и наконец-то отпустить все обиды на родителей, в том числе и на Марко. Хоть она и до ужаса упрямая, но кажется сегодня она должна была поговорить со своей мамой. Решив проведать ее, я быстро собрался и взял на всякий случай дополнительный плед. Зная как эта непоседливая девчонка любит сидеть на крыше по вечерам, когда холодает. Закрыв комнату на ключ, я направился к двери, ведущей на крышу. Пока я шел, все думал.
А правильно ли я поступаю, слушая свое сердце?
Эти две недели, принесли мне столько счастья, что я боялся. Боялся облажаться. Она стала и вправду дорога мне. Я обожал в ней все. Особенно когда она тихо сопела на моей груди, после тяжелого дня. Она все чаще стала ночевать у меня, что меня очень радовало. Минута с ней ощущалась, как целая вечность.
Поднявшись, я заметил Даниэлу, укутанную в плед. Она разговаривала с кем-то по телефону.
— Mamma, Ti amo... — услышав это, у меня была улыбка до ушей.
Она сделала это.
Послушала меня, свое сердце и наконец-то поговорила. Я решил не мешать их разговору и просто послушать. Ведь она так долго на это решалась. За весь разговор, она менялась много раз. То смеялась, то понижала голос и были слышны нотки грусти. Когда она отключилась, я медленным шагом подошел и накинул плед ей на плечи. Она улыбнулась и пододвинулась, приглашая сесть рядом с ней. Сев рядом, я крепко обнял, вдыхая запах ее цветочных духов.
— Как прошел разговор? — спросил я, поцеловав ее в висок.
— Очень хорошо, — улыбнулась Дани. — скоро получу посылку от нее. Может благодаря ей я узнаю все тайны нашей семьи.
— Поделишься тайнами? — я заиграл бровями.
— Посмотрим на ваше поведение, мистер Эриксон, — усмехнулась она, прильнув к моим губам. Я сразу же ответил на поцелуй. Она пересела на мои бедра углубляя поцелуй, тем временем как мои руки гуляли от ее позвоночника до попы. Она со стоном отстранилась, пытаясь перевести дыхание, тем временем я любовался этой картиной. Ее пухлые губки, румянец на щеках и расширенные зрачки.
Уверен, она уже возбуждена.
— Спасибо тебе, правда, — она на секунду замолчала. — Тео, если бы не ты я не знаю... — ее голос начал дрожать.
— Эй, милая, ты чего? Я же говорил, что буду рядом. Тебе не зачем плакать, самое главное, что ты поговорила и теперь нет никаких проблем, — я поцеловал сначала одну, потом другую щеку. А потом прильнул к ее губам. Тихо всхлипнув, Даниэла ответила на поцелуй.
— Пошли к тебе? — прошептала она в мои губы. — В последние дни, мы встречались только после пар в кабинете. Я о-о-о-очень по тебе соскучилась, — вновь прильнув к моим губам, она начала ерзать на моем набухшем паху.
— Ты уже возбуждена, моя девочка? — усмехнулся я.
— Да... Пошли скорее!
Когда-то думал, что мне нужна спокойная девушка, с которой мы будем похожи характерами. Которая не будет никуда торопиться, заваривая чай для всех, наслаждаться этим временем.
Но она всему этому полная противоположность.
Совершенно не умеет ждать, вспыльчивая, ей не сидится на месте. Она предпочитает только кофе. За все время нашего знакомства попила чай лишь однажды, и то получилось насильно. Но он помог ей выздороветь.
Иногда я смеялся, что чай сблизил нас. Вспоминал тот вечер, когда мы спокойно сидели, пили чай, разговаривали. Уже тогда я хотел узнать о ней все, но понимал, что не время. Позже она рассказала о многом сама. Правда не все. Я ее не тороплю с раскрытием всех тайн. Придет время, и она расскажет. Мне остается только ждать.
Даниэла шла впереди меня по коридору, специально сексуально виляя попой. Сейчас уже была ночь, выходные, в коридорах никого не было. Никто не мог нас увидеть. Наши отношения были в тайне.
Может после Нового Года я уволюсь, чтобы проводить с ней больше времени не прячась.
Ускорив шаг, я шлепнул ее по попе, отчего она взвизгнула и принялась бежать. Усмехнувшись, побежал за ней. Рядом с ней просыпался тот шестнадцатилетний Теодор, который играл в догонялки со своей любимой девушкой. Наверное, это самое романтичное в отношениях, когда вы оба ведете себя, как дети, даже если вам почти тридцать.
Сначала меня пугало, что она моя студентка, ей восемнадцать лет, а я ее преподаватель, которому двадцать восемь, но потом забывал про эти статусы, цифры. Только чувства и ничего более. С ней я готов был пройти все трудности, которые определенно будут.
Догнав ее, развернул и перекинул через плечо, снова шлепнув по попе. Даниэла прорычала, сложив руки на груди. Я усмехнулся, а потом подпрыгнул, когда она шлепнула меня.
— Шикарный вид, мистер Эриксон, — игриво произнесла она. — А вы знаете, какие на вашу упругую задницу всегда взгляды, когда вы стоите спиной к нам, чертив что-то на доске?
— Я так понимаю, что вы совсем не смотрите на мои чертежи, а только на то, как смотрят на меня ваши одногруппницы?
— Нет, конечно. Я прилежная студентка, усваиваю ве-е-е-есь материал, который вы даете мне. Но знаете, взгляды девочек из моей группы мне совершенно не нравятся. Стойте как-нибудь по-другому. А лучше не надевайте брюки, в которых вы смотритесь так сексуально, — уверен, она сейчас прикусила губу.
Открыв дверь в свою комнату, я поставил девушку на ноги. Даниэла чуть пошатнулась, не дав ей упасть, придержал и ворвался в ее рот с поцелуем.
— Тебя не потеряет Камила? — посмеялся я, оторвавшись от поцелуя, закрывая дверь.
— Нет, она снова с твоим другом, — подходя к кровати, отвечала она. — Он же не собирается уезжать из Ланкастера?
— Не говорил мне об этом. Да и сам я об этом не думаю. Сейчас у него есть Камила, поездки в другие города ему не требуются, — усмехнулся я.
— Плохо знаешь Брэда, — она посмеялась, на что я приподнял бровь. — Они сейчас в Голуэйе. Она всю неделю делала задания, которые надо будет сдавать в конце следующей недели, чтобы спокойно уехать.
Не ожидал, что Брэд скроет от меня то, что уехал из Ланкастера снова путешествовать. А то, что он уехал с девушкой — что-то новое. Такого еще никогда не было.
— Значит на всю неделю твоя комната свободна? — хрипло произнес я, стягивая ее толстовку.
— А чем тебя не устраивает твоя комната? — целуя мою шею, она поднимала края моего пуловера.
— Ну, как же, она меня устраивает. Твоя ближе к университетскому корпусу, меньше кровать, так мы будет еще ближе друг к другу...
— Тебя не смущает кое-какой факт? — усмехнулась она.
— Какой?
— Другие студенты. Они могут увидеть нас. Информация пройдет по всему факультету. Меня отчислят, тебя уволят, — невинно она посмотрела в мои глаза.
— Черт, об этом я не подумал...
— А о чем ты думаешь? — спросила Дана, толкнув меня на кровать, оседлав мои бедра.
— О тебе, только о тебе, — перевернув нас, целовал ее грудь.
Мои мысли были только о ней.