Останься в моём мире | [18+]

Вильям всё-таки написал мне вечером и поинтересовался, чем занимаюсь, а я прислала ему фотографию своего заваленного учебниками рабочего стола и ответила, что села изучать материалы для эссе. Мы немного поговорили, и Вильям, не желая мне мешать, пожелал удачи и больше не писал, а я, поблагодарив его, с головой погрузилась в учёбу.

Это было так непривычно и будто не взаправду — что Вильям теперь в моей жизни: бродит среди мыслей, путая их между собой, заселился в сердце и, похоже, обустроился там как у себя дома. Если раньше я могла только мечтать об этом, сейчас же не могу принять за реальность, но не в плохом смысле, совсем нет. Наоборот, дурацкая улыбка не сходила у меня с лица, и внутри, среди органов, казалось, тоже случилась перестройка. Я чувствовала себя другой, перерождённой или воскресившейся, точно не как прежде, когда каждый мой день состоял из самобичевания и ненависти к себе. Наконец душа успокоилась, а дыра в груди заросла и ни единого шрама за собой не оставила.

Но другая часть моей жизни, не касавшаяся его, молча рушилась. С самого начала я знала, что, выбрав Вильяма, потеряю всех, и теперь мне осталось только смириться с этим и всё им рассказать. Не знаю, когда и не знаю, как, но я должна это сделать.

Ведь сколько бы месяцев борьбы ни было, сколько слёз и сожалений, я всё равно выбрала его. И всегда буду.

***

Университет пустовал. Я сидела на верхних рядах лекционного зала и смотрела на крошечное окно, в которое стучалась сухая голая ветка. Вокруг обитала мёртвая тишина, лампочки не горели, а от стен исходило пронизывающим холодом, из-за чего я не осмелилась снять пальто. Меня что-то разбудило в пять утра, но ни шума, ни света я не заметила, а уснуть обратно не получилось: в голову, как черви, полезли мысли. И пролежала я так до семи, раздумывая над тем, как признаться Гвен и Айдену, а потом встала собираться на учебу.

Двери аудитории протяжно скрипнули и помещение начало постепенно заполняться учащимися. Откинув запутавшиеся волосы назад, я от скуки еще раз пробежалась глазами по прошлым лекциям, лишь бы не думать о предстоящих разговорах.

Ближе к началу пары на пороге появилась Гвен. Она осмотрела каждый ряд, пока не наткнулась на меня, и на её лице тут же появилась лёгкая улыбка. Я попыталась ответить ей тем же. Протолкнувшись между студентами, Гвен поднялась по ступенькам ко мне и села рядом.

— Доброе утро, — заговорила я первая.

— Оно будет добрым, если лекцию будет вести не мистер Уолш! — заявила она, вытащив из маленькой сумки пополам сложенную тетрадь.

— Не такой уж он был плохой, — выдала я смешок.

— Не был, но один его презирающий взгляд сводил меня в могилу!

— Да ладно тебе, не смотрел он так, и не он будет вести лекцию.

— Неужели Господь услышал мои молитвы, — расслабившись, выдохнула Гвен. — Я согласна на кого угодно, лишь бы не он!

— Всё-всё, успокойся, — я похлопала её по плечу.

— Ты, кстати, уже начала писать эссе?

— Да. Вчера весь вечер сидела над ним.

— Я даже не удивлена, — хмыкнула она. — Мне хотя бы знать, о чём писать.

— Ты же на втором курсе читала «Гордость и предубеждение», напиши о ней.

— Ой, Руна, не дочитала я её, неинтересно стало. Но! — она оживилась. — Я смотрела фильм! Может, о нём написать?

— Если это единственный вариант, то давай, — пожала я плечами.

Резко распахнув двери, в аудиторию вошёл мужчина средних лет с портфелем в одной руке и, поприветствовав нас всех, начал лекцию. В сравнении с мистером Уолшем его голос, манера речи, взгляд, жестикуляция, даже походка располагали к себе. Звали его мистер Декарт, и он вёл теорию литературы.

— Что, как у вас там дела с Айденом? — равнодушно и как будто бы невзначай спросила Гвен, и тело её тоже оставалось расслабленным. Но ощущение, что вопрос был со скрытым мотивом, прочно закрепилось у меня внутри.

— Хорошо, — не думая, солгала я. — А что?

— Мне просто вдруг вспомнился наш с ним разговор и то, как он сказал, что ты предала меня. Я пыталась вспомнить, когда такое было, но, честно, не припомню, — сдвинув тонкие брови к переносице, Гвен взглянула на меня, и что-то недоброе промелькнуло в её, казалось, невинных глазах. К сожалению, я знала что.

— Такого и не было, — выдала я очередную ложь и для правдоподобности слегка улыбнулась. — Мне пришлось выдумать это, чтобы Айден отстал от меня со своими расспросами.

— С какими расспросами? — дальше копала она и чуть подалась вперёд.

— О том, почему я такая пассивная, молчаливая. Он думал, что дело в нём, но я просто проживала очередную свою «депрессивную» фазу, если это можно так назвать. Мне просто никого не хотелось видеть, а он лип, как пиявка, — сморщилась я под конец.

— По-моему, ты всегда была такой, — вроде как поверив в мои слова, заявила Гвен и обратно отвернулась к лектору.

— Возможно, — проронила я, соглашаясь с ней, но в груди отчего-то стало паршиво.

***

Придя в свою комнату после занятий, я бросила на расправленную кровать сумку, за ней пальто и поверх вещей устало повалилась сама. Свободный остаток дня я хотела провести за учёбой или же за книгами, хоть чем-то отвлечься, потому что Вильям всячески не вылезал у меня из головы.

Пару раз я заглядывала в нашу переписку и перечитывала её от начала до конца и лыбилась, как умалишённая дура. Но новых сообщений не поступало, как и звонков. К неприятному осадку после разговора с Гвен добавилась тоска по Вильяму и страх, что вчерашнее было одноразовой акцией и он снова исчез на неопределённое время или же навсегда. Я пыталась отогнать от себя эти мысли, попробовать снова довериться ему, правда, давалось это тяжело.

Через некоторое время я наконец встала с постели и направилась в ванную комнату, чтобы вымыть руки, но стоило мне открыть дверь, как возле туалета на холодном кафеле лежал огромного размера таракана. Меня всю тут же охватил ужас, и, взвизгнув, я со всей дури захлопнула дверь и отбежала на другой конец комнаты. Паника объяла меня за секунду, и от безысходности я схватила телефон и набрала номер, который первый пришёл на ум. Гудки шли недолго — прошло всего лишь два, как он ответил на звонок и с теплотой сказал:

— Привет.

Сзади, на фоне, раздались какие-то голоса, и один, чем-то разъярённый, звучал громче всех, но я ничего не расслышала.

— Приезжай, прошу, — тяжело выдохнув в трубку, с жалостью попросила я.

— Что... что-то случилось? — запнулся Вильям, вмиг взволновавшись.

— Я объясню, когда приедешь.

— Хорошо. Ты в общежитии же, да? — между слов зазвучали торопливые шаги и писк лифта.

— Да, — ответила я.

— Скоро буду, — уже собранно заявил Вильям и отключился.

Я сжала телефон в ладони и сползла на пол, не сводя глаз с двери ванной, особенно с нижней щели. Вдруг эта мелкая тварь попытается сбежать через неё, и мне нужно будет запомнить, куда она поползла. Но никаких движений не было, а спустя ровно семь минут из коридора послышался шум, и моя дверь распахнулась. На пороге возник запыхавшийся Вильям, его обеспокоенный взгляд заметался по комнате, пока не наткнулся на меня — сидящую в углу, как загнанное животное.

— Ты в порядке? — спросил он, закрывая за собой дверь и подходя ближе.

Я встала на ноги, но не сравнялась с ним ростом, поэтому приподняла подбородок.

— Да, но моя ванная — нет.

Он нахмурил тёмные брови и слегка наклонил голову набок.

— В каком смысле?

— Пойдём, покажу, — я, не стесняясь, взяла его за руку и повела к закрытой двери, которую открыла перед ним и пальцем указала в сторону туалета.

Вильям посмотрел туда и моментально понял, в чём была причина моей паники. В лунных глазах пропало волнение, и на его место пришло облегчение. Напряжённые плечи опустились, губы тронула слабая ухмылка, и он выдохнул:

— И ради этого я сорвал совещание и примчался сюда? Чтобы посмотреть на таракана? — без упрёка или обвинения произнёс он и с нежностью взглянул на меня.

— Нет, чтобы убить его.

— Ты так боишься насекомых? — Вильяма позабавила моя реакция, и, явно издеваясь, он приблизился ко мне.

— Безумно, — прошептала я ему в губы и сделала шаг назад. — Избавься от него, пожалуйста.

— Господи Иисусе, — закатил он глаза, но всё равно шагнул в ванную и присел возле туалета. Намотал на руку немного бумаги из рулона и, не колеблясь, взял таракана в руки. Я поморщилась, а Вильям бросил его внутрь унитаза и смыл.

— Спасибо, — довольная я улыбнулась ему и опёрлась о косяк двери, пока он мыл руки в раковине.

— Не за что, — хмыкнул Вильям и вытер ладони о полотенце, а после навис надо мной. — Совещание всё равно прервано, других дел у меня нет, может, пообедаем? — предложил он.

— Давай, — почти сразу согласилась я, но затем задумалась и добавила: — Только мы можем остаться у меня? Не хочу никуда выходить.

— Конечно, — ответил он. — Но при одном условии.

— Каком? — насторожилась я.

— Ты выпустишь меня из ванной, — со смешком проронил он, и, опомнившись, я тут же отступила назад, предоставляя ему место пройти.

— Извини, этот таракан выбил меня из колеи.

— Не извиняйся, всё хорошо, — с нежностью заверил он и стянул с себя пальто, которое аккуратно сложил вовнутрь и повесил на спинку стула. — У тебя есть какие-то предпочтения?

— В чём?

— В еде, Руна, в еде, — он снова посмеялся, вытащив телефон из кармана строгих брюк и начал там что-то печатать.

— А... нет, никаких.

— Прямо никаких? — я кивнула. — И, если я закажу улиток, ты тоже их съешь? — Вильям коварно изогнул бровь и ухмыльнулся.

— Нет! — вскрикнула я, и подбежав к нему, взглянула на экран телефона, где было открыто приложение с ресторанами. — Только не улиток!

— Хорошо-хорошо, тогда, может, пасту?

— Да, давай пасту. И без приколов, Вильям, — согласилась я и в конце пригрозила пальцем.

Он не ответил мне: полностью перевёл своё внимание на телефон. А я невзначай засмотрелась на него, такого большого в моей коморке и такого родного в этих стенах. Его волосы завитками спадали на лоб, чёрный пиджак идеально сидел на широких плечах, белая рубашка не облегала тело, но я была уверена, что оно такое же идеальное, как и весь он. Внизу живота что-то приятно потянуло, радость пустилась тёплой жидкостью по венам. Но перед глазами промелькнуло воспоминание о недавнем дне, когда Айден также стоял посередине моей комнаты и заказывал еду. Они были такими разными, абсолютно полярными, но только с одним я чувствовала себя живой.

«Боги, зачем я сравниваю?» — осудила я себя и повертела головой, пытаясь отогнать мысли.

— Всё, — заявил Вильям, пряча телефон обратно в карман брюк. — Заказ приедет через полчаса.

— Могу спросить? — я села на край кровати.

— Конечно, — Вильям снова опустился на пол.

Ничего не говоря, я сползла с матраса и устроилась рядом с ним. Он тоже ничего не сказал, только одобрительно улыбнулся.

— Почему ты встречался с Гвен?

Вильям слегка изменился в лице: стал серьёзнее, и с глаз ушла искра.

— Мой отец владеет адвокатской компанией, а отец Гвен самый успешный наш адвокат. Чтобы не терять связь, мой отец решил привязать её ко мне, а я не мог ему отказать, — скомкано рассказал он.

— Тебе нравилась Гвен? — тише, без капли обвинения поинтересовалась я.

— Нет. Но я недавно задумался, что, если бы я не встретил тебя, то, наверное, остался бы с Гвен навсегда или пока она сама не сбежала от меня.

— Зная её, она под предлогом смерти не убежала бы, — фыркнула я, снова беря его за руку, но не чтобы сжать или сплести пальцы, а чтобы рассмотреть.

Аккуратная ногтевая пластина, холодная и одновременно мягкая кожа, большая ладонь и мои пальцы, обвившие его, как лианы.

— У тебя есть ещё вопросы? — по его голосу и виду стало понятно, что ему была неприятна эта тема, но он терпел ради меня.

— Твой отец знает о расставании?

— Ещё нет.

— Ты ему расскажешь?

— Думаю, он сам уже догадался.

— И не взбесился? Он у тебя кажется строгим.

— Мне всё равно, взбесится он или нет. Главное — я с тобой.

— Ты по природе романтик или начитался в книжках? — ухмыльнулась я, прижимая его ладонь к своей щеке.

— И то и то, — тоже улыбнулся Вильям. — У тебя есть планы на вечер?

Я замялась перед ответом, потому что больше всего желала ответить, что свободна, но, поджав губы, выдохнула:

— К сожалению, есть.

***

Ночь окутала Портленд слишком быстро: облачное небо сменилось россыпью звёзд, ветер резал незакрытые участки тела, слякоть схватилась тонким слоем льда на асфальте. Фонарные столбы ярко горели и прокладывали дорогу, прохожие кутались в шарфы и шапки, машин становилось больше.

Я шла по знакомым улицам, держала пальто плотно запахнутым на талии и слушала музыку через наушники. На языке всё ещё оставался приятный привкус еды, а в воспоминаниях, как заевшая пластинка, повторялся наш с ним беззаботный разговор, вызывая во мне прилив счастья. Вильям заметил возле шкафа мою башню из книг и стал расспрашивать, какие мне понравились, какие нет и почему. Наши взгляды во многом разнились, но что-то общее всё же нашлось: мы оба любили "Грозовой перевал". Мне так не хватало в жизни человека, с которым я могла бы часами разговаривать о книгах, и, найдя его, сложилось ощущение, что последний, потерявшийся пазл нашёлся. И какое чудо, что я ещё влюблена в этого человека.

Дойдя до нужного дома, я вошла в сырой подъезд, сняла наушники, поднялась на второй этаж и постучалась в дверь. За ней раздались голоса, и, щёлкнув замком, мне открыла весёлая Хизер. При виде меня она широко, аж во все зубы, улыбнулась и накинулась с объятиями. Я с удовольствием их приняла и прижала мягкое тело подруги к себе.

— Чёрт возьми, Хэйс, где ты пропадала? — отстранившись, она взяла меня за плечи и хорошенько тряхнула.

— Учёба, — скромно ответила я.

— Какая же ты зануда, — цокнула она. — Проходи, ребята там немного заняты очень важным делом.

— Это каким?

— Увидишь.

Хизер пропустила меня вперёд, и, переступив через порог, я прошла дальше по коридору. На кухне перед плитой стояли явно чем-то увлечённые Киран и Айден, а в воздухе витал ванильный аромат свежей выпечки.

— У меня опять какое-то говно получается. Почему он так растёкся? — бурчал Айден, держа в руке деревянную лопатку.

— Ты, идиот, налил слишком много теста, надо поменьше, — шикнул на него Киран. — Переворачивай быстрее, а то твой горе-панкейк сейчас сгорит.

— Да он жидкий сверху! — воскликнул он.

— Переворачивай! — теряя терпение, заорал Киран. — Давай, давай, поддевай лопаткой! Во, хорош! Ха! Он у тебя уже весь чёрный.

— На что я только подписался... — вздохнул Айден и нагнулся, чтобы сбавить огонь на конфорке.

— Эй, две мартышки, за вами, конечно, интересно наблюдать, но к нам пришла гостья, — крикнула им Хизер, и они оба обернулись на её голос.

— Здарова, Хэйс! Как жизнь? — энергично поприветствовал меня Киран и отсалютовал двумя пальцами.

— Пойдёт, — сдержанно кивнула я ему и хмыкнула: — У тебя, вижу, всё прекрасно.

— Конечно, а как по-другому? — самодовольно ухмыльнулся он.

Айден же на мгновение застыл, приоткрыв рот в немом шоке, а после заговорил:

— Привет, Вишенка. Ты вроде не писала, что придёшь. Что-то случилось? — его губы потянулись вверх, и, вытерев руки о кухонное полотенце, он подошёл ко мне.

Хизер юркнула между нами и встала возле Кирана, беря в руки лопатку Айдена.

— Мы можем поговорить? Наедине, — попросила я и дёрнула головой в сторону двери.

— Да, не вопрос, — согласился он и снял с вешалки куртку, которую наспех накинул поверх толстовки.

Мы вышли из квартиры, спустились по лестнице на улицу и размеренным шагом забрели куда-то во двор, где как раз не было людей.

— Как учёба? Успеваешь всё делать? — невзначай спросил он.

Зимний холод объял его полностью и, дабы хоть немного согреться, Айден спрятал руки в карманах куртки, а на голову накинул капюшон от толстовки.

— Более-менее да. У тебя как? Начал писать дипломную работу?

— Ещё нет. Времени и желания нет.

— Понятно, — безэмоционально проронила я.

Впереди была детская площадка, к которой мы, не договариваясь, направились. Айден сел на качели, металлическая цепь которых сразу же скрипнула от тяжести его тела. Я встала перед ним, сменяясь с ноги на ногу и не зная, как начать свою исповедь. Безобидный вид Айдена делал этот шаг ещё труднее: мне так не хотелось его расстраивать, особенно осознавая, что он ни в чём не виноват. Но, набрав в лёгкие воздуха, я произнесла первые слова:

— Нам надо расстаться.

Он нахмурился и переспросил:

— Расстаться? Ты серьёзно?

— Да.

— Но почему? Всё же было хорошо.

— Я... я совершила ошибку. И мне очень жаль. Ты не зря всё это время говорил, что я стала какой-то другой, отстранённой. Этому была причина.

Он подорвался с места и встал чуть ли не вплотную ко мне. Его дыхание опаляло кожу, руки поднялись к моему лицу, но почему-то не рискнули прикоснуться, а в карих глазах я видела страх — самый настоящий и живой. Зрачки Айдена бегали по мне, ища хоть где-то ответ, а когда я заметила подступившие, ещё не скатившиеся по щекам слёзы, то еле как сдержала свои.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Что это всего лишь розыгрыш. Пожалуйста, Руна... — он всё-таки коснулся моего лица, а когда я хотела отвести взгляд, то насильно не дал мне это сделать.

— Я не шучу. Прости меня, Айден. Прости за всё, что я сделала тебе, за всю ложь, которую говорила.

— Если тебе нужно время, я дам тебе его. Я отдам тебе всё что угодно, но прошу, не обрывай всё так. Я же люблю тебя, Руна. Всегда любил и буду любить.

— Айден, отпусти меня, — потребовала я, но он будто не расслышал.

Подавшись вперёд, он накрыл мои губы своими, в отчаянном, жадном только с одной стороны поцелуе. Я опешила, стала бить его по плечу, и только когда укусила зубами его нижнюю губу, он отстранился.

— Пожалуйста, отпусти меня, — уже измученно взмолила я. — Дай мне тебе всё рассказать, и ты сразу разлюбишь меня.

— Такого не случится, Руна, что бы ты мне не ска...

— Айден, я изменила тебе! — закричала я правду, которую так боялась сказать, и, услышав её, он застыл.

— Ты врёшь, — почему-то уверенно заявил он и отрицательно покачал головой.

— Я уже давно влюблена в другого, и мне было трудно признаться себе в этом. Я, честно, не хотела, чтобы всё сложилось так, как сложилось, и отдала бы всё, чтобы исправить свои ошибки, но это невозможно.

Он отшатнулся, как от удара, взгляд бесцельный, неживой, нижняя губа дрожала, грудь всё чаще вздымалась. Айден схватился за цепь, как за единственную точку опоры, чтобы не свалиться, и снова сел на качели.

— Признаться себе или мне? — вполголоса спросил он.

— Себе. Я не могла понять свои чувства, боялась их...

— И поэтому пришла ко мне? Хотела заглушить их? — с презрением процедил Айден и наконец поднял глаза на меня.

— Да, — виновато выдохнула я. — Надеялась, что когда-нибудь смогу полюбить тебя и забуду прошлую влюблённость. Но я облажалась.

— Не то слово.

— Я не жду, что ты простишь меня, но напоследок я хочу быть с тобой честной.

— Под изменой ты имеешь в виду чувства или-и?

— Поцелуй.

— Когда? Мы с тобой тогда состояли в отношениях?

— Да.

— О Боже, Руна... — он облокотился на колени и закрыл своё лицо руками.

— Мне жаль.

— Тебе, чёрт возьми, не жаль. Ты пришла сюда очистить свою совесть, но тебе изначально не было жаль.

— Айден...

— Зачем ты тогда переспала со мной, раз любила другого? Зачем говорила, что любишь? Зачем так долго тянула? Тебе было приятно играться со мной? — опустив ладони, он посмотрел на меня с ненавистью, которую я ожидала увидеть, и в каждом его слове сочилась боль.

— Я не игралась с тобой.

— Ох, правда? Тогда я не знаю, как это назвать.

— Я пыталась убежать от всего, думала, найду покой в тебе, думала, если отдамся вся, то точно его получу.

— Какой же это бред.

— Согласна, но тогда я думала, что получится...

— Попытайся больше не думать, хорошо? Оказывается, это не твоё, — бросил он и натянуто, издевательски улыбнулся.

Я не узнала его. Это не тот милый, заботливый Айден, с которым я работала, с которым дружила, встречалась, обнимала, целовала. Его будто подменили, или же сильная обида говорила за него, пытаясь в ответ сделать мне больнее. И у него это превосходно получилось.

— Я не знаю, что мне сказать.

— И не надо ничего говорить. Хуже сделаешь.

Как он и велел, я замолчала. Айден тоже не проронил больше ни слова. Тишину нарушали звуки автомобилей, скрип ржавых цепей качелей и неожиданное "мяу", которое донеслось с моей спины. Обернувшись, я увидела рыжего пушистого кота, слегка худого, видимо бездомного, и вислоухого. Он прошёл мимо меня, даже не удосужившись взглянуть, а Айдену, наоборот, отдал всё своё внимание. Потёрся об его ноги и, чувствуя внутреннюю доброту, не боясь, запрыгнул ему на колени. Айден радушно принял кота, сразу же начал его гладить и, посмотрев на свою куртку, недолго думая, распахнул её и укрыл животное.

— Пришёл меня утешить, да, дружище? Как же ты вовремя, — лаская шерсть, обратился он к коту.

— Он, наверное, голодный, просит еды, — предположила я.

— Тут за углом есть магазин, куплю корм и чуть позже накормлю его... или её.

— Хорошо, — зажато произнесла я, чувствуя себя лишней и отверженной.

— Если ты всё сказала, то можешь, пожалуйста, уйти. Я не хочу наговорить тебе обидных слов, — чуть успокоившись, попросил он меня.

Я понимающе кивнула и сделала шаг в сторону.

— Прощай, Айден.

— Бывай, Руна, — безразлично бросил он, оставаясь с котом.

А я, сдерживая слёзы, ушла.