Останься в моём мире | [18+]

Это утро было совершенно другим, не таким, как остальные. Я сидела посередине дивана в гостиной, сложив ноги под себя, и через окно рассматривала молчаливую, безлюдную улицу. В доме было тоже тихо. Стрелка на часах близилась к рассвету, а небо, как и всё вокруг, было глубокого холодного синего цвета. Ни луча солнца, ни капли тепла.

Давно я не ощущала такого умиротворения, словно всё в мире затихло, замерло, и осталась только я — где-то между сном и реальностью. Если бы мне было под силу растянуть это мгновение, то оно бы беспрерывно длилось неделю или две, а может, и месяц. Я так хотела покоя.

Мама крепко спала наверху, предварительно накормив меня сытным завтраком и напоив сладким чаем. Воскресенье было её единственным выходным, и я отправила её обратно отсыпаться перед новой рабочей неделей. Мне бы и самой не помешало сегодня лечь пораньше, потому что завтра начало нового семестра. Честно, за каникулы я уже успела отвыкнуть от учёбы и понятия не имела, как буду вливаться обратно без прокрастинации и деградации. А ещё Гвен почему-то замолчала и не писала, хотя всегда выносила мне мозг перед первыми парами.

Неожиданно на поверхности дороги появился жёлтый свет, выбивающийся из всей синей картины, и я привстала с места, чтобы увидеть, откуда он тянулся. Издалека прямо в мою сторону приближалась чёрная машина, но не старомодная, а современная, как каждая вторая на этой земле. С тяжестью в сердце я встала с дивана, накинула поверх белого свитера с горлом и синих джинс тёмное пальто, проверила, ничего ли не забыла, и, сжав ручку чемодана, вышла из дома. Температура на улице была минусовая, ветер — несильный, но пронизывающий, а под ногами скрипел нерастоптанный снег.

Машина остановилась в паре шагов от меня, и из неё вышел ничуть не изменившийся за это время Айден. Его губы были так же растянуты в солнечной улыбке, карамельные глаза знакомо сияли радостью, а руки, как всегда, были распахнуты для объятий. Он подбежал ко мне вплотную и прижал к себе настолько сильно, что из моих лёгких за раз вышел весь воздух. Я легонько шлёпнула его по плечу и прохрипела:

— Мне... больно.

— Ой, прости, прости, — он тут же отпустил меня и, выровнявшись, возвысился на полголовы. — Я так соскучился, что не рассчитал силы.

— Я заметила, — хмыкнула я.

— Ты готова? Ничего не забыла? — поинтересовался он и перевёл взгляд на чемодан.

— Да, готова. И нет, не забыла.

— Хорошо, — он забрал у меня чемодан, но не покатил его в сторону машины и не двинулся с места.

Я вопросительно посмотрела на него, сдвинув брови к переносице, а после почувствовала тепло на своих губах и жаркое дыхание. Айден коснулся моего подбородка и приподнял его, дабы углубить поцелуй, а второй рукой обвил талию и нежно притянул к себе. Распахнув глаза, я отстранилась почти сразу, когда поняла, что происходило и почувствовала в груди очередной укол совести.

— Что-то не так? — забеспокоился он.

— Нет, просто... не сейчас, хорошо? — заправив выбившуюся прядь за ухо, неудобно промямлила я и с мольбой взглянула на него.

— Хорошо, — сдержанно выдохнул Айден и потащил мои вещи к машине, но разочарование промелькнуло в его глазах.

Плотно сжав губы, я двинулась вслед за ним и уже возле пассажирской двери обернулась к дому, чтобы мысленно попрощаться с ним. Но не знала, что в последний раз.

***

Вид за окном размывался от скорости, с которой мы ехали, солнце неспеша поднималось к густым облакам, лес молчал — вместе с ним и я. Айден тихо подпевал музыке, которая играла из динамиков, и периодически пытался завязать со мной разговор, но что-то продолжительное и интересное из этого не выходило.

Я не просила его приезжать за мной в Карлтон, даже не хотела этого. Моим изначальным планом было добраться до Портленда на автобусе и дальше минимизировать встречи с Айденом, пока не наберусь сил. Но он назойливо настаивал, в какой-то момент начал молить, чтобы я разрешила ему приехать. И мне ничего не оставалось, как сдаться.

— Не хочешь сегодня вечером куда-то сходить? — задал он вопрос, чем вырвал меня из мыслей.

— А... нет, извини. Завтра пары, к ним нужно подготовиться.

— Дело ведь не во мне? — резко спросил он.

Я сжалась в сиденье.

— Нет.

— Мне кажется, ты врешь.

— Айден! — не выдержав, вскрикнула я. — Хватит себя накручивать! Серьезно. Я уже устала от этого. Ну не хочу я сегодня никуда, это же не конец света!

Мой небольшой срыв стал неожиданностью для нас обоих. Накричавшись, я почувствовала стыд за свою импульсивность и прикусила до колючей боли язык, чтобы больше не наговорить глупостей. Айден тоже притих. Сжал покрепче ободок руля, нахмурил брови и не отрывал взгляд от дороги, полностью сконцентрировавшись на ней. Только вот в воздухе будто витали его мысли — непонимание, горечь и обида. Но вместо того, чтобы озвучить их, он продолжил молчать.

— Прости, — опустив глаза к пальцам, полушепотом попросила я.

Айден тяжело выдохнул, запустил руку в волосы и потянул пряди на макушке.

— Я очень надеюсь, что этот хреновый период скоро закончится и у нас снова все будет хорошо, — серьезным, непривычно холодным тоном произнес он и прибавил скорости.

Меня откинуло на спинку сиденья, но ни испуга, ни паники я не почувствовала. В моей голове звучал только один вопрос: снова?

— Дай угадаю, ты все еще хочешь побыть одна? Если я напрошусь к тебе, то откажешь, да? — не дождавшись моего ответа на предыдущее, начал давить он.

— Напросишься? — переспросила я. — Ты хочешь остаться у меня?

— Да. Если ты не горишь желанием куда-то идти, то остается только один вариант — твоя комната в общежитии.

— Хорошо, оставайся, — деланно безразлично бросила я и пожала плечами, когда на самом деле наступала себе на горло, лишь бы не дать ему быть правым.

— И все? — удивился Айден. — Ты не будешь распинаться о том, как нуждаешься в одиночестве?

— Чего ты добиваешься? И вообще, что ты хочешь от меня? — начала вскипать я.

— Того, что у нас было в начале. Ты с декабря сама не своя, тебя будто подменили. Я даже не знаю причины, почему это произошло, но уверен — ты мне чего-то недоговариваешь. Руна, я всего лишь прошу правды от тебя. Мне кажется, я достоин ее.

Айден резко свернул на обочину, остановил машину и посмотрел на меня. Я последовала его примеру и повернулась, ожидая встретиться с гневом и ненавистью в карих глазах, но вдруг увидела там надлом, с которым он не справлялся. В Айдене бушевали эмоции, абсолютно противоположные друг другу, и все из-за меня. Я сотворила это с ним. И я же могла сейчас всё прекратить, рассказать об измене и об одержимости другим, но также могла дальше играть в свой спектакль, где ничего и никогда не было утаено от него...

Тяжело сглотнув, я наконец заговорила:

— Я ничего не скрываю от тебя.

— И снова ты врёшь! — взмахнул он руками. — Ты мне два месяца назад говорила, что предала Гвен, но как именно — нет. И после того дня всё пошло под откос. Скажи мне, пожалуйста, как именно ты её предала, потому что Гвен тоже не знает.

Я приоткрыла рот в немом шоке. В груди что-то замерло и ухнуло вниз, кровь заледенела в венах за мгновение, и дрожащим голосом я спросила:

— Ты ей писал?

— Мне пришлось. Почему твоя лучшая подруга не знает, что мы встречаемся? Ты стыдишься меня?

— Стой. Когда ты ей писал?

— Это так важно?

— Да.

— Вчера.

Гвен пропала три дня назад — значит, не по его вине, и от этой мысли мне сделалось дурно. С ней явно что-то случилось, и раз это не из-за Айдена, то остаётся только один вариант.

— Ты не ответила на мои вопросы, — спустя секундную паузу заявил он.

— Нет, не стыжусь, — вздохнула я.

— Тогда почему она не была в курсе? И каким образом ты её предала? — продолжил наседать Айден.

— Гвен не была в курсе, потому что у неё проблемы в отношениях, и я не хотела хвастаться, что у меня всё нормально. А предала я её тем, что перестала видеть значимость нашей дружбы, перенасытилась ею, — строя прямо в моменте бредовые ответы, как-то пыталась выкрутиться я и по его чуть успокоившемуся лицу поняла, что у меня получилось.

Айден расслабился и упал на спинку сиденья, прикрыв усталые глаза. Он, кажется, разочаровался в себе или испытывал вину, но мне было всё равно. Я снова отсрочила наш конец.

— Для тебя потеря интереса к человеку — это предательство? — не смотря на меня, уточнил он.

— Да. Будто все слова и воспоминания изначально не имели ценности, — продолжала придумывать я.

— Я придурок, — прохрипел он.

— Не надо так говорить.

— Ты знаешь, как сильно я боюсь потерять тебя, и из-за этого у меня часто сносит крышу. Я... я уже подумал, что ты разлюбила меня или влюбилась в другого.

Моё сердце пропустило удар.

— Как хорошо, что это неправда, — наконец посмотрев на меня, улыбнулся Айден.

— Угу... — коротко кивнула я и прикусила нижнюю губу.

Оставшийся путь прошёл без происшествий, но что-то внутри меня подсказывало, что на этом всё не закончилось. Что впереди нас ждало крушение — на этот раз окончательное и непоправимое.

***

Первое, что я ощутила, войдя в свою комнату спустя почти месяц, — это облегчение. Застоявшийся воздух пах мной, вещи лежали там, где я их оставила в последний раз, на поверхностях мебели густым слоем лежала пыль. Айден зашел вслед за мной, держа в руке чемодан и поставил его возле ванной. Я распахнула окно, чтобы проветрить помещение и стянула с себя пальто, которое кинула на спинку стула.

— Разрешишь остаться? — вдруг спросил он, стоя посреди комнаты и не решаясь снять куртку. В его голосе скользнула надежда вперемешку со страхом, и выглядел он как зашуганный котенок, которого хотелось пожалеть.

— Да, — ответила я и подошла к нему.

Подняв голову вверх, чтобы не оборвать контакт, я прижалась к его теплой груди и сцепила руки за его спиной. Айден не дал долго ждать и обнял меня в ответ. Его большая ладонь упала мне на волосы и начала осторожно гладить, а вторая опустилась на поясницу. Простояли мы так в тишине пару минут, пока он не шепнул мне на ухо:

— Закажем пиццу и посмотрим кино?

— А какое? — улыбнулась я.

— Я недавно нашел один фильм...

Он принялся пересказывать мне сюжет, но не весь, и, пока болтал, успел снять куртку, повесить ее в шкафу, а еще заказать доставку до общежития. Я же внимательно слушала его, параллельно разбирая чемодан и переодеваясь в домашнюю одежду. Когда же он закончил свой рассказ, ему позвонил курьер и попросил спуститься, чтобы забрать пиццу. Айден тут же побежал вниз, а я закрыла окно, потому что замерзла.

Остаток дня мы провели в кровати. Фильм, о котором он говорил, назывался «Я — начало», и уже с середины я начала без остановки плакать, дрожа в руках Айдена и жадно хватая ртом воздух. К концу же я растеряла все силы, ослабла и рвалась ко сну, который с радостью меня принял.

Айден все это время был рядом. Моментами я просыпалась и отрывками видела, как он протирал пыль на подоконнике, затем через какое-то время читал мои конспекты, сидя за рабочим столом и в последнем воспоминании лежал возле меня и тихо сопел. А рано утром ушел.

***

Коридоры университета снова были заполнены студентами, как почти месяц назад, двери аудиторий распахнуты, а небольшая парковка забита автомобилями. Я шла в сторону кабинета, где должна была пройти первая пара по литературе, и боролась с одышкой из-за забега по лестнице. Мой телефон всё по-прежнему молчал, сообщения оставались непрочитанными. Проснулась я со щемящей надеждой, что увижу её сегодня и наконец поговорю, потому что тревога в груди за эти дни выросла настолько, что начала душить меня голыми руками.

Повернув направо, я вошла в кабинет и, бегло осмотревшись, увидела на самой последней парте опущенную светлую голову. Мои губы тут же потянулись вверх, а в животе разлилось тепло. Дойдя до неё, я с грохотом уронила сумку на парту, и сама опустилась на свободное место возле неё. Гвен подпрыгнула от испуга, сняла одно ухо наушника и подняла выпученные глаза на меня. Увидев её, моя улыбка сразу померкла. Она выглядела измученной, хоть и постаралась скрыть это за косметикой и идеально уложенными волосами, но в оливковых глазах больше не горел огонь, а со щёк исчез румянец. Я насторожилась, насупила брови, а она приветливо улыбнулась мне и потянулась обняться.

— Что-то случилось? — спросила я, прижимаясь к ней в ответ.

— Ничего, просто новая диета, — ослабшим голосом сказала она и отпустила меня.

— Какая к чёрту диета, Гвен? Ты с ума сошла?

— Я тоже думаю, что переборщила, — осматривая своё тело, а точнее кости, согласилась она.

— Точно всё дело в диете? — снимая пальто и кладя его рядом, уточнила я. — Ты мне несколько дней не отвечала.

— Ой, я что-то от телефона устала и решила себе такой детокс устроить, — отмахнулась Гвен.

— Но Айдену-то ответила.

— А, ты об этом... Мне просто стало интересно, что за незнакомец мне написал, оказалось, это твой бывший коллега, а теперь, как понимаю, парень.

Я старалась не показывать, но всё моё нутро начало нервничать. Ладони — потеть и холодеть, горло — сохнуть, пульс — учащаться.

— Да, парень.

— Почему ты мне не рассказала? — не обвиняюще, а наоборот нежно, с толикой интереса спросила Гвен.

— Я просто не была уверена, что всё серьёзно, — стыдливо опустив взгляд к ногам, пробубнила я.

— А сейчас уверена? — она накрыла мою руку своей.

— Честно, нет, — снова посмотрев на неё, покачала я головой и сжала губы.

— Оу, Руночка, это же твои первые отношения? Наверное, тебе страшно, — её большой палец начал гладить мою внешнюю сторону ладони, как бы поддерживая, и я была благодарна ей за это.

Кабинет постепенно заполнялся учащимися, из-за чего стало шумно. Я приблизилась к Гвен ещё ближе, чтобы только она могла услышать меня.

— Ужасно страшно. Я боюсь его ранить и, кажется, уже несколько раз это сделала.

Она состроила сочувствующий вид.

— Как именно?

— Знаешь, отталкиваю, закрываюсь и всё в этом духе. Он, бедный, устал от этого, но я ничего не могу с собой поделать.

— Ты его любишь? — в лоб задала вопрос Гвен, чем вырвала у меня почву из-под ног.

— Наверное... — выдохнула я и от стыда спряталась в воротник свитера.

— В смысле «наверное»? — удивилась она.

— Я запуталась! Я не понимаю, что творится со мной, что творится тут, — вынырнув из воротника, выпалила я и указала руками на свою голову, — там мешанина всего, и я без понятия, как всё разгрести.

— Может, Айден не твой человек? Вы поспешили, не подумали и теперь делаете мозги друг другу. Но по сообщениям он показался мне очень приятным человеком, — предположила она и под конец пожала плечами.

— Дело вовсе не в нём, а во мне. Да, он приятный человек и прекрасный парень, но... не знаю. То я с ним нежна, то резко отстраняюсь и не хочу его видеть. Честное слово, я начинаю подозревать, что у меня биполярное расстройство.

Гвен прыснула.

— Ты серьёзно? Всё же не настолько плохо! Давай назовём это «периодом привыкания». Ты привыкаешь к чему-то новому в твоей жизни, неизученному, и, можно сказать, порой даёшь сбои. Я в своих первых отношениях такая же была. Боялась, что меня бросят, поэтому отдалялась первая. Правда, позже всё изменилось, но это уже другая история.

Мы вместе захихикали и опёрлись спиной о прохладную стену. Моя голова упала на её острое плечо и осталась лежать там. В этот самый момент я почувствовала, что наша дружба реанимировалась, стала прежней, как в самом начале, когда мы были робкие, глупые и открытые. Ни зависть, ни соперничество, ни сравнение больше не лезли в голову. Моя душа наконец нашла небольшую долю упокоения.

— Вчера он остался у меня, мы заказали пиццу, посмотрели фильм, и потом я уснула, а утром проснулась рядом с ним. Мы редко так проводим время из-за меня же, но он становится таким счастливым, что я начинаю ненавидеть себя. Мне кажется, ему нужна другая девушка, не я.

— Но он же выбрал тебя, — парировала Гвен. — Уважай его выбор.

— То есть себя? — хмыкнула я.

— Да.

Я не нашлась, что ответить, и оставшиеся минуты до пары мы провели в молчании. Из глубин коридора послышался ритмичный стук каблуков, а после в кабинет вошла статная женщина средних лет, держа голову прямо, а плечи расправленными. Одного взгляда на неё хватило, чтобы разинуть рот и распахнуть глаза, потому что так элегантно и идеально выглядеть крайне сложно, почти невозможно. Золотистые волосы шёлком струились по спине и были слегка закручены на концах, на шее — лёгкий бордовый шарф, тело скрывала коричневая дублёнка, а с бёдер свисала чёрная длинная юбка. Черты её лица были чёткими, глаза впалые, губы тонкие, кожа светлая, и веяло от неё тихой, подчиняющей властью. Она повернулась к нам, и весь кабинет затих в одно мгновение.

— Доброе утро, моё имя — миссис Аллен, и я буду вести у вас литературу. Надеюсь, мы поладим, — улыбнулась она и одарила всех нас добрым взглядом, но, дойдя до меня, почему-то остановилась чуть дольше, чем на остальных.

— Клянусь, она копия Джиллиан Андерсон, — прошептала возле моего уха Гвен.

— Реально, есть схожести, — согласилась я.

Миссис Аллен сняла с себя дублёнку и повесила её на спинку стула, а затем вытащила из кожаной сумки маленькую стопку бумаг, которую принялась листать. Вдруг мой телефон завибрировал, и, взяв его в руки, я увидела на дисплее сообщение от Айдена.

— Это он? — спросила Гвен, потянув один уголок губы верх.

— Да. Отвечу позже, — сказала я и положила телефон обратно.

— Честно, когда я узнала, что у тебя появился парень, то в кои-то веки успокоилась.

Я привстала.

— Почему?

Она не отвечала пару секунд, бегала глазами по помещению, будто ища помощи, и после как-то неуверенно выдала:

— Не знаю, просто обрадовалась за тебя.

***

Занятия закончились в обед, и, обняв Гвен на прощание, я пошла в сторону общежития, а она — к выходу из кампуса.

Портленд с самого утра был окутан туманом — плотным и высоким; небо окрашено в серый оттенок, а температура держалась низкой, но, по прогнозу погоды, ближе к февралю обещали долгожданное потепление. За ночь асфальт покрылся тонкой коркой льда, и я часто поскальзывалась на нём, но, к счастью, не падала. Аллея же непривычно пустовала, как и двор общежития, который я разглядывала издалека, пока шла к нему.

Сегодня мне нужно было прибраться, что-то приготовить поесть и сесть за домашнее задание, а точнее — эссе, которое задала написать миссис Аллен. Она оказалась крайне начитанной, интересной женщиной и преподавала тоже превосходно, из-за чего хотелось слушать её, внимая каждому слову и вздоху. К концу пары мне отчего-то взбрела в голову идея впечатлить её, показать свою такую же ненасытную любовь к литературе и запомниться ей, если не навсегда, то хотя бы на этот семестр.

Подходя к дверям общежития, я залезла внутрь своей сумки, чтобы найти связку ключей, как вдруг на моё плечо упала широкая рука, заставляя вздрогнуть от испуга, а после резко обернуться. И когда же я увидела, кто это был, то взмолила у Бога, чтобы это была галлюцинация моего больного сознания, а не явь.

— Привет, — первым заговорил он и слегка улыбнулся мне.

— Что ты здесь делаешь? — повернувшись к нему всем корпусом, растерянно проронила я и жадно рассматривала каждое изменение в его внешности.

Волнистые волосы чуть отросли и из-за отсутствия солнца выглядели на тон темнее, а цвет кожи благодаря этому казался бледнее. Усталость сошла с его лица, возвращая здоровый вид, и взгляд серых глаз больше не был измученным, как при нашей последней встрече. Разглядывая его и как бы ни ненавидя, в глубине своей души я всё-таки была рада, что у него всё, видимо, наладилось.

— Хотел поговорить с тобой, — ответил Вильям, после чего откуда-то подул сильный ветер, трепля его волосы и поднимая подол чёрного пальто. Под ним, как неизменно, выглянул строгий костюм в том же цвете.

— О чём? — сжав брови у переносицы и скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

— Мы можем сесть в машину? — попросил он и указал большим пальцем за свою спину.

Наклонив голову вбок, я увидела Мустанг, который спрятался между других иномарок.

— Нет, говори тут или уходи, — возвращая взгляд к нему, холодно отрезала я.

— Хорошо, — томно выдохнул он, подчиняясь. — Я хочу всё исправить. Начать с тобой всё сначала. Да, я плохо поступал раньше, много чего недоговаривал, пропадал, но поверь мне, пожалуйста, впредь такого не повторится. Я хочу быть с тобой, Руна.

Я обомлела, пока слушала его слова, и, пользуясь моментом, Вильям приблизился, распустил мои руки у груди и взял ладони в свои. А после сказал:

— Мне не нужна жизнь, если в ней нет тебя.

Мои губы приоткрылись в немом шоке, пока душа рвалась на части и молила о помощи, кости словно растворились, и я вот-вот готова была упасть на землю от резкого бессилия, но крепко держалась за Вильяма и не хотела отводить от него взгляд.

Со стороны аллеи показались люди, и, опомнившись, я проморгала и осмотрелась вокруг. Недавно пустовавший двор начал постепенно заполняться учащимися, и мы стояли посреди него — у всех на виду. Мне почему-то не хотелось, чтобы другие видели Вильяма — моего теперь по праву и сердцу. Но он не знал об этом и ещё долго не узнает, ведь у меня не было гарантий на правдивость его слов.

— Ты никуда не спешишь? — спросила я, крепко сжав его руку, а другую отпустив.

— Нет, а что?

— Пошли, — скомандовала я и потащила его в сторону общежития.

Вильям послушно последовал за мной, но ближе к крыльцу зашагал быстрее, разжал мою ладонь и открыл дверь. За это время я и забыла, какой он джентльмен.

— Спасибо, — проронила я и вошла.

За постом сидел охранник, жуя свой любимый шоколадный батончик и слушая новости по радио, но, когда заметил Вильяма, напрягся.

— Здравствуйте, он со мной, — поспешила объясниться я.

Охранник ничего не сказал, только кивнул и дальше продолжил слушать о наводнениях. А мы пошли к лестнице, по которой поднялись на третий этаж, и после — по коридору в самый его конец.

— Тут твоя комната? — задал вопрос Вильям, возвышаясь за моей спиной и закрывая собой свет.

— Да, — ответила я и нырнула в сумку за ключами, которые нащупала на дне.

— И давно ты тут живёшь?

— С первого курса.

Замочная скважина щёлкнула два раза, и я открыла дверь, заходя первая, а он — следом. Размеренными шагами он дошёл до кровати и принялся заинтересованно разглядывать каждую деталь и угол, пока я снимала пальто и вешала его в шкаф.

— «Я так очевидно, так отчаянно хочу быть любимой — и уметь любить», — неспеша прочитал цитату Вильям, а по моей коже прошлись мурашки от его голоса.

Эти слова значили для меня многое, и в его устах их смысл достиг невообразимого апогея.

— Что-то очень знакомое... — задумался он.

— Это из дневника Сильвии Плат, — ответила я.

— Ах, точно! — вспомнил Вильям. — Я читал её на третьем курсе и уже успел забыть.

Он продолжил рассматривать мою стену, обклеенную страницами из книг, а я рассматривала его — такого большого в моей маленькой комнате, но идеально вписывающегося. Будто он всегда принадлежал этому месту.

— А где ты учился? — поинтересовалась я, подходя ближе.

— В Оксфорде.

Мои глаза распахнулись от удивления.

— Серьёзно?

— Да, — улыбнулся он. — А что?

— Я всегда мечтала там учиться, — поделилась я, сев на расстеленную кровать и опершись спиной об изголовье.

— Думаю, Портлендский университет и Оксфорд ничем не отличаются, — попытался поддержать меня Вильям.

— Ну спасибо, утешил, — выдала смешок я.

— Всегда пожалуйста, — ухмыльнулся он и зачем-то опустился возле меня на пол.

— Ты чего? Садись на кровать, тут полно свободного места.

— Мне и на полу хорошо, — приподняв голову ко мне, отказался Вильям.

— Странный ты.

— Приму это как комплимент.

— Как хочешь, — пожала я плечами, а после недоверчиво спросила: — Всё, что ты сказал мне на улице, — правда?

— Да, — уверенно произнёс он.

— И что значат твои слова?

— То, что я хочу быть с тобой.

— Но ты же встречаешься с Гвен, — напомнила я.

— Уже нет, — покачал он головой.

— И как давно?

— Три или четыре дня. На самом деле я давно пытался с ней разорвать, но у неё срывало крышу, и я переживал, что она могла с собой что-то сделать.

— А почему теперь не переживаешь?

— Устал терпеть.

— Как по мне, это эгоистично.

— А по мне — честно.

— Твоя правда.

— И она, кажется, уже смирилась, — дополнил он.

— Ты, случаем, ничего ей о нас не сказал? — сопоставляя начало её исчезновения и их расставание, спросила я.

— Нет.

Я тут же облегчённо выдохнула, но моё спокойствие продлилось недолго:

— Она сама догадалась.

— О боже...

— Прости. Я старался её переубедить.

— Она не отвечала мне с того дня, как ты бросил её, но сегодня вела себя как обычно, — вслух размышляла я, а он внимательно слушал, как зачарованный.

«Если бы за день до учёбы она не узнала о моих отношениях с Айденом, то было бы всё так же?» — уже про себя подумала я, не став озвучивать это ему.

— Может, отдыхала? — предположил он.

— Надеюсь.

— Я честно не знаю, как тебе помочь в этой ситуации, и пойму, если ты предпочтёшь дружбу мне...

— Я тебе ещё ничего не ответила, — не дав ему закончить, заявила я.

— И каков твой ответ? — с нескрываемой надеждой посмотрел на меня Вильям, и я отчего-то была уверена, что он молился внутри.

— Моё доверие к тебе разрушено, Вильям, но... ты давно начал значить для меня многое, — мой голос дрогнул в середине, а сердце стало ломать грудную клетку, желая вырваться наружу из-за стольких болей, которые причинил сидевший передо мной человек. Глаза предательски наполнились слезами, и я отвернулась в сторону, чтобы он этого не видел, но крепкая тёплая рука вдруг легла мне на щёку, прося повернуться обратно. И, поддавшись ему, я взглянула в лунные глаза, которые так сильно любила.

Вильям смотрел на меня одновременно с нежностью и жалостью, а когда одинокая слеза всё-таки покатилась вниз, то аккуратно, еле прикасаясь, стёр её большим пальцем. Клянусь, если бы не всё прошлое и мои с трудом пережитые мучения, то я прямо сейчас подорвалась бы и прижалась к нему губами в жадном, истосковавшемся поцелуе. Но в реальности мы остались молча смотреть друг на друга, почти не моргая.

Его ладонь грела меня и медленно гладила в желании успокоить, и, вмиг ослабев, я опёрлась о его руку и прикрыла глаза.

— Ты тоже многое для меня значишь, — прошептал он.

— Почему ты тогда причинил мне столько боли? — в ответ прошептала я и подняла веки. — Почему ты не искал меня, как я искала тебя? Почему ты не пошёл против всех, как я пошла против своей морали?

— У меня нет ответов на твои вопросы, и я прошу прощения за все сомнения, терзания и ожидания, которые ты испытала по моей вине. Но я больше не могу жить без тебя. Пожалуйста, молю тебя, Руна, прости меня.

Он убрал свою ладонь с моего лица и взял мою руку, а после коснулся губами её внешней стороны, оставляя виноватый поцелуй.

— Надеюсь, ты понимаешь, что доверие очень тяжело восстановить.

— И я буду стараться изо всех сил ради этого.

— Я не могу верить твоим словам и даже не хочу.

— Я понимаю...

— Но тоже попытаюсь.

Я слегка подняла уголки губ вверх, а Вильям застыл на секунду, видимо думая, что ослышался. Но, придя в себя, тоже обрадовался.

— Спасибо, — улыбнулся он, обнажая тонкие складки у рта.

— Думаю, тебе пора, — намекнула я, взглянув на серую улицу через окно.

— Постой, — попросил Вильям и полез в карман пальто. Достав оттуда телефон, он разблокировал его и передал мне. — Можешь мне оставить свой номер?

— Да, конечно, — кивнула я и быстро набрала цифры. — Вот, держи.

— Напишу тебе вечером, — пообещал он и поднялся на ноги.

— Хорошо, — я встала следом, чтобы проводить.

Вильям прошёл к выходу, но у самой двери неожиданно повернулся ко мне. Я приподняла голову, чтобы вопросительно посмотреть на него, но, когда увидела, что его губы потянулись к моим, то резко отвернулась. Прикосновение пришлось на щёку, и, поняв это, он всё-таки оставил короткий поцелуй и обратно выпрямился.

— Пока, Вильям, — открыв ему дверь, зажато сказала я.

— Пока, Руна, — взаимно попрощался он и скрылся в стенах коридора.

Но на сей раз — не навсегда.